Кислородный подарок

      Ты наступаешь на кровавый порог. За стенкой слышно рычащее дыхание обламывающихся суставов пальцев. Что-то заставляет тебя замедлить свой шаг и остановиться, приткнув голову к стене с обшарпанными обоями. Красные потеки на растертом грязью линолеуме ведут в самую кухню, где еще полгода назад вы пили чай с больших круглых кружков и заедали его мятными пряниками. Что же будет там? Ты задаешь вопросом, на который, возможно, знаешь самый откровенный ответ за всю свою жизнь. Тихое журчание воды из крана растекается в твои мыслях острой мгновенной струёй воспоминания: затхлый запах могил и зеленых, искусно постриженных тропинок, его руки в твоих руках, как вы скручиваете пальцы и обнимаетесь, прижавшись к железной изгороди с острыми набалдашниками на концах столбов. Знаешь, тебе может быть страшно сейчас. Но, может, страх распорол твою брюхо еще тогда, когда ваши тела соединились в одно, и вы пали безжалостной телесной схваткой на гранитную постель, размазывая друг друга кровью, стекающей по вашим рукам. Ты не помнишь этого? Ты не помнишь, как вы бежали и падали? Как он останавливался и хватал тебя за руку, как он тащил тебя, как ты делал ему искусственное дыхание, чтобы он не переставал дышать? Ты помнишь это? Или в твоей голове произошел последний излом в тот самый момент, когда его затолкали в чертову машину, а ты бежал следом за ней, за ним, ты кричал, падал, поднимался? Ты искал его очень долго. Помнишь? Ты нашел его. Нашел в том богемном баре, когда протирал барную стойку, он не заметил тебя, так как он плыл от изнеможения от минета, которым ласкал его плоть, от минета, который делал ему взрослый мужчина - старше тебя значительно. Когда тот мужчина последовал в уборную, ты пошел за ним. Ты смотрел, как он ссыт, ты смотрел на его лицо в отражении зеркала. И ты всматривался в каждую его черточку. Ты его уже видел. Тебе не оставалось ничего, как достать нож из кармана своих брюк и воткнуть в его брюхо, когда тот повернулся, когда тот задался вопросом: какого черта ты пялишься на его хрен?       Сейчас ты пройдешь на кухню по знакомым следам, по следам, потраченным на поиск. Ты увидишь его, привязанного к растрескавшемуся из-за своей захудалости креслу. Его, кто был с тобой тогда. Того, кого ты увидел летающим в полете от оргазма. Того, чей член сосал тот, кого ты пырнул ножом.       - Я принес тебе последний подарок, - произносишь ты приторным голосом, с ухмылкой на лице, достаешь прозрачный целлофановый пакет, - я долго думал, что тебе подарить на прощание, я долго думал, что будет последним моим шагом, и понял, что твое дыхание станет последним, что я услышу в этой жизни, я буду слышать, как ты задыхаешься, буду истекать кровью, но смотреть в твои глаза, держать твою руку в своей, как тогда, пока ты не провернул извращенное насилие над моим разумом, пока ты не поиграл со мной...       Он будет брыкаться, он будет мычать, пытаясь что-то сказать, но изолента надежно срывает порывы. Ты наденешь на него пакет и обвяжешь жгутом резко и глубоко на шеи, чтоб саднила кожу. Ты достанешь окровавленный в пытках нож и стебельками будешь расчерчивать узоры на своей руке, вдоль и поперек, глубоко и сильно.       Рука в руке. Твой последний вдох, измученный памятью, измученный болью, будет прекрасен тем, что ты будешь рядом с тем, кого ты любил на тех гранитных плитах. Ты исполнил его намерения. И неважно, что его действия были игрой. Ты исполнил желание своего любимого. Теперь и ты закроешь свои глаза и с умиротворенной улыбкой заснешь, следом за ним. Его больше не надо искать, ты нашел его.