Найти ответ

- Пэйган… - тихий шепот из дальнего угла разрушил тишину личной комнаты короля Кирата. - Да, Аджай? – Пэйган Мин не удивился его присутствию. Он знал, что Аджай здесь. Он знает всё, что происходит в этой чертовой стране. Ведь это ЕГО страна. - Скажи… за что я сражаюсь? - Что прости? – Мин опешил, но с его лица так и не сошла маска спокойствия и надменности. Он ожидал от Гейла чего угодно: от разговора о родителях до пули в голову, но явно не этого вопроса. - За что я сражаюсь? Я бегаю по всему Кирату, убиваю кучу людей и животных, выполняю задания Золотого пути, но… Я не могу понять – зачем? - Об этом нужно спрашивать тебя, мальчик мой. Чем ты думал, ввязываясь в эту войну? Я ведь хотел оградить тебя от неё. - Я испугался. – После недолгих раздумий ответил Гейл. – Там где я вырос, не принято убивать направо и налево. Да и вообще убивать. Теперь-то я понял твой мотив*, но тогда... Тогда я просто испугался. И поверил. Поверил, что ты и в самом деле кровавый тиран. - А сейчас ты думаешь иначе? – мягкая усмешка скользнула по губам Мина. Его очень интересовал ответ на этот вопрос, ведь от него зависит последующее общение. - Сейчас я думаю, что ты ответственный и справедливый правитель. Под твоим началом страна процветает: у жителей есть дома, в стране нет голода, массовых болезней. И теперь мне кажется, что Золотой путь наоборот только смешивает карты. Сабал хочет вернуть древние, откровенно дикие и тупые традиции, а Амита хочет сделать из Кирата наркоплантацию. С каждой минутой их разговора Пэйган все больше удивлялся, а сейчас и вовсе пребывал в шоке, хотя лицо его осталось всё таким же спокойно-ироничным. Это ему говорил Аджай Гейл. Тот самый Аджай Гейл, который перебил кучу его солдат. Тот самый Аджай Гейл, на которого молится чуть ли не весь Золотой путь. Тот самый Аджай Гейл, который является сыном Мохана Гейла. Хотя сейчас он больше похож на Ишвари. Не внешностью, а чем-то незримым, чем-то родным. Но, тем не менее, он был рад, что Аджай такого о нем мнения. Однако радость радостью, а причину такой резкой смены мировоззрения все же стоило узнать. - Что случилось, Аджай? Ты бы не пришел ко мне просто сказать, что я хороший король. Ты пришел за ответами ко мне не просто так, верно? Гейл все также как и в начале разговора, неподвижно сидел на подоконнике, смотря вдаль. Было видно, что он потерян, что ему нужны ответы на терзающие его вопросы. Но нет того, кто выслушает и поможет. Поэтому он пришел к Королю. Эта мысль теплом разлилась в сердце Пэйгана. Аджай нуждается в нем. Гейл, не отрывая взгляда от окна, протянул Мину какую-то бумагу, которая при ближайшем рассмотрении оказалась фотографией. Подойдя ближе, он аккуратно взял её, соприкасаясь пальцами рукой Аджая. На этой фотографии был запечатлен мужчина в форме армии Короля, который одной рукой обнимал за талию красивую женщину, а другой держал девочку лет трех. Они улыбались, и было очевидно, что они счастливы. - Я нашел это у одного из трупов, когда искал документы. – Нарушил повисшую тишину Аджай, - и меня как молнией пронзило. Я осознал, что у них есть дом, любимые вещи, семья. Родители, братья и сестры, жены, дети… Что их ждут. Что они не просто бегающие мишени, а живые люди, которые хотят вернуться домой, к тому, что им дорого. И я УВИДЕЛ! Я увидел Кират, истинный Кират. С его прекрасными видами, различной живностью, спокойными жителями. Но вот чего я НЕ увидел, так это того, что Кират стоит на коленях, что его заливает кровь. Я не увидел терроров, разрушений, плачущих детей и матерей. Горячие точки только там, где есть люди Золотого пути. Где их нет, идет спокойная, размерная жизнь. Поэтому я и спрашиваю: за что я сражаюсь? За время этого монолога Пэйган с интересом следил за сменой эмоций на ставшем родным лице и раздумывая над тем, что сказал Гейл. - А ты не пробовал подойти с этим вопросом к своим дружкам? – всё же не смог не съязвить Король. - А как же. – Аджай невесело усмехнулся, - но тут всё как обычно: Сабал осуждает Амиту, Амита поливает грязью меня и Сабала, все возносят хвалу Золотому пути в целом и моему отцу в частности. Пэйган все же засмеялся, столь живая мимика была у Аджая, когда он это говорил. Аджай, оторвавшись от созерцания видов из окна, решил повнимательней рассмотреть Короля: всё же не часто тот позволял себе не то, что смеяться - вообще эмоции проявлять. И возможно с этим осмотром он начал получать ответ на свой вопрос. От Короля Кирата вело силой, животной силой, властью и уверенностью. Он внушал трепет, взгляд его вызывал дрожь. Стало ясно, что не народ выбрал его Королем, сам Кират хочет видеть его королем. Всё ещё улыбаясь, Мин провел рукой по заросшей щетиной щеке и принял решение. - Останься, Аджай. Останься со мной. Я не прошу тебя вступать в мою армию, у меня хватает людей. Просто будь со мной, я огражу тебя от этой глупой борьбы. Не покидай меня снова**… В тихом шепоте не было мольбы. Однако она была в глазах. Ни Аджай, ни Пэйган не могли бы сказать, кто потянулся навстречу первым, но слившись в поцелуе никто из них уже не смог бы оторваться от другого. Эта ночь была их. Не было лишних мыслей, душевных терзаний, сомнений о правильности их поступков. Не было нетерпения, судорожных движений. Были лишь жаркие объятья, страстные поцелуи, одно на двоих дыхание и сердца, бьющиеся в унисон. Пэйган не спешил. Это была не торопливая страсть, а вдумчивое наслаждение. Раздев Аджая, он принялся покрывать поцелуями его тело, улавливая природный запах Гейла, запах гор Кирата и едва уловимый запах мыла Пэйгана. Ласкал руками, наслаждаясь теплом живой плоти, поглаживая различные шрамы. Наслаждаясь ощущением тесноты, когда смазанные пальцы проникли в девственный проход. По его позвоночнику прошла дрожь удовольствия от звуков болезненных стонов Аджая при первом проникновении, и последующие сладострастные стоны удовольствия, когда член задевал простату, только усиливали это ощущение. Под мелодичные звуки стонов Мин врывался в его тело, будто хотел слиться с ним, стать с Аджаем одним целым. Он ставил свои метки везде, где мог, сдавливал его бедра, чувствовал руки, оставляющие неглубокие царапины на спине и ногах, обвившихся вокруг его талии. Он вбивал Гейла в кровать, двигаясь в податливой жаркой глубине его тела, чувствуя, что уже близко разрядка и начиная двигаться быстрее, жестче, заявляя на него права, окончательно делая его своим, кончая внутрь его тела и помогая разрядиться Аджаю. - Ты мой – в усталой тишине комнаты, нарушаемой только тяжелым дыханием, раздался тихий шепот. Гейл поднял голову с плеча Мина, долго всматривался в его глаза и, видимо, найдя что искал, тепло улыбнулся. - Твой. – Таким же шепотом согласился Аджай и, все с той же улыбкой, потянулся за поцелуем. Да, от Пэйгана вело опасностью, от его взгляда бросало в дрожь, его присутствие вызывало трепет. Он сравним со снежным барсом на охоте. Но теперь Аджай может не бояться стать добычей. Теперь охотник в его власти, он под защитой этого охотника, но за это надо расплачиваться. Расплачиваться собой, своим сердцем и душой, своей любовью. И получать эти чувства в ответ. Он наконец-то понял, за что он сражался: он сражался для этого момента, момента единения, момента озарения. Момента счастья. Их общего, тихого счастья. Теперь все в его жизни изменится, но он не жалеет. Ведь у него есть его снежный барс, его личный Король.