Поразительное на каждом шагу

      Благодаря разрешению Канси, в последние дни, как только у меня появлялось время, я просила лошадь и шла в укромное месте, где солдат, отлично владеющий верховой ездой, учил меня. Он не разрешил мне обращаться к нему в вежливой форме, кажется, он был испуган. И поэтому я просто называла его по имени — Нимань. Увидев его, я не могла не подумать о старшей сестре и том человеке, в которого она была влюблена. Он скорее всего никогда не смотрел так почтительно, не испытывал страха, не был так напряжён и осторожен. Я посмотрела на Ниманя и не смогла сдержать вздоха. А тот заметив, что я взглянув на него, почему-то вздохнула, стал ещё более сдержан. Его речь трудно было назвать живой. И как он мог обучить меня верховой езде?       Он обучал так, словно ступал по тонкому льду. И я была очень разочарована. Но несмотря на всю унылость сложившейся ситуации, я в конце концов смогла самостоятельно ехать на лошади, хоть и медленно. Несколько раз мне хотелось сдавить бока лошади ногами, взмахнуть нагайкой и пуститься вскачь. Однако Нимань всегда останавливал меня, говоря, что в моих руках нет достаточной силы, что я ещё не знакома с норовом лошади и что не стоит торопиться. Единственным заметным результатом тренировок было то, что я могла медленно ехать на лошади!       На самом деле я сомневалась, что Нимань по-настоящему собирается учить меня верховой езде, вероятно боясь, что я могу упасть, поэтому он как мог тянул время, ожидая когда мы вернёмся в столицу и тогда для него всё счастливо закончится.       Солнце постепенно клонилось к закату, а я всё так же каталась на лошади по степи. Нимань несколько раз уговаривал меня вернуться. Но я делала вид, что не слышала. Поэтому он только и мог, что ехать сбоку, отставая на половину корпуса лошади.       Я как раз каталась, когда обратила внимание на пару резвых скакунов, мчащихся куда-то. Кажется, большая чёрная лошадь принадлежала тринадцатому брату. Я поторопила своего коня. Через некоторое время я уже была близко. Это действительно был тринадцатый брат, а рядом с ним ехал четвёртый. Оба мужчины были одеты в плотно облегающие костюмы для верховой езды, подвязанные кожаным ремнём, а с их седел свисал колчан, в котором торчало несколько стрел с белыми перьями. Только на четвёртом брате был костюм цианового цвета, что подчёркивал его стройность. Он казался воплощением решимости. А тринадцатый брат был в белом, лишь края его одежды были отделаны серебром, что ещё сильнее оттеняло его твёрдую осанку.       Нимань увидев их, торопливо спрыгнул с коня и поприветствовал. Однако мне слезать с коня не хотелось, поэтому, как только они приблизились и осадили лошадей, я поклонилась им. Тринадцатый махнул рукой, разрешая Ниманю встать, и спросил у меня:       — Уже научилась?       Я, надув губы, ответила:       — Только научилась сидеть в седле и не падать.       Тринадцатый, взглянув на Ниманя, сказал:       — Возвращайся!       Нимань взглянул на меня и, увидев, что я не против, ещё раз поклонился и, сев на лошадь, медленно поехал назад.       Когда он уже был далеко, я пожаловалась:       — Почему именно он учит меня ездить верхом? Он обращается со мной так, словно я ребёнок.       Тринадцатый улыбнулся:       — Не сравнивай себя с детьми, они ездят на лошади гораздо лучше тебя!       Услышав это, я подумала о том, что все эти монголы и маньчжуры всё-таки народы, которые выросли на спине коня. Ещё даже не умея ходить, они уже катались на лошади вместе со своим отцом. Я рассмеялась и вздохнула, но ничего не ответила.       Тринадцатый подумав, сказал:       — Сейчас я голоден, хочу вернуться и поесть. Но вечером у меня будет время, если ты будешь не занята, я научу тебя.       Услышав это я обрадовалась, захлопала в ладоши, и уже собиралась согласиться, когда лошадь, испуганная неожиданным шумом, который я произвела и из-за того, что я ослабила поводья, прямо с места рванула вскачь. Я испуганно вскрикнула и зажмурилась, когда внезапно почувствовала, что лошадь больше не двигается. Открыв глаза, я увидела, что тринадцатый вместо меня натягивает поводья. Вернув их, он посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на четвёртого брата и вздохнул:       — Кажется, в взвалил на себя тяжёлое бремя!       Уголки рта четвёртого брата приподнялись вверх, со слабой улыбкой мужчина взглянул на меня. Он ничего не сказал, лишь сочувственно взглянул на тринадцатого брата.       Вечером, кое-чего перекусив и в спешке прополоскав рот, я оставила несколько указаний Юньсян и Ютань, а затем поспешила в условленное место. Когда я пришла, там ещё никого не было. Внезапно я осознала, что так торопилась, что пришла раньше назначенного срока. Поэтому я расстелила плащ на земле и, улёгшись на него, начала смотреть на звёзды в терпеливом ожидании.       Внезапно я почувствовала, что кто-то смотрит на меня, и пришла в замешательство. Я торопливо открыла глаза и увидела четвёртого брата. Я быстро поднялась и поприветствовала его, подсознательно осматриваясь по сторонам. Четвёртый брат сказал:       — Наследник задержал тринадцатого брата, поэтому он поручил мне придти сюда.       Я торопливо сказала:       — Тогда ваша служанка уйдёт. Надеюсь, что в другой день ещё появится возможность научиться.       Он холодно спросил:       — Ты не хочешь чтобы я учил тебя?       Я быстро замотала головой:       — Это не так.       Он холодно сказал:       — Тогда садись на коня.       Я задумалась, отчего четвёртый брат так безразлично себя ведёт, только потому что тринадцатый господин попросил его? Я взглянула на двух лошадей, которых четвёртый привёл с собой.       Он указал на одного коня, который выглядела поменьше, и сказал:       — Его тринадцатый специально отобрал ещё жеребёнком. Он очень послушный. Он последует за кобылой, на которой поеду я.       Закончив говорить он повернулся к лошади побольше, я тоже поспешила сесть на маленького коня. Четвёртый неторопливо ехал на лошади впереди. Он пояснил:       — Сначала мы проедем круг медленно, чтобы ты и лошадь познакомились друг с другом. Кстати, заодно я расскажу на что нужно обратить внимание, когда позже мы поедем быстрее.       Я торопливо согласилась.

***

      Нельзя сказать, что четвёртый брат был плохим учителем. Я очень быстро прогрессировала, так что в этом он был хорош. Всего за одну ночь я уже могла ехать неспешной рысью вслед за кобылой. Но я чувствовала себя не в своей тарелке, когда четвёртый брат был рядом. Одна только мысль, что в будущем он станет Юнчжэном, что будет молниеносно и верно разрешать все свои проблемы, подавляла меня.       Только сейчас я осознала, что я больше не Чжан Сяовэнь. Ей нравился Юнчжэн, она восхищалась им. Она считала, что в борьбе за императорский трон ты либо выживешь, либо умрёшь. Быть снисходительным к врагу, значит быть жестоким к самому себе. К тому же и восьмой брат вместе с девятым также пытались убить Юнчжэна, а потому в том, что тот в конце заключил этих двоих в тюрьму, не было ничего плохого. Но теперь подобный исход мне не нравился, ведь я уже стала Маэртай Жоси. Когда это случилось? Пока я, оказавшись в этой эпохе, пребывала в растерянности, время не стояло на месте, постепенно меняя меня.       Также я тщательно размышляла, надо ли воспользоваться этой возможностью и укрепить свою связь с четвёртым братом, чтобы в будущем я могла получить гарантию безопасности или благоприятные возможности. Я обдумывала, стоит ли подлизаться к нему, и в конце концов даже попыталась сказать ему несколько льстивых слов. Но глядя на него, трудно было сказать, разозлился ли он или обрадовался. Все свои эмоции он хранил в глубине сердца. Этой ночью помимо того, что мне нужно было многое обдумать, к тому же надо было ещё обучаться верховой ездой. К счастью, тринадцатый брат подобрал хорошего коня, и я уже кое-чему научилась днём, в противном случае даже речи не могло бы идти о верховой езде, было бы большим везением, если бы я не упала.       Вечером, лёжа в кровати, я ворочалась с боку на бок, чувствуя, что так не пойдёт. Раньше думала, что три года работы белым воротничком дал мне кой-какие навыки борьбы, а если к этому ещё добавить и три года строгой жизни во дворце, то я уже была человеком с большим жизненным опытом. Но я не предполагала, что встречу по-настоящему безжалостного господина, который в одно мгновение перечеркнёт все мои достижения. Даже в лести с ним придётся тренироваться ни один год.       Я долго размышляла об этом, но в итоге пришлось утешить себя словами, что всё хорошо, не стоит ни о чём просить четвёртого брата и не стоит ждать слишком многого. Всё будет нормально, если я не вызову его недовольство. Утешив себя подобным образом, я решила, что не буду больше обучаться верховой езде у четвёртого брата. Это всё равно что держать рядом с собой бомбу, готовую взорваться в любой момент. Это могло закончиться большими неприятностями.

***

      В этом мире людские невзгоды всегда были просто развлечение для небес. Тринадцатый пообещал мне, что научит ездить меня на лошади, и конечно не мог нарушить своё слово. Вот только сейчас передо мной опять стоял четвёртый брат. Вздохнув, я решила отправиться на поиски тринадцатого, чтобы хорошенько отчитать его.       Улыбнувшись, я взглянула на четвёртого брата и сказала:       — Ваша служанка немного устала сегодня днём, поэтому сейчас не в силах учиться.       Холодное выражение лица четвёртого брата нисколько не изменилось, пока он слушал мои слова. Он только внимательно взглянул на меня.       Я, воодушевившись, продолжила:       — Если у четвёртого брата нет других дел ко мне, то ваша служанка уйдёт первой.       Закончив говорить, я согнулась в лёгком поклоне, но увидев, что он никак не отреагировал, выпрямилась. Мысленно облегчённо вздохнув, я чрезвычайно медленно прошла мимо него. На это четвёртый брат тоже ничего не сказал. И я, втайне радуясь, не удержалась и зашагала быстрее.       Однако я не ушла далеко, когда услышала за спиной топот лошадиных копыт. Я не успела обернуться, когда почувствовала, как четвёртый брат одним движением соскочил с коня и схватил меня. Я вскрикнула, когда лицо четвёртого брата оказалось так близко от меня.       Даже после того, как я замолчала, его лицо осталось безразличным. Он равнодушно смотрел на меня. Казалось, что в наших позах, когда мы так близко стояли друг к другу, не было ничего неестественного. Я попыталась бороться, но вырваться не смогла, наоборот он ещё сильнее схватил меня и прижал к себе. Я затихла и, широко раскрыв глаза, уставилась на четвёртого брата. Неужели он собирается домогаться меня?       Я ещё не успела додумать мысль, как почувствовала его холодные губы на моих. Я, запрокинув голову назад, попробовала оттолкнуть его, но сила женщины и мужчины не равна. В итоге все мои усилия были тщетны. Он опять прижался к моим губам, несколько раз пытаясь сделать поцелуй более глубоким, но я поджала губы, не позволив ему этого. Четвёртый брат поднял голову. И я рефлекторно сделала то, что и женщины в телесериалах, когда те подвергались домогательству, отвесила ему пощёчину, жалея, что он не Минъюй гэгэ. Вернее попыталась, потому что он схватил мои руки и завел за спину удерживая крест на крест. В его глазах читалась лёгкая насмешка. Он, мягко поцеловал моё лицо, сказал:       — Ты столько лет беспокоила меня, мелькая передо мной, пытаясь завоевать моё сердце, и сейчас снова начала свою игру, в недотрогу, желая ещё сильнее привязать к себе! — Его холодные губы слегка коснулись моей щеки: — Поздравляю, ты добилась своего!       Я в гневе уставилась на него и открыла рот, чтобы возразить, но сейчас мои мысли были настолько путаны, что в конце концов я просто сердито сказала:       — Отпусти меня!       Он снова наклонился ко мне и, мягко дразня, прошептал на ухо:       — Если хочешь остаться со мной, я попрошу у отца императора, чтобы он дал разрешение.       Я почувствовала, что силы покинули меня, руки и ноги обмякли, а тело наполнил жар. Но моё сердце всё сильнее сковывал лёд. Я глубоко вздохнула и успокоила свой разум, а потом тихо расхохоталась.       Он, услышав мой смех, невольно отодвинулся. Я наклонила голову и, приблизив губы к его уху, тихо вздохнула, а потом прошептала:       — Четвертый господин не взял с собой женщину и теперь ему надо погасить внутренний огонь?       Его тело одеревенело, а я, выждав паузу, сказала с насмешкой:       — У вашей служанки не тот статус, чтобы противиться, если четвёртый господин желает применить силу. Я подчинюсь, если четвёртый господин желает вступить в небрачную связь в этом поле.       Услышав это, он выпрямился, глядя мне в лицо. Я, холодно усмехнувшись, приподняла подбородок и, прищурившись, взглянула на него, словно оценивая. Внезапно он улыбнулся. Я вздрогнула и ухмылка застыла на моём лице. Четвёртый брат медленно наклонил голову ко мне. Я попробовала увернуться, но он не дал мне такой возможности. И я почувствовала, как холод с его губ быстро достиг моего сердца. Я медленно закрыла глаза, безразлично подумав, что это конец! В самом деле конец! Я попробовала «вышибить клин клином», но это с самого начала было неверным решением.       Моё сердце словно превратилось в лёд, а я сама оказалась в холодном погребе. Неожиданно четвёртый брат оторвался от моих губ, разжал свои объятия и повернулся к своей лошади. Некоторое время я не могла придти в себя, когда он так неожиданно отпустил меня, и осела на землю.       Он холодно взглянул на меня и сказал:       — Садись на лошадь!       Неожиданно я поняла, что мне удалось спастись. Благодаря всех небожителей, я с трясущимися ногами кое-как взобралась на лошадь. Но увидев, что четвёртый брат направляется не в лагерь, а в противоположном направлении, моё облегчение снова сменилось тревогой.       Он равнодушно сказал:       — Успокойся, в конце концов ты не настолько красива, чтобы разрушать города и страны.       После его слов я опять немного расслабилась.       Едя рядом со мной, четвёртый брат начал ускорятся, одновременно указывая на мою неправильную осанку. У меня больше не осталось храбрости выступать против него, пришлось послушно собраться силами и начать учиться.