Глава 37
11 декабря 2023 г., 17:58
После еды мы молча пили чай, я сказала:
— Сегодня я неожиданно столкнулась с наследником престола!
Восьмой брат опустил чашку и внимательно посмотрел на меня. Я, смутившись, уставилась на пиалу и сказала:
— У него есть некоторые подозрения насчёт нас.
Он, услышав это, улыбнулся:
— И что мне делать? Если он что-то подозревает, то и пусть! Изначально я и не собирался скрывать это от него. Всё равно мы скоро вернёмся в столицу, и тогда нам в любом случае придётся разобраться с этой ситуацией. Он просто побаиваться того, что ты находишься рядом с императором. В конце концов, тебе достаточно согласиться докладывать о словах императора, и мы будем избавлены от необходимости догадываться о его планах.
Слегка нахмурившись, я молча уставилась на чашку в руке. Восьмой брат поднялся из-изо стола, я тоже. Не говоря ни слова он принялся что-то писать, я же также в тишине растирала тушь. Так как Канси был недоволен его слишком мягким очерком, в нём не было достаточно силы, то император постоянно говорил, что восьмой брат должен много тренироваться в написании иероглифов. Но, по-моему, хотя он и занимался старательно, для него это был всего лишь своеобразным способом успокоить сердце.
Восьмой брат, исписав один лист, не продолжил дальше, лишь в глубоком раздумье уставился на бумагу, очень долгое время сидя неподвижно. Я, не сдержав любопытства, вытянув шею, подсмотрела:
Инь Тай наместник Сычуани и Шэньси.
Га Ли наместник в провинциях Цзяннани и Цзянси.
Цзян Ци командующий войсками провинции в Ганьсу.
Ши Идэ командующий войсками провинции в Цзяннани.
Пань Юйлун генерал Чжэнсуй.
Нянь Гэнъяо губернатор Сычуани.
В том что я увидела имена этих людей не было ничего такого. В любом случае я не могла понять связь между ними. Однако? увидев одно из них, я не смогла удержаться и прошептала:
— Нянь Гэнъяо.
Восьмой брат, повернув голову, увидел, что я глубоко задумавшись уставилась на бумагу. Он, протянув руку, крепко обнял меня и усадил к себе на колени. Положив голову мне на плечо, он некоторое время молчал, а потом прошептал:
— Ты отчего так сильно озабочена делами старины четвёртого?
Моё сердце быстро забилось. Мысли в голове лихорадочно закрутились, и я ответила:
— Должно быть из-за тринадцатого брата! Ты ведь тоже знаешь, что я и он близкие друзья, поэтому и о делах четвёртого брата слегка беспокоюсь.
Я не знала поверил он мне или нет, но лучшей отговорки я придумать не могла.
Он ничего не ответил. Я, быстро сменив тему разговора, спросила:
— Это недавние назначения императора?
Восьмой брат ответил:
— Верно, только приказ о переводе Нянь Гэнъяо ещё не был оглашён! Пожалуй, ждут, когда мы вернёмся в Пекин.
Я спросила:
— Эти переводы выгодны для тебя или нет?
Он усмехнувшись пару раз, ответил:
— Ни хорошо, ни плохо! К счастью четырнадцатый брат успел вовремя, иначе этого списка сейчас не было бы.
Я некоторое время терпела, но потом всё же не выдержала. Разве в глубине души я не чувствовала раскаянья и из-за того, что хотела что-то скрыть? Поэтому я спросила:
— А назначение Нянь Гэнъяо хорошо или плохо?
Услышав это, восьмой брат некоторое время молчал. А затем крепко обнял меня. Спустя некоторое время он рассмеялся:
— Если бы ты не спросила, боюсь, что сегодня я бы плохо спал. Так что твой вопрос успокоил меня.
Я осуждающе взглянула на него, но ничего не сказала.
Он улыбаясь ответил:
— Он всего лишь посредственный слуга. На самом деле говорить о том хорошо или плохо его назначение — слишком много чести! Старина четвёртый получит лишь немного выгоды с этого. Во-первых, это воля отца-императора, а во-вторых, мы с четвёртым также неплохо ладим. В конце концов, сейчас в Пекине он немало помогает нам.
Я нахмурившись уставилась на имя Нянь Гэнъяо, не говоря ни слова и думая, четвёртый брат помогает вам?
Восьмой брат, улыбнувшись, сказал:
— Ты о чём думаешь? Мне интересно, обычно ты не обращаешь внимание на подобные дела, как могло случиться, что ты знаешь Нянь Гэнъяо?
Я вздохнула про себя, как я могла не знать об этом главнокомандующем, в чьей жизни были такие огромные взлёты и падения? Вот только сейчас у меня действительно не было причин знать его. Он был выходцем из низкого сословия. Да и чин у него был небольшой. Сейчас в Запретном городе он не занимал высокое место! Придётся опять использовать тринадцатого. Улыбнувшись, я ответила:
— Слышала как тринадцатый брат упоминал его несколько раз, хвалил его как человека смышлёного, с широкими взглядами, владеющим искусством вести диалог, образованного и обладающего большой работоспособностью.
Восьмой брат слегка улыбнувшись кивнул и сказал со вздохом:
— При его происхождении он всего за десять лет он стал губернатором Сычуани. Конечно, старина четвёртый помогал ему, но на самом деле Нянь Гэнъяо и сам играет на репутацию Иньчжэна, — он замолчал, а потом сказал рассмеявшись: — Действительно жаль, что твой отец держит твоего младшего брата при себе! Иначе если у него есть хоть часть твоего ума, и он готов претворять свои идеи в жизнь, отец-император очень ценил бы это. И тогда бы я не завидовал четвёртому брату.
Когда я услышала это, я почувствовала лёгкое недовольство в сердце. Обнимая меня, восьмой брат сравнивал меня в с наложницей Нянь четвёртого брата. Я всегда хотела забыть о его женщинах, но постоянно то или иное напоминало мне о них. Я не могла сказать об этом, лишь тихо прильнуть к восьмому брату в объятиях и положить голову ему на грудь. И всё же сдержать свои мысли я была не в силах. Он и других женщин так же обнимал? Этот и подобные вопросы не прекращали крутиться в моей голове, но тем не менее я мягко сказала:
— Моё сердце не камень, повернуть его нельзя. Моё сердце не циновка — его в свиток не свернёшь, — цитируя это, я потянула руку и переплела свои пальцы с его, крепко сжав, я продолжила говорить: — И в жизни, и в смерти не разлучаться, это наше клятвенное обещание. Держась за руки мы состаримся вместе.
Он некоторое время молчал, а потом тяжело вздохнул и, наклонив голову, чётко проговорил каждое слово мне на ухо:
— Я не обману ожидания любимой.
Не то что я раньше не была влюблена, однако в то время: «помниться, я была младше, ты говорил любовные глупости, а я влюблённо смеялась. Мы сидели рядышком под персиковом деревом. Дул ветер в верхушках деревьев и щебетали птицы. Не знаю почему я уснула, но во сне опали цветы». Тогда всё было просто и легко, словно игра. Но со временем всё равно чувствуешь горечь. Всё хорошее рано или поздно заканчивается. Однако сейчас моё счастье всегда смешано с горечью. И после смеха я всегда чувствую удрученность и бесконечное беспокойство.
Счастливое время всегда пролетает быстро. В мгновение ока наступил конец сентября. Несколько дней назад Миньминь вместе со своим отцом вернулась в Монголию. И мы через два дня собирались отправиться в столицу. Вспоминая высокие красные стены Запретного города, я всё с большей нежностью думала об этой необъятной земле. Мне хотелось остановить этот момент, и я вовсе не желала возвращаться.
Восьмой брат также почувствовал мою бесконечную нежность и любовь, и он специально взял мне прокатиться на лошади по всем нашим знаковым местам. Мы начали, когда ещё ярко светило солнце, и гуляли до самой темноты, когда небо усеяли звёзды. Сентябрьской глубокой ночью в степи уже было довольно прохладно. Восьмой брат, взяв плащ, плотно завернул меня и обнял. Я сказала, что хочу пройтись пешком.
Восьмой брат натянул поводья и помог мне слезть с лошади. Мы пошли рядом, держась за руки. Я долгое время колебалась, не решаясь начать говорить. Но сегодня я обязательно должна была это сказать. Всё, что я делала эти три месяца было ради этого момента. Поэтому как я могла не начать этот разговор? Я настойчиво и внимательно плела густую сеть любви, лишь бы завоевать его сердце. Но я так боялась получить не тот ответ, что мне хотелось! Несколько раз я порывалась заговорить, но так и не открыла рот.
Восьмой брат остановился и, наклонив голову, ласково посмотрел на меня:
— Жоси, что ты хочешь сказать?
Я, опустив голову, долго молчала. Он тихо ждал, просто поплотнее укутал меня в плащ. Я вздохнула и потупившись взглянула на свою обувь:
— Если я попрошу кое-что сделать ради меня, ты согласишься?
Он сжал мою руку и мягко сказал:
— Жоси, почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас? — замолчав, он приподнял рукой мою голову, и внимательно посмотрев мне в глаза, сказал: — Но если это будет возможным, я приложу все силы, чтобы исполнить твоё желание.
Я повернула голову в строну и всмотрелась в бесконечную ночь. Верно! Ты восьмой сын императора Великой Цин, сейчас ты находишься на пике своей власти и могущества. Пожалуй, есть мало вещей, которые ты не можешь сделать для меня. Вот только то, о чём я хочу попросить…
Я, обернувшись, посмотрела на него и спокойно спросила:
— А если я хочу, чтобы ты ради меня оставил борьбу за трон?
Едва я закончила говорить, улыбка исчезла из его губ. В его иссиня-черных глазах наполовину плескалось потрясение, а наполовину замешательство. Я, глядя в его глаза, чеканя каждое слово, спросила:
— Ты можешь согласиться на это?
Выражение его лица было невозмутимым как вода. И в глазах не было никакого волнения, лишь едва различимый мрак. Он просто пристально уставился на меня, я тоже решительно смотрела на него. Спустя долгое время он сказал:
— Я не думаю, что это как-то связано с нашими отношениями.
Я взглянула на него и чётко проговорила:
— Если ты согласишься, мы сразу же будем вместе. Откажешь — и мы тотчас же расстанемся.
Сказав это, я почувствовала, что никогда в жизни не произносила таких слов, для которых нужно было использовать столько сил. Каждое слово отзывалось болью в сердце.
Он с недоверием смотрел на меня, а я с ничем не сравнимой серьёзностью взглянула на него. Я не шутила, каждое моё слово было по-настоящему правдивым. Мы держали друг друга за руки, и наши ладони стали холодными. Внезапно он потащил меня за собой, говоря:
— Тебе надо вернуться и отдохнуть как следует.
Я приложила все силы, чтобы воспротивиться ему, потянув на себя, сказав:
— Я серьёзно, и мыслю я трезво.
Он остановился и повернулся спиной ко мне. Он стоял тихо и неподвижно как камень. Его силуэт выглядел таким холодным и печальным. Я, сделав два шага, обхватила его в кольцо рук и, прижавшись щекой к спине, сказала:
— Все эти дни мы были очень счастливы! И в будущее может быть таким же! Весной мы можем гулять за городом, любуясь цветами, летом кататься на лодке по озеру, осенью мчаться по степи, зимой, греясь у жаровни, мы можем любоваться снегом и цветами сливы. Мы можем читать книги и писать стихи. Я могла бы тебе петь. А ещё я умею танцевать. В этот раз у меня не было возможности показать это. Тебе несомненно понравиться мой танец. Я всегда хотела увидеть пейзажи всего Китая. Мы можем отправиться полюбоваться на дождь в Цзяннань или посетить пустынный Сайбэй. Я так же умею хорошо готовить. Хотя я давно не делала этого, уверена, что у меня вкусно получиться. Некоторые блюда во всей Великой Цин никто не сможет приготовить кроме меня! Я ещё могу…
Он перебил и, не поворачиваясь ко мне, холодно спросил:
— Ты заранее всё обдумала, да? — он повернулся и, посмотрев на меня, сказал: — Все твои песни! Все твои слова! Всё это было ради этого дня!
На глаза навернулись слёзы, я закусила губу и, потянув его за руку, сказала:
— Но мои чувства к тебе не ложь!
Он холодно и пристально смотрел на меня, никак не отзываясь.
Его ледяные глаза испугали меня. Я прижала его руку к своей груди и закричала:
— Ты знаешь! Ты знаешь это в глубине души! Ты знаешь! Ты знаешь!
Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и неожиданно сжал меня в своих объятиях, а потом печально спросил:
— Жоси, почему? Почему? Я хорошо помню как в тот год ты сказала «почему мы должны другим позволять решать нашу судьбу». И хотя я тогда отругал тебя, однако в глубине сердца я был согласен с тобой. Из-за низкого происхождения матери в девстве во дворце меня не воспринимали всерьёз. Но я всегда старался превзойти всех! Во всех делах я был осторожен, всегда осмотрителен, прислушивался к речам собеседника и изучал его лицо. С людьми я был скромным и вежливым, так как я совсем не высокомерен. У наследника престола, старины четвёртого, старины девятого, старины десятого у всех них знатные матери, а вне дворца их ещё поддерживают дядья и другие родственники по матери. У наследника престола есть Сонготу, у старшего брата Мин Чжу, у старины четвертого Лункэдо, но кто есть у меня? У меня никого нет! Я могу полагаться только сам на себя! И так много лет я продвигался шаг за шагом, прилагая все свои душевные силы. Я всегда думал, что моя судьба находится в моих руках. Мы все сыновья императора, и раз наследник престола может, то почему я нет? Если бы у него были большие способности и великие замыслы, то мне нечего было бы сказать. Но как с его талантом и добродетелью можно покорить толпу? Только потому, что его мать была горячо любимой императрицей отца, он от рождения может иметь всё это? Мне не нравиться поговорка «выше головы не прыгнешь»! Знаешь ли ты, скольким мне пришлось бы пожертвовать, чтобы меня перестали недооценивать и стали воспринимать всерьёз? Ради того, чтобы старина девятый, старина десятый и старина четырнадцатый последовали за мной, знаешь, сколько я потратил на них сил? У меня нет родни, которая может поддержать, я только и могу завязывать дружбу с придворными чинами, и знаешь как много для этого мне нужно потратить сил?
Он ещё не закончил говорить, а я уже плакала навзрыд! Моё сердце словно разбилось на множество кусков! Он обхватил моё лицо руками и принялся пальцами вытирать слёзы, говоря при этом:
— Жоси! Я хочу императорский трон и также хочу тебя!
Я обняла его, но всё равно продолжила плакать. У меня было такое чувство, что вся скорбь моей жизни собралась в это мгновение!
Одной рукой он бережно обнял меня, а второй мягко поглаживал по спине. Я плакала пока у меня не иссякли слёзы, но сердце моё было переполнено страданием. Раньше оно было незыблемо, а сейчас было разбито на кусочки. Однако я знала, что мне нельзя быть мягкосердечной. Нельзя быть мягкосердечной! Если я буду оттягивать время, потом уже будет поздно отступать. Пока ещё борьба идёт лишь между тобой и наследником престола, у вас и четвёртого брата ещё не было прямого столкновения, и сейчас он даже тайно наполовину на вашей стороне. Однако через пару лет всё полностью изменится. В глубине души я это понимала, но как я могла окончательно порвать с ним, если не могла сказать даже одну единственную фразу.
Восьмой брат молча держал меня, ожидая пока я успокоюсь, затем вытянул из-под моего пояса носовой платок и вытер моё лицо, и, подняв на руки, посадил на лошадь. Вернувшись в лагерь, он проигнорировал изумлённые взгляды патрульных, и непосредственно сам доставил меня ко входу в палатку, а затем сказал мягко:
— Не выдумывай всякую ерунду! Лучше хорошенько отдохни!
Я вошла в палатку, Юйтань уже давно отдыхала, я наощупь повалилась на кровать. Хорошенько отдохнуть? Могу ли я хорошенько отдохнуть?
***
Катящиеся колёса увозили меня всё дальше от степи, с каждым днём я была ближе к Запретному городу, в который не хотела возвращаться. Весело смеяться перед людьми и убиваться от горя, когда они не видят, вероятно, сейчас описать меня можно именно так. А так как я ехала в одной повозке с Юйтань, то из-за моего ненормального поведения и она стала очень тихой. Часто мы весь день сидели в повозке не перемолвившись ни словом. Я специально уклонялась от всех шансов увидеться с восьмым братом. Если бы это было возможным, я бы даже не смотрела на него. Я хотела обдумать всё на ясную голову. Как мне поступить в конце концов? Не знаю, чувствовал ли восьмой брат, что ему тоже нужно время, чтобы успокоиться, или по возвращении его ожидало слишком много дел, которые требовали его решения, но он тоже не искал встреч со мной. Восьмой брат относится ко мне хорошо, но не более как мужчина к женщине, которая ему нравится. Было совсем не хорошо, что он готов отдать всё ради того, чтобы править. И он был отнюдь не тем человеком, который стране предпочтёт красавицу. Власть уже стала частью его жизни, и отказаться от неё он не сможет. Похоже он уже никогда не бросит борьбу за престол по моей просьбе. Этот путь уже не возможен. Могу ли я помочь ему одолеть четвёртого брата? Эти братья с рождения учавствуют в борьбе за престол. Боюсь, что когда я ещё играла с песком пустыни Гоби, они уже противостояли друг другу, обдумывая, как привлечь внимание отца-императора. Они с детства обучались искусству управлять страной, и у них всегда была возможность применить свои знания на практике в борьбе друг с другом. А моим самым большим переживанием было то, что мой первый парень бросил меня. Единственная книга о стратегии, что мне известна «Искусство войны» Сунь Цзы. И ту я не читала! Из «тридцати шести стратагем» я знаю не больше десятка. И даже сериал «Троецарствие» мне не нравился, потому что там не было любви, лишь куча мужчин сражались друг с другом. Соперничество и склоки в офисе по сравнению с борьбой за трон можно сравнить с игрой ребёнка в дочки-матери. Проведя во дворце четыре года, я достигла немалого. Но если взять сыновей императора, то они все мои уловки они разглядят с первого раза. Всё на что я полагаюсь, лишь на уважении Канси ко мне. Если бы я знала, что окажусь в прошлом, то поступала бы не на бухгалтера, возможно, для для меня полезнее было бы подать заявление в какое-нибудь военно-учебное заведение. Я знаю, что четвёртый брат вступит на престол. Однако кто мне может сказать, что он для этого тайно делал? Каков его план? В современную эпоху историки всё ещё спорят, действительно ли Канси передал трон Юнчжэну или же тот захватил власть! Если взять тактику восьмого брата, то в этом он намного превосходит меня. Разве ему нужны мои советы? Как я могу придумать план, что поможет восьмому брату победить четвёртого? Что я могу знать о мире чиновников? Если я скажу восьмому брату, что ему надо опасаться четвёртого, потому что он самый сильный претендент на императорский трон, это может помочь? Разве и сейчас восьмой брат не опасается четвёртого? Если я скажу, что четвёртый брат сумеет получить императорский трон, он поверит мне, женщине, на слово? Если я скажу, что моя душа из будущего, что наступит через триста лет, и я знаю, что произойдёт, он испугается? Или примет за сумасшедшую? А может за чудовище? Я уже по глупости пыталась завоевать сердце мужчины. Неужели нужно попробовать ещё раз и как Бай Сучжэнь проверить может ли мужчина, что говорит, что любит тебя, принять твою иную сущность? Даже если он попросит Фахая избавиться от меня? Снова и снова, от начала до конца я прикидывала так и эдак, и каждый раз я оказывалась в тупике, не в силах найти пути. Я закрыла ладонями лицо и в мучениях согнулась. Сидящая рядом Юйтань озабоченно закричала: — Старшая сестра! Я, не меняя позы, спросила: — Если ты знаешь, что какой-то человек умрёт и ты хочешь спасти его, но он не слушается тебя, скажи, что следует сделать? Юйтань долго ничего не говорила, в конце концов она испуганно позвала: — Старшая сестра! Я торопливо подняла голову и, взглянув на неё, сказала: — Не важно! Я всего лишь наговорила глупостей! Она наклонила голову на бок, немного подумала и спросила: — Откуда ты знаешь, что он умрёт? Ты сказала ему, что он может умереть? Почему он не слушает? Я не могла ей ничего объяснить. Поэтому я отрицательно покачала головой, и она тут же поняв, перестала спрашивать. Заметки переводчика: О списке чиновников восьмого брата. О том чем различаются все эти чины я уже писала в отдельной статье. Наместник или генерал-губернатор (总督) обычно отвечал сразу за несколько провинций, он ведал военными и гражданскими делами. Губернатор 巡抚 отвечал как правило за одну провинцию. Тиду — командующий войсками провинции 提督. Инь Тай наместник Сычуани и Шэньси занимал эту должность с 1709-1713. Ничего интересного я про него не нашла. Га Ли наместник в провинциях Цзяннани и Цзянси. Он был коррумпирован и жаден. В 1711 во время проведения экзамена провинции Цзянсу разразился крупный скандал. Гали был обвинёл в подкупе экзаменаторов в личных целях. Его мать дала показания против него, обратившись к императору. Гали был смещён со своей должности наместника. В 1714 году Гали уже обвиняют в попытке отравления матери. Это подтвердилось. И Канси приказал Гали покончить жизнь самоубийством. Цзян Ци — тиду в Ганьсу. Он находился под юрисдикцией наместника Сычуани и Шэнси (на тот момент это Инь Тай). Ничего интересного о Цзян Ци я не нашла, лишь то, что у него была хорошая репутация и он был добрым человеком. Занимал эту должность с 1709 по 1714. И покинул этот пост потому что умер. Ши Идэ — тиду в Цзяннани. Он занял этот пост в 1709 году, но в 1714 году станет тиду в Ганьсу, сменив умершего Цзян Ци. Эту должность он будет занимать до 1734 году, пока его не вызовут в столицу по обвинению, но по какому я не знаю. Пань Юйлун генерал Чжэнсуй. Этот титул Пань Юйлун получил в 1709 году, на то время он был тиду провинции Шэньси. Он умер в 1719 году из-за болезни. Незадолго до смерти он просил об отставке, но Канси отказал, не желая терять этого чиновника. Пань Юйлун был известным военным героем династии Цин. Среди его потомком тоже было полно талантливых людей. Нянь Гэнъяо губернатор Сычуани. Он станет наместником Сычуани и Шенси с 1719 и будет им по 1721 Восьмой брат называет Нянь Гэньяо прислугой, то есть 包衣 (Баоъи). Я о них уже писала, но как говориться «повторение лишним не бывает». Они поклонениями служили императору и императорской семье в рамках восьми знамён цин. И их можно было бы назвать рабами, но не в совсем привычным нам понимании. Баоъи могли занимать должности, сдавать императорские экзамены, иметь собственных рабов, имущество и так далее. Почему восьмого брата так волновал Нянь Гэнъяо? И почему Жоси обратила на него внимание? Его сестра была наложницей Иньчжэня (четвертого брата). И на самом деле в последствии Нянь Гэнъяо сыграет важную роль в поддержке четвёртого брата в восхождении на престол. В 1723 году он станет главнокомандующим войсками, направленными для подавления восстания хошот из Цинхая. Через несколько месяцев ему удасться это сделать. После этого Нянь Гэнъяо получит много почестей и привилегий. Но в тоже время из-за своей жадности и высокомерия у него появится много врагов среди чиновников. С 1725 года из-за обвинений чиновников и бывших друзей он начнёт терять благосклонность императора и постепенно понижаться в звании. В начале 1726 года ему будут предъявлены девяносто два преступления. И он будет приговорён к казни. Нянь Гэнъяо будет предоставлено право покончить жизнь самоубийством. Его старший сын будет обезглавлен, а другие сыновья изгнаны. Жоси цитирует: Моё сердце не камень, повернуть его нельзя. Моё сердце не циновка — его в свиток не свернёшь Это строки из Шицзинь или Книги песен. Это Песнь забытой жены («Так кипарисовый челн уплывает легко…») Из цикла: 國風 Гофын. «Нравы царств» 邶風 III. Песни царства Бэй С древних времен и до наших дней ведутся споры, кто автор этого стихотворения. Но, думаю, что его смысл в пояснениях не нуждается. И почему Жоси цитирует его тоже. Это в какой-то мере отражение её предыдущих мыслей. 泛彼柏舟，亦泛其流。耿耿不寐，如有隐忧。微我无酒，以敖以游。 我心匪鉴，不可以茹。亦有兄弟，不可以据。薄言往愬，逢彼之怒。 我心匪石，不可转也。我心匪席，不可卷也。威仪棣棣，不可选也。 忧心悄悄，愠于群小。觏闵既多，受侮不少。静言思之，寤辟有摽。 日居月诸，胡迭而微？心之忧矣，如匪澣衣。静言思之，不能奋飞。 Перевод: Штукин А.А. I Так кипарисовый челн уплывает легко — Он по теченью один уплывет далеко! Вся я в тревоге и ночью заснуть не могу, Словно объята тяжелою тайной тоской, Не оттого, что вина не нашлось у меня Или в забавах найти б не сумела покой. II Сердце — не зеркало, всей не раскроет оно Скорби моей, что таится в его глубине. К братьям пойти? Но и братья родные мои Быть не сумеют надежной опорою мне! Как я пойду им поведать печали одни, Зная, что встречу у них лишь неправедный гнев? III Сердце мое — ведь не камень, что к почве приник, Сердце мое ведь не скатишь, как камень с холма! Сердце мое — не вплетенный в циновку тростник, Сердце мое не свернуть, как циновки в домах! Вид величав мой, поступки разумны всегда — В чем упрекнуть меня можно? Не знаю сама. IV Сердце мое безутешной печали полно. Толпы наложниц меня ненавидят давно! Много теперь я познала скорбей и обид. Сколько мне тягостных бед испытать суждено! Думы об этом в глубоком молчанье таю. Встану и в грудь себя бью — не заснуть все равно. V Солнце на небе, и месяц по небу поплыл — Мрак, почему не луну ты, а солнце сокрыл? Точно нечистой одеждой, тоской облеклось Сердце мое, и печаль мою сбросить нет сил. Думы об этом в глубоком молчанье таю, Птицей бы я улетела, да не дано крыл! Примечания Царство Бэй — удел, располагавшийся в пределах нынешней провинции Хэнань. По словам Чжу Си, песни, составившие эту главу, собраны после присоединения удела к княжеству Вэй, и рассказывают также о событиях в землях Вэй. Источник: https://chinese-poetry.ru/poems.php?action=show&poem_id=2704 и https://so.gushiwen.cn/mingju/juv_0590effc9a5f.aspx Дальше Жоси цитирует: Соглашение между жизнью и смертью широко, это наше клятвенное обещание. Держась за руку мы состаримся вместе Это тоже из книги Песен. Грохочущий барабан («Едва барабана послышится грохот, солдат на ногах уже, к бою готовый…») Из цикла: 國風 Гофын. «Нравы царств"邶風 III. Песни царства Бэй 击鼓其镗，踊跃用兵。土国城漕，我独南行。 从孙子仲，平陈与宋。不我以归，忧心有忡。 爰居爰处？爰丧其马？于以求之？于林之下。 死生契阔，与子成说。执子之手，与子偕老。 于嗟阔兮，不我活兮。于嗟洵兮，不我信兮 В китайские источники утверждают, что в этом стихотворении говорится о клятве братва между солдатами, что была дана на поле боя. Но в более поздних поколениях его уже используют для описания глубокой любви между мужем и женой. И в переводе Кравцовой это именно любовное стихотворение. И ещё я заметила, что, возможно, Жоси не зря цитирует именно это стихотворение. Двум людям пришлось расстаться и нарушить клятву быть всегда вместе из-за войны. Борьба за трон тоже своеобразная война. И Жоси так высказывает свои опасения, что восьмой брат проиграет и погибнет. Перевод: Кравцова М.Е. Едва барабана послышится грохот, Солдат на ногах уже к бою готовый. В столице одни укрепленья возводят, А мне вот на юг продвигаться походом. Нас Сунь-генерал за собою ведет, С соседями-царствами уж замирились. А все не велят возвращаться домой, Тоска и смятенье сердца охватили. Мы здесь остановимся, там отдохнем, Пока на привале, коней отвязали. И долго их округ искали потом, Насилу в лесу средь деревьев поймали. Ты жив или мертв — все от дома вдали, Прощальное слово жене посылаю. Мы, за руки взявшись, когда-то с ней шли, Дожить до седин дружной парой мечтали. Увы мне, увы, как разлука горька, Живым возвратиться не чаю я боле! Увы мне, увы, как любовь ни крепка, Она не изменит сей горестной доли. Примечания Сунь-генерал — бэйский полководец Сунь Цзы-чжун, бывший одновременно представителем одной из знатнейших фамилий этого царства. С соседями-царствами… — Имеются в виду царства Сун, Чэнь и Цай, с которыми бэйский князь Чжоу-юй пытался заключить союз для совместной борьбы против чжоуского правящего дома. Примечания М. Е. Кравцовой из «Поэзия древнего Китая», 1994 «Грохочущий барабан» — «Цзи гу», в русском переводе — «Лишь барабан большой услыхал» [Ши цзин, 1987, с. 41]) — песня подраздела «Песни царства Бэй» (I, III, 6). Соотносится с реальными историческими событиями, датируемыми 718 г. до н. э., о которых сообщается в «Чунь цю» (летопись «Весны и Осени»), в записях о 4-м годе правления луского князя Инь-гуна и в комментарии к ним [Чунь цю, 1989, цз. 1, с. 47]. Согласно этим сведениям, удельный князь царства Бэй выступил в поход против царства Цин в надежде после расправы с ним, заключить союз с тремя другими удельными царствами — Сун, Чэнь и Цай — для борьбы с чжоуским правящим домом. Поход, возглавляемый генералом Сунь Цзы-чжуном (представителем одной из знатнейших фамилий царства) вначале развивался успешно для Бэй: всего за пять дней войскам удалось разгромить противника. Но затем солдаты Бэй, собрав урожай с полей покоренного царства, потребовали, чтобы их отправили домой. Армия оказалась фактически полностью деморализована, о чем и рассказывается в этой песне. Одновременно в ней налицо антивоенные мотивы, которые, как это отмечалось ранее, стали характерной приметой всей последующей китайской лирической поэзии на тему военного похода. Перевод песни выполнен по изданиям: [Ши цзин, 1955, т. 1, цз. 2, с. 79—81; Ши цзин, 1987, цз. 1, с. 13—14; Ши цзин, 1960, с. 48—49]. Источник: https://so.gushiwen.cn/mingju/juv_9b5d4d721558.aspx и https://chinese-poetry.ru/poems.php?action=show&poem_id=2739 Восьмой брат упоминает, что наследника престола поддерживает Сонготу 索额图. И это действительно сильная поддержка. Была одно время. Он был двоюродным дедушкой со стороны матери наследника престола. Годы жизни 1636—1703. Канси унаследовал трон ещё ребёнком в 1661 году. И изначально регентом был назначен Обой. Но в 1669 году Канси вместе с князем Сонготу свергли Обоя. С тех пор до 1678 года Сонготу стал практически правителем Великой Цин, пока Канси не взял всю власть в свои руки. В 1688 году Сонготу был назначен первым послом китайской делегации для переговоров с Россией по поводу мирного разрешения спора вокруг Албазина. 27 августа 1689 год вместе с другими послами подписал Нерчинский договор. Позднее выступал с походами против Джунгарского ханства. Но в 1703 году он обвинён в покушении на Канси и коррупции и заключён в тюрьму. Вскоре после этого он умер. После этого наследник престола начинает терять расположение Канси. У нас тут уже 1709 год, так что к этому времени Сонготу уже нет. Первого сына (старшего брата, как его назвал восьмой) императора поддерживал Мин Чжу. Он был важным министром в период Канси. Пик его политического могущества пришёлся с 1678 по 1688. Умер он от болезни в 1708 году. Что примечательно именно в этом году первый сын императора был обвинён в том, что использовал колдовство против наследника престола. Первый сын императора был лишён титула и посажен под домашний арест. А что насчёт Лункэдо? На 1709 год он единый из этих троих был жив. И в будущем он действительно окажет большую поддержку четвёртому сыну императора. В последние годы правления Канси Лункэдо отвечал за вооружённые силы внутри и за пределами Пекина. Так же ходили служи, что это именно он подменил завещание Канси, и поэтому трон достался четвёртому сыну. Впрочем закончил он свою жизнь в тюрьме. На пятом году правления Юнчжэна (а это 1727 год) ему было предъявлено 41 обвинение. Умер он в тюрьме в 1728 году. В целом восьмой брат не зря сокрушается, что у него нет поддержки родственников по матери. Они действительно могли оказать серьёзную поддержку, пока живы, конечно. Не то что я раньше не была влюблена, однако в то время: «помниться, я была младше, ты говорил любовные глупости, а я влюблённо смеялась…» Хотелось бы написать тут что-нибудь важное, но я не знаю почему воспоминания о персиковом дереве взяты в кавычки. Напоминает сцену из какого-то фильма. «Искусство войны» Сунь Цзы — знаменитый военный трактат о стратегии. В восточноазиатских странах «Искусство войны» было частью экзаменационной программы для потенциальных кандидатов на военную службу. В период Сэнгоку в Японии даймё Такэда Сингэн (1521—1573), говорят, стал почти непобедимым во всех битвах, не полагаясь на огнестрельное оружие, поскольку он изучал «Искусство войны». Книга также вдохновила его на известный боевой штандарт (флаг, хоругвь) «Фу: ринкадзан[ja]» (Ветер, лес, огонь и гора), что означает «быстрый как ветер, тихий как лес, безжалостный как огонь и неподвижный как гора». Переводчик Сэмюэл Гриффит в главе «Сунь Цзы и Мао Цзэдун» упоминает, что «Искусство войны» повлияло на произведения Мао «О партизанской войне», «О затяжной войне» и «Стратегические проблемы китайской революционной войны» и включает цитату Мао: «Мы не должны недооценивать высказывания в книге Сунь Ву Цзы, великого военного эксперта древнего Китая: «Знай своего врага и знай себя, и ты сможешь провести тысячу битв без поражений». В течение Вьетнамской войны некоторые офицеры Вьетконга изучали «Искусство войны» и, говорят, могли цитировать наизусть целые разделы книги. Генерал Во Нгуен Зиап успешно применял тактику, которая описана в «Искусстве войны», во время битвы при Дьенбьенфу, которая закончила французское господство в Индокитае и привела к договору, который разделил Вьетнам на северный и южный. Этот генерал, в дальнейшем военный организатор, стоявший за победами над американской армией во Вьетнаме, старательно изучал и применял идеи Сунь Цзы. Американское поражение в той войне, более чем что-либо другое, привлекло внимание лидеров американской военной теории к Сунь Цзы. Финский маршал Маннергейм и генерал Аксель Аиро были страстным читателями «Искусства войны». Они оба читали эту книгу на французском языке, Аиро держал французский перевод книги на ночном столике в своём штабе. Министерство армии США через свой колледж командного и генеральского состава указывало всем подразделениям содержать библиотеки при соответствующих штабах для продолжения изучения личным составом «Искусства войны». «Искусство войны» отмечается как пример работ, которые должны быть в каждой отдельной части, а офицеры-особисты по результатам прочтения обязаны готовить краткие справки для презентаций для других офицеро Искусство войны также применяется во многих сферах, совершенно не связанных с армией. Большая часть текста — о том, как вести войну без собственно боевых действий: книга даёт советы, как перехитрить своего противника так, что физическая битва будет не нужна. В связи с этим, книга нашла применение как тренировочное пособие для многих соревновательных мероприятий, которые не подразумевают собственно бой. Существуют бизнес-книги о применении уроков к офисной политике и корпоративной стратегии. Многие японские компании требуют, чтобы эту книгу читали их ключевые должностные лица. Эта книга также популярна среди западных бизнес-менеджеров, обращающихся к ней за вдохновением и советом о том, как побеждать в соревновательных бизнес-ситуациях. Она также применяется к сфере образования. Искусство войны является предметом исследования юридических учебников и статей по судебному процессу, включая тактику переговоров и судебные стратегии. Искусство войны также применяется в сфере спорта. Известно, что тренер Национальной футбольной лиги США Билл Беличик читал эту книгу и применял её уроки для получения идей в подготовке к играм. Известно, что тренер по футболу Луис Фелипе Сколари и член Бразильской футбольной ассоциации Карлос Альберто Парейра читали текст. Сколари заставил бразильскую сборную на Чемпионате мира по футболу 2002 изучать старинное произведение во время их успешной кампании[33]. Тридцать шесть стратагем тоже древнекитайский военный трактат. Трактат представляет собой список из 36 идиом (всего 138 иероглифов) и коротких пояснений к ним. Комментарий к стратагемам составлен на примерах из китайской Книги перемен и философии легистов. Основной текст предваряет фраза: «六六三十六，數中有術，術中有數。陰陽變理，機在其中。機不可設，設則不中。» (Шестью шесть равно тридцать шесть. В расчёте — искусность, в искусности — расчёт. Инь и Ян сменяют друг друга, на этом зиждется (военная) хитрость. Необходимую уловку нельзя загодя предугадать, в негибком планировании нет победы.) Например пятнадцатая стратагема: Сманить тигра с горы на равнину (調虎離山) Дождись срока, когда противник устанет. Используй кого-нибудь для того, чтобы заманить его в ловушку. • Никогда не атаковать противника, преимущество которого в его позиции. Вместо этого выманить его с выигрышной позиции, тем самым отделяя от источника силы. Девизом стратагемности могут быть слова Сунь Цзы в главе 11 «Искусства войны»: «是故始如處女，敵人開戶；後如脫兔，敵不及拒。» «Сначала будь как невинная девушка — и противник откроет свою дверь. Потом же будь как вырвавшийся заяц — и противник не успеет принять мер к защите» Сериал «Троецарствие» я, как и Жоси, не смотрела. Но По-видимому, Жоси имеет ввиду сериал 1994 года. Почти в самом конце главы Жоси упоминает Бай Сучжэнь и Фахая. Это персонажи из легенды о Белой змее. Это одна из самых романтичных историй о запретной любви человека и демона. В китайской мифологии существуют самые разные варианты легенды про Белую Змею. Бай Сучжэнь — белая змея, которая полюбила человека. А Фахай злодей в образе монаха, пытавшийся уничтожить её.
