Закон жизни

Когда Дерек после разговора с Питером вышел из логова и побрёл в лес, ведомый инстинктами своего внутреннего зверя, он никак не мог предположить, что тот приведёт его к чьему-то дому, он, конечно, и сам не знал, что ожидал увидеть, но никак не такое. Больше всего в его голове не укладывалась мысль, что он умудрился раньше не найти этого места, учитывая, что он обыскал вдоль и поперёк весь Бекон-Хилз и его окрестности, пытаясь выйти на след пропавшего Стайлза. Да и его волчата после поисковых операций ни разу и словом не обмолвились о странном доме посередине лесной глуши. Создавалось такое впечатление, что его в то время просто не существовало, но эти подозрения исчезли так же быстро, как и появились: старые, успевшие ощутило прогнить и позже иссохнуть, доски дома, буквально кричали, что несчастной искривившейся постройке не меньше десяти лет. Всё это казалось Дереку более чем странным, а амулет, найденный им, настойчиво подталкивал мужчину на мысли о том, что если люди, жившие в сарае, были теми самыми охотниками, на которых ополчились Альфы, то они уж точно не пренебрегали никакими способами убивать ликанов, даже такими, как колдовство. Хейл никогда не встречал охотников-ведунов, но что-то ему подсказывало, что это не самое лучшее сочетание слов для сверхъестественного существа, которому дорога его жизнь. Быстро заскочив домой, чтобы отдать находку Питеру, Дерек, не обращая внимание на удивленно непонимающие взгляды уже давно вернувшихся из школы волчат, да и самого старшего Хейла, с коротким «разберись, что это» вышел обратно на улицу. На этот раз оборотень решил не строить из себя бродящего по лесам неандертальца, поэтому, сев в свою любимую Камаро, мужчина завёл мотор и поехал в сторону города, чтобы закончить то, что он начал ещё утром. Вокруг лес. Жуткий, опасный, скрывающий в себе самых кровожадных монстров. Звенящая тишина давит на барабанные перепонки, заставляет прислушиваться, чтобы уловить хоть какой-нибудь звук, который бы успокоил, показал, что ты не сошёл с ума, что ты жив, здоров и всё хоть и относительно, но в порядке. Но всё вокруг, будто насмехается над тобой, притаившись и не издавая ни малейшего звука. Беспощадный холод пробирает до костей, и даже тоненький потрёпанный матрас, постеленный прямо на дощатый пол какой-то избушки, не спасает тебя от сырости и сквозняков. Ты изо всех сил стараешься забыться, заснуть, чтобы хоть на несколько часов перестать бояться, но каждая отчаянная попытка с треском проваливается. Ты вжимаешься в свою импровизированную «кровать», желая слиться с ней, казаться незаметнее, чтобы подстерегающие тебя этой ночью неприятности, прошли мимо. Ты и сам не знаешь, чего именно так боишься. Наверное, неизвестности. Ты не знаешь, есть ли в этом лесу, куда тебя привезли, оборотни, переживаешь за отца и стаю, понятия не имея, как они там. Именно неизвестность сводит с ума, уничтожая изнутри, разрывая на части миллионами сомнений и догадок. Ты так и лежишь на тонком потрёпанном матрасе, желая лишь о том, чтобы ещё раз увидеть людей, которые тебе дороги, просто взглянуть на них и убедиться, что с ними всё в порядке, пока с улицы не слышится тихое шуршание листвы. Перепугавшись, ты моментально подскакиваешь, встав на колени, и, прислушавшись, слышишь, то, что хотел бы услышать в самую последнюю очередь: ещё недавнюю звенящую тишину леса пронизывает тихое, но не предвещающее ничего хорошего, рычание, а по ближайшей к тебе хлипкой деревянной стене, как раскаты грома, медленно проходятся когти, заставляя твоё трепыхающееся сердце пропустить удар. Ты в ловушке. В маленькой комнатке без окон с тонкими иссохшими стенами, которые оборотню не помеха. Одно спасение – дверь. Ты быстро встаёшь на ноги и бежишь к выходу. Скрыться на своих двоих от лекана невозможно, но так появляется хоть призрачный шанс на спасение, а остаться запертым в маленькой комнатке – стопроцентная смерть. И ты выбегаешь из домика, и бежишь, не разбирая дороги. Ветви деревьев с силой хлещут тебя по лицу, до багровых капель крови рассекая нежную кожу, словно наказывая за глупость, а толстые корни хватают за ноги, не давая бежать. Но ты не сдаёшься, борешься до конца, пока не чувствуешь как спину вдоль позвоночника полосуют, словно ненужную тряпку, острые когти. От неожиданности и адской боли ты падаешь в сырую листву. Хочется открыть глаза и оказаться в своей тёплой постели в родном доме, но это не кошмар, ведь от кошмара можно проснуться. Это воспоминания. Дерек припарковал свою машину вблизи дома Стилински ближе к трём часам ночи. Культурный человек сказал бы, что в такое позднее время нормальные люди по гостям не ходят, но Хейла никогда не волновали такие глупости, к тому же ему позарез было нужно увидеть мальчишку. Оборотень был уверен, что это ему так необходимо лишь для того, чтобы как можно скорее и без посторонних в лице вездесущего МакКола узнать у Стилински подробности его двухгодичной жизни вне Бекон-Хилз и удостовериться, что возвращение Стайлза домой не станет причиной новых проблем его стаи. Это объяснение всем устраивало альфу, но он не мог отрицать, что где-то глубоко в себе он чувствует, что это совсем не главная причина, по которой он посреди ночи запрыгивает в комнату Стайлза через открытое окно. Когда Дерек обоими ногами оказывается в спальне младшего Стилински, перед ним открылась картина, которую он не ожидал увидеть, да и что там – совершенно не хотел. Стайлз, дрожа всем телом, лежал на своей кровати, обхватив руками колени, и практически не дышал. Подвижное лицо парня исказил страх, а сердце с неистовой силой билось об грудную клетку, как вольная птица пытающаяся выбраться из клетки. Сердцебиение Стайлза оглушало оборотня. Вдруг Стилински резко подпрыгнул на кровати, а его сердце замерло, давая голове брюнета небольшую передышку. Хейл, как в замедленной съёмке, видел, как Стайлз начинает дергаться на кровати, перекатываться с боку на бок, чуть подёргивая ногами. Казалось, что парнишка в своём сне от кого-то убегает и Дерек понимал, что надо бы подойти и вырвать Стилински из лап кошмара, но ноги прирастают к дощатому полу спальни Стайлза, без шанса сделать хоть шаг. Дыхание парня сбивается: из еле слышного переходит в громкое, пыхтящее, иногда превращающееся в свист. Дерек подлетает к кровати парня, когда тот в немом крике открывает рот, а на его лице читается адская боль, и он прижимает дрожащую руку к своей спине. Хейл зовёт Стилински по имени, но не возымев должного эффекта, хватает того за плечи и с силой встряхивает, приводя в чувства. К тому времени, когда Стайлз падает обратно на кровать, потеряв опору в виде удерживающих его в полу вертикальном состоянии крепких мужских рук, Дерек уже успевает сделать несколько шагов назад и скрыться в самом тёмном углу комнаты. Дыхание рваное, сердце больно бьётся о рёбра, но Стилински не остаётся лежать на постели, он приподнимается на локтях и на полминуты прикрывает глаза. Хейл слышит, как за это короткое время восстанавливается дыхание, а сердце сбавляет ритм, с каждой секундой начиная биться всё медленнее и медленнее. Когда шатен напоследок глубоко вдыхает и снова открывает глаза, его сердечный ритм настолько тихий и медленный, что, не прислушиваясь, даже острый слух оборотня может его пропустить. - Что это было? – разрывает затянувшуюся тишину Хейл, сам не зная о чём именно спрашивая: о сне парнишки или о том, как он так быстро успокоился. - Ох, ты ж, ёжики зелёные! – вскрикнул Стайлз, от неожиданности подскочив на кровати. – Дерек? Какого чёрта ты тут забыл? - Что это было? – пропуская вопросы Стилински мимо ушей, повторяет оборотень. В его голос к концу фразы переходит на грозное рычание. - О чём ты? – недоумевает тот. - Сон. Что тебе снилось? – Дерек сам толком не мог понять, зачем ему надо знать о содержании кошмаров Стилински, поэтому превратившиеся от удивления в блюдца медовые глаза парня не были для него неожиданностью. - Э, Дерек, спасибо, конечно, за заботу. Я уверен, ты отлично бы справился с ролью Зигмунда Фрейда, но я лучше книжку куплю и всё там вычитаю, - неуверенно улыбнулся Стилински, мысленно уже начиная мечтать о том, чтобы хмурый волк наконец-то смотался из его комнаты и оставил его одного. Хейл на сарказм Стайлза лишь тихо зарычал, показывая, что без ответов на все свои вопросы он никуда не уйдёт. Стилински понял, что оборотень хочет от него полноценного разговора, вот только в понимании Хейла это не диалог с парнем, а чёртов монолог Стилински, чистосердечное признание во всех своих, да и не только грехах под сопровождение фирменных угроз местного альфы. Такая перспектива совершенно не радовала парня, а требовательная небритая морда оборотня с каждой секундой злила его всё больше, и в какой-то момент он просто сорвался, решил высказать этому главному представителю мохнатой братии всё, что он о нём думает. - Какого чёрта тебе от меня надо, волчара? Разуй глаза – я не один из твоих волчат, я человек, я не в твоей стае! Ты не имеешь права мне указывать! И не надо мне тут глазами сверкать: не страшно! Достал! Иди вот, как последние два года, по бабам пройдись, лишнюю энергию выпусти, а ко мне не лезь! Это моя жизнь и тебя она не касается, так же, как и не касается то, где я был в последние годы, с кем и что делал! Но одно могу сказать тебе прямо: ни твоих бет, ни тебя я убивать не собираюсь, можешь расслабиться. А теперь сделай доброе дело, свали отсюда! – Стайлз орал до хрипа в голосе, благо отец на дежурстве и это можно себе позволить, не боясь его разбудить. Сначала возмущённый такой наглостью какого-то мальчишки Дерек хотел показать, кто в этой комнате главный кто альфа-оборотень, но к середине пылкого монолога Стилински он ничего не мог сделать, кроме как стоять, как статуя, и во все глаза наблюдать за разбушевавшимся парнем. Конечно, они и до исчезновения Стайлза друг с другом спорили, но парень никогда не позволял себе так открыто на него орать, но больше всего Дерека напрягало то, что, несмотря на то, что Стилински был сейчас явно сильно зол, его сердце продолжало биться так медленно, словно парень находился в коме. Мужчина осмотрел Стилински с ног до головы: тот сидел на коленях на своей кровати и буравил ночного гостя рассерженным взглядом, его дыхание и сердцебиение были спокойными, даже умиротворяющими, и только по подвижному лицу можно было понять об истинных чувствах переполняющих шатена. Решая, что сейчас самое лучшее это дать парню побыть одному, отдохнуть, Хейл повернулся к открытому настежь окну. - Передай своему другу, чтобы он пришёл завтра после занятий в логово. Это важно, - напоследок, не оборачиваясь, бросил Дерек и выпрыгнул на улицу, мгновенно скрываясь в темноте глубокой ночи. _____________________________________________________________________________ Дорогие читатели, с этой главой я мучилась очень долго, стирала, писала заново и снова стирала, и я бы очень хотела вас попросить вынести на её счёт свой вердикт (особенно о сне Стайлза, так как такая манера письма мне нова и я бы очень хотела знать ваше мнение). Для меня это очень важно. И спасибо, что читаете, я этому очень рада!)