Ночь перед контролем знаний

      Часы давно пробили ровно полночь. Ночь еще пару часов тому назад вступила на законный трон и приняла полное право расхаживать прогулочным шагом по улицам нашего маленького города, заглядывая в каждое окно, порой коварно, а порой и очень ласково улыбаясь спящим людям. Тем не менее существовали исключения, одним из которых являлась наша комната в общежитии. Сюда сон приблизиться и на метр не может, а всё из-за одного оболтуса, что вовсе не думает об окружающих. Сейчас Вару, неугомонный на проделки парень, лежал на своей кровати, завернувшись с головой в одеяло, и даже так он умудрялся доставлять неудобства. Всё бы ничего, но с его стороны доносились приглушённые постанывания. Кое-кто явно через телефон сейчас смотрит порно, совершенно позабыв о таком порой важном предмете, как наушники.       Доносившийся пошлый звук постепенно начинал действовать на нервы. А завтра рано вставать, чтобы идти на пары. К тому же ещё предстоит пройти контроль приобретенных знаний, почему сейчас и необходимо как следует выспаться. Однако как в данной ситуации можно привести условие в исполнение и успокоиться?!       Нервы не выдерживают на все 110%. Резко принимаю сидячее положение в постели и раздраженно тянусь к стоящему неподалеку столу, дабы включить настольную лампу. Как только удаётся сделать это на 100%, беру подушку и с силой бросаю по направлению стоящей рядом кровати. От неожиданного удара, полученного снарядом, сосед ойкает под покрывалом и высовывает голову из своего «укрытия». Экран мобильного телефона ярко осветил его слегка покрасневшее лицо.        – Вару, имей хотя бы 15% совести. Я тут заснуть не могу по твоей милости! – достаточно громко бурчу я, смотря на это «чудо природы».        – А ты не обращай на меня внимания, да и не мешай расслабляться, – зевая, произносит невыносимый паразит общества. Закатываю глаза.        – Расслабляться? После чего, если ты – натуральный лодырь? – щурюсь, недовольно нахмурив лоб. Вару откладывает свою личную злостную технику в сторону и встаёт с постели, беря мою подушку в подмышку. Идёт к входной двери и запирает её, ещё бы понять, зачем. Шумными шагами подходит ко мне и садится на кровать, вручая подушку.        – Знаешь, каждому нужна разрядка. И не только тем, кто сидит за заучиванием материала, превращая свои пятые точки в гладкие поверхности, – говорит так, словно всё в порядке вещей. Пока слушал его тираду, кладу подушку на её законное место. И, лишь только я повернулся, наглец рывком подаётся вперёд и впивается в губы. Инстинкт сработал на 71%, и я хочу уже оттолкнуть паразита, однако он перехватывает мои руки в мгновение ока. Тем не менее сдаваться не собираюсь, поэтому, как только его язык проникает в рот, что есть силы кусаю.       Вару моментально отрывается:        – Ай! Больно же! – немного притворно заныл зеленоволосый балбес, высовывая кончик пострадавшего языка.        – Что ты делаешь? – зло проговариваю сквозь зубы, выводя каждое слово.        – Хочу помочь расслабиться тебе, гений-заучка. Так что молчи и получай удовольствие, иначе свяжу, а это будет походить на изнасилование, – гадко хихикает, отчего внутри всё переворачивается. Залезает полностью на кровать и пытается перекрыть все пути для моего отступления.       Вновь целует, но иначе, с гораздо большим напором, чем пару минут назад. Переходит на щёки, уши. Кусает мочки, оставляя явные и глубокие отметины на них. Облизывает ушные раковины. От этого становится брезгливо, пытаюсь извернуться, но его руки, крепко сдерживающие меня, не дают совершенно ничего сделать. Спускается на шею и плечи, прикусывая места, где была чуть ли не одна кожа, натянутая на кости. От резкой боли недовольно мычу. Параллельно вздрагиваю, когда Вару проводит ледяными пальцами по спине. А говорят ещё, что у людей с холодными руками горячее сердце. Тот ещё бред.       Кладёт ладони чуть ниже талии, проводя шершавым языком по груди, задевая успевшие потвердеть соски и оставляя влажные дорожки. Сильно целует каждый участок тела, и, кажется, вместо алых засосов останутся синяки.       С губ слетает тихий стон. Я быстро закрываю рот рукой, но её тут же отдёргивают.        – Я хочу слышать это, так что не смей сдерживаться, – облизывается. Издевается надо мной, из-за этого ненавижу этого парня ещё больше. Тот покрывает поцелуями мои ладони и руки.       Чувствую, как щёки начинают пылать то ли от смущения, то ли от стыда, а за ними и всё остальное обдает приятным жаром.       Вару достигает самого чувствительного места. Сквозь плотную ткань боксёров мнёт и массирует мой член, отчего внизу живота приятно тянет, а по телу проносится волнами накатывающее возбуждение. Рвано постанываю, уже не скрывая эмоций. Это же нормальная реакция на получаемые от другого человека ласки, так ведь, да?..       «Наигравшись», приколист стягивает трусы с меня и отбрасывает их далеко в сторону. Таким же беспощадным образом разбирается со своими.       Усаживает на колени, и тут же я утыкаюсь ему в шею, шумно дыша и тем самым щекоча его кожу. Слышу, как он облизывает свои пальцы. И как бы то ни было, несмотря на ещё оставшиеся отголоски здравого смысла в моём затуманенном сознании, физически мне как никогда хотелось, чтобы этот несносный кретин сделал то, что собирается. Как только он вошёл одним пальцем, моментально весь сжимаюсь от дискомфорта.        – Расслабься, иначе только больно будет, – его голос манил и был подобен путеводной ниточке в реальность, которая медленно и верно начинала ускользать от меня.       Вводит второй, отчего чуть ли не кусаю Вару за плечо. Перебирая пальцами внутри, пытается подготовить к большему, словно старается проявить хоть каплю заботы. Целует в шею, и от этого по телу будто вновь проносится электрический заряд.       Вынимает пальцы, помогает опуститься на спину. Лишь только на секунду теряю бдительность, и он резко входит до конца в меня своей возбуждённой плотью. От жгучей боли широко раскрываю налившиеся слезами глаза и выгибаюсь так, словно вот-вот треснет позвоночник вместе с рёбрами; рот раскрывается в немом крике. Хочется закричать, но и звука издать не получается, выходит лишь тихо проскулить.       Будто опомнившись, Вару торопливо целует в виски, глаза, чуть касается губ, я бы сказал, очень бережно:        – Прости, прости, немного не подумал... – успокаивая, шепчет так нежно, что совсем не свойственно такому скверному человеку, как он. Но подобная внезапная перемена в нём приятно удивляет и так... притягивает.       Когда дыхание более-менее пришло в норму, а я привык к новому, незнакомому до этого и не очень приятному чувству, Вару наконец начал двигаться. С каждым толчком наслаждение обволакивало, словно ты погружаешься в море, задержав дыхание. Боль сменилась неописуемым, чарующим ощущением.       Сейчас в голову закрадывается внезапная мысль – факт того, что я сын декана института, в котором доводится сейчас учиться, сыграл нам на руку, ведь в противном случае мне вряд ли выделили бы самую дальнюю комнату на этаже с отдельным санузлом и довольно толстыми стенами, отличающимися превосходной звукоизоляцией. Но до этого момента считал, что мне ужасно не повезло, ведь я негласно стал нянькой и надзирателем в одном флаконе для самого противного студента нашего учебного заведения. А теперь мы творим с ним такие вещи, о которых раньше и подумать не мог, да и допущение таких мыслей было противно мне и заставило бы усомниться в своем психическом здоровье.       Не остаётся уже ни сил, ни желания сдерживать свои эмоции, и с моих губ раз за разом слетают сладкие, протяжные стоны. Слышу себя словно со стороны, не до конца осознавая, что все эти звуки произвожу я сам. Сжимаю в кулаках и без того смятую под нами простынь. Вару освобождает участок ткани из плена одной из моих ладоней, сплетая наши пальцы в своеобразный замок. Я не пытаюсь освободиться и, напротив, лишь усиливаю хватку.       Хочется шептать ему «ещё», умолять «быстрее», но это кажется слишком неправильным; мысли почти окутал пеленой плотный туман, отчего контролировать свою речь становится ещё более проблематично.        – Ва... ру... – лишь это получается выдавить из себя перед новыми волнами удовольствия.       Почти не чувствую ног, да и всё остальное тело кажется непослушным и совершенно чужим. Невозможным становится терпение, последние толчки доставляют неописуемое наслаждение, и я в полукрике кончаю себе на живот. Буквально через мгновение чувствую, как всё внутри обволокло чем-то горячим и вязким. Вару, облегченно, протяжно выдохнув, вышел из меня и, всё пытаясь уровнять дыхание, лёг с краю рядом со мной.        – Ну что, в ванную? Или завтра уже, а, бывший девственник? – с хитрецой говорит мой новоявленный любовник. Его лицо мягко и рассеянно освещала не так давно зажжённая мной настольная лампа, отчего все черты ещё больше размывались у меня в глазах.        – Издеваешься? У меня всё болит, так что не думаю, что вообще смогу встать сегодня или завтра... А у нас тест намечается! – вспомнив, обречённо мычу. И как я мог позволить ему так провести себя?        – Подумаешь, пропустим завтра все пары. Но это того стоило же! – счастливо заявляет паразит общества, поднимаясь с кровати. Ему бы только занятия пропускать...       Усталый, но довольный, он бредёт к шкафу, откуда достаёт пару полотенец, футболку, по-видимому, свою, и нижнее бельё на двоих. Возвращается ко мне, но перед этим додумывается-таки надеть боксеры. Обтирает моё разгоряченное и обессиленное тело, пытается аккуратно натянуть одежду. Футболка пахла мятой и малиной, что казалось немыслимым. Аромат приятно щекотал нос, заставляя еле заметно улыбнуться.       После успешно совершенных манипуляций с одеждой, сосед по комнате ложится ко мне, выключив перед этим свет. Перекарабкавшись к стенке, ныряет под одеяло, которое во время прошедшего полового акта забилось в угол.       Крепко обнимает. От него парит приятно обжигающее тепло.        – А что это ты меня своей целью издёвки выбрал-то? Вон, куча девчонок в соседнем здании, – невольно уткнувшись в грудь, интересуюсь.        – Да ну их. А то последствий сколько будет. И это даже не издевательство вовсе, а наоборот – тебе, на мой взгляд, нужно было расслабиться и слегка раскрепоститься. А то со своей учёбой ты выглядел так жалобно, что сложно было удержаться и не подать тебе руку помощи, – спокойно заявляет он. Ага, как же, «руку помощи».        – Ненавижу тебя... – фыркаю, слабо ухмыляясь, не прибавляя процентное значение.        – Я тоже очень сильно тебя люблю, Куромаку. Правда... – шепчет, мягко утыкаясь носом в мои волосы. – А ещё, оказывается, такая зануда, как ты – просто офигенный любовник.       Чуть слышно смеюсь, а щёки покалывает от смущения. Эх... Как бы то ни было, как бы не складывались наши взаимоотношения… Пусть произошедшее на все 120% аморально и является отклонением от всех установленных норм общества, но я решился бы на это ещё раз. Ещё раз переспал бы с тем, кого не выношу всем сердцем, но к кому слишком привык, чтобы далеко отпускать от себя такого парня. И, без следа сожаления придя к подобному заключению, вскоре чувствую, как в его объятиях моё сознание, наконец, ослабевает и отправляется в мир сладких снов, посланных Морфеем.