вишлист

- Я не тупой, - Мингю еще раз серьезно смотрит на Вону, улыбающегося бесконечно нежно и согласно, - Но это пиздец какой-то. Никогда они еще не проводили время наедине друг с другом настолько бесполезно. У Мингю слова и цифры перед глазами идут волнистыми расплывчатыми линиями, отказываясь четко отпечатываться в памяти, и Вону вынужден в сотый раз за последние только полчаса объяснять ему простейшие свойства неопределенного интеграла. Мингю почти свыкся с мыслью, что он сам из простейших, и ему уже проще получить свою заслуженную пару, лишь бы не заставлять Вону раз за разом повторять одно и то же. Он, должно быть, уже бесится. Мингю поднимает на него взгляд, но не видит ничего, кроме полной сосредоточенности в глазах и ловких пальцев, перескакивающих с одного примера в учебнике на другой. У Вону очень красивые пальцы. Мингю касается их своими, надеясь отвлечь парня от злосчастной математики, но тот аккуратно сбрасывает чужую руку, стараясь не обидеть и не задеть, а после – переворачивает страницу, подтягивая к себе уже исписанную до невозможности тетрадь. Мингю горестно вздыхает и закатывает глаза, укладывая голову ему на плечо; тычется носом в выглядывающую из-под футболки голую кожу и недовольно шипит, когда Вону дергает свои острым плечом, задевая его щеку. - Сосредоточься, - Вону не ругается и даже не раздражен. Он говорит спокойно и тихо, чтобы не разбудить спящих в другой комнате родителей и не нарушить царящую вокруг них атмосферу, наполненную духом точных наук и, очевидно, страданий Мингю. - А как у тебя с интегрированием методом замены переменной? Мингю даже не смешно. Он поднимает тяжелый, усталый взгляд на чересчур инициативного Вону, думая, как же тому донести о своем желании прекратить эти издевательства над его неокрепшей детской психикой. Часы отбивают третий час ночи. Мингю клюет носом, уже практически лежа поверх разложенных на столе тетрадей, и сквозь ресницы следит за задумчивым Вону. Неловко оттого, что перед важной контрольной работой приходится лишать сна не только себя, но еще и безотказного лучшего друга. Мингю скользит полусонным взглядом по обнажившемуся чужому плечу, мысленно превознося любовь Вону к старым растянутым тряпкам в ранг лучших вещей, что с ним только приключались, и чуть поджимает губы, когда тот незамедлительно поправляет одежду, прикрывая выступающие ключицы. Эта стыдливость сводит Мингю с ума. Как в хорошем, так и в плохом смысле. Вону никогда не говорил четкого "да", однако ничего в нем не выдавало и категоричного "нет". Мингю сокращал расстояние между ними сантиметрами в месяц, миллиметрами в день. Он с каждым мгновением становился ближе, чем раньше, и получает теперь гораздо больше, нежели еще несколько месяцев назад, но этого все равно недостаточно. Вону все еще стесняется. Он словно холодный океан, постепенно погружаясь в который, Мингю отмораживает конечности и молча страдает, любуясь невероятной чернотой и красотой его глубин. Хочется нырнуть с головой и утонуть, растворяясь в морской соли его воды, но нельзя. Вону осторожно трясет его за плечо, пытаясь разбудить, и Мингю, разлепляя глаза, сначала им даже не верит. Взгляд фокусируется, вылавливая из полутьмы бледное очертание чужого тела, и зрачки моментально расширяются, причем виной тому вовсе не стоящий в комнате мрак. Вону стыдливо прикрывает обнаженную грудь руками, потупив взгляд в пол и смущенно улыбаясь. Мингю облизывается. Он тянет ладонь к ключицам, чуть не дырявящим чужую матовую кожу своей неправильной остротой, но Вону его останавливает - отодвигается подальше, включая настольную лампу, и Мингю наконец замечает, в чем подвох. Размашистый, полный почерк украшал чуть ли не каждый сантиметр голого торса. Мингю почти давится хохотом, когда в тексте на ребрах разбирает сводку основных формул и правил интегрирования. - Читай, - Вону, явно борясь с самим собой, отрывает руки от груди, - Вслух. Мингю послушно бубнит себе под нос какие-то правила, отпечатывающиеся на этот раз в его памяти чуть ли не раскаленным клеймом. Его озноб бьет от одной только мысли, что Вону впервые позволяет смотреть на себя такого. Не прикрывается, не просит отвернуться, не прячет глаза в пол. Мингю подсаживается ближе, обводя каждую строчку, украшающую драгоценную кожу, кончиками пальцев. Вону передергивает от мурашек, проносящихся по телу, и он, сдержано улыбаясь, поджимает губы, довольно кивая, когда друг доходит до заключительной темы. Мингю замолкает, переводя дыхание и надеясь получше запечатлеть увиденное в памяти, и руки Вону машинально тянутся к лежащей неподалеку футболке. - Может, еще с утра стоит повторить? – Мингю не играется и не флиртует. Его серьезный вид не позволяет Вону противиться. Их пальцы, встречающиеся где-то над валяющейся неясным комком футболкой, переплетаются, и Мингю тянет Вону на себя. Часы бьют ровно пять, и спать им осталось от силы часа полтора. *** - Охренеть, - Сунён раза три переводит взгляд со своей работы на работу Мингю, не веря собственным глазам, - Да ты душу дьяволу продал! Сунён чувствует себя преданным. До сегодняшнего дня в их классе было два аутсайдера в вопросах математики, и быть лохом на пару с другом не так обидно, но Мингю его, кажется, подставил – двойка с минусом на половину страницы против внезапной четверки с миниатюрным плюсом в углу. Мингю сдавленно ржет. Ему безбожно стыдно хотя бы потому, что Сунён, крича благим матом и активно жестикулируя руками, требует раскрыть местоположение источника мудрости или одолжить номерок Сатаны, но в ответ не получает ровным счетом ничего. Мингю ради друзей готов на себе последнюю рубаху порвать, но вот номер своего персонального репетитора разглашать не станет даже под дулом пистолета.