Пробуждение

Кажется загрипповал. Все тело ломит, мутит. Вот же черт, у них такой напряженный график съемок! С вечера все было нормально — выпили с Джаредом по бутылке пива, посмотрели дебильную передачу по ночному каналу. Бородатый археолог-любитель вещал о найденных артефактах древней мужской цивилизации. Якобы, угасшая ветвь эволюции. Мужики обходились без женщин, даже детей рожали собственными силами. Договорился этот перец до того, что широко известный в узких кругах фикрайтеров жанр омегаверс — пробуждение родовой памяти человечества. Это ж надо додуматься! Дженсен с Джаредом изрядно повеселились, слушая эту муть, а потом разошлись по своим комнатам. Прошла всего пара часов и Дженсен проснулся от неприятного ощущения в животе. От кого он мог подхватить заразу? На съемочной площадке, вроде, никто не чихал. В голову лезла всякая ерунда. Может Дженсен болен СПИДом — заразился от Падалеки в начале недели, когда оба умудрились порезаться одним и тем же ножом? Точно бред, так рано симптомы не появляются. Дженсен решил сходить на кухню попить. Как только сел в кровати голову повело. Хорошо же его скрутило, наверное, стоит сказать Джареду, что завтра сниматься Дженсен не сможет. Пусть Падалеки предупредит с утра съемочную команду. А самому отключить телефон и выспаться. Может к вечеру отпустит. Дженсен осторожно встал и держась за стену отправился на кухню. На полпути скрутило низ живота режущей болью. Это было совсем хреново. Бросило в пот и начала бить противная дрожь. — Джаред, — к черту гордость, Дженсен боялся потерять сознание и проваляться в коридоре до утра, — Джей! Эклз удивился тому, как тихо звучит его голос. Хрип, а не крик. Накатил новый приступ боли, дыхание перехватило. Дженсен свернулся улиткой и снова попытался позвать друга. Падалеки никак не мог нормально заснуть. Вертелся, проваливался в дрему, снова просыпался. Уже неделю длилось это безобразие. Сегодня специально пива выпил, посидел у телека подольше — ничего не помогло. В коридоре раздался непонятный звук. И чего собакам не спится. Потом раздался стон и Джаред вскочил с кровати. В коридоре на полу лежал Дженсен. Он свернулся в клубок, обхватил руками живот и скулил от боли. Вот же! Джеф, старший брат Джареда и врач, предупреждал, что любые боли в животе могут быть симптомом серьезной проблемы со здоровьем. Так что нужно было срочно вызвать парамедиков. Джаред решил перенести сначала Дженсена в свою комнату — до нее было ближе, а потом вызывать скорую. Оставлять друга на холодном полу одного, даже ненадолго, казалось плохой идеей. Джаред склонился над Эклзом и тогда скрутило и его. Голова закружилась так, что Джаред упал на колени. Во рту пересохло. Самочувствие было…странным. В голове мутилось, а когда Джаред снова смог хоть что-то соображать, он понял что трется стоящим членом о задницу Дженсена. Безумие какое-то! Дженсен продолжал стонать, вряд ли он в таком состоянии вообще заметил происходящее непотребство. Джаред снова за него испугался. Дженсену плохо, его надо спасать. Джаред не простит себе, если с другом что-то случится. Падалеки попробовал абстрагироваться от собственного неуместного возбуждения. Он попробовал поднять Эклза на руки и это неожиданно получилось. Свернувшийся Дженсен оказался очень компактным для такого рослого парня. Джаред дотащил его до своей комнаты и опустил на постель. Смотреть на зажмурившегося в болезненной гримасе Дженсена было жутко. Губы его чуть шевелились, Джаред наклонился к самому лицу. — Джей, Джей! — Дженсен почти неслышным шепотом звал его! Джаред погладил друга по волосам, по вспотевшему лбу. Дженсен чуть развернулся, болезненная морщинка между бровей немного разгладилась. Воодушевленный Джаред продолжил поглаживать Дженсена уже обеими руками. Он гладил его руки, плечи. В какой-то момент Дженсен остался без футболки. Теперь Джаред осторожно массировал его живот — водил широкой теплой ладонью по подрагивающим мышцам. Дженсен лежал на спине и продолжал поскуливать. Он цеплялся за руки Джареда, так что невозможно было дотянуться до телефона. Да и не казалась уже такой уж необходимой помощь посторонних. Дженсену стало немного лучше. Под прикосновениями Падалеки боль отступала. А ведь в какой-то момент Дженсен был уверен, что умирает. Джаред водил ладонями по коже, мягко надавливая и проминая. От его ладоней шло тепло. Нет жар — мягкий и необходимый. Дженсен мало что соображал, только был уверен — если Джаред прекратит к нему прикасаться — дикие спазмы внизу живота вернутся. К тому же руки друга утоляли сжигающую Дженсена непонятную жажду. Понять бы еще, что ему так нужно, а пока Дженсен жалко цеплялся за Джареда и умоляюще шептал его имя. Между ног внезапно стало мокро. Если бы Эклз мог сейчас анализировать происходящее, то он решил бы, что у него началось кровотечение. Горячая жидкость обильно сочилась из задницы, пропитывала штаны и простынь. Ладонь Джареда спускалась все ниже по чужому животу. Дженсен выгибался под этой ладонью, тянулся к прикосновению. Джаред заметил, что штаны Дженсена тоже натягивает стояк. Мысль о том, что внезапное возбуждение Джареда оказалось заразным, промелькнула и пропала. Падалеки решил стянуть с Дженсена пижамные штаны, кажется они причиняли другу неудобство, а бедняге и так хватало проблем. Вспомнился собственный дискомфорт в штанах, так что сначала Джаред освободился от мешающей одежды сам. А потом просунул руки под Дженсена и потянул за резинку. Дженсен согнул дрожащие ноги и приподнял задницу. Падалеки легко стащил штаны, но они оказались мокрыми. Странно. Пачкающая их жидкость была прозрачной, мочой не пахло. Откуда она взялась? Джаред передвинул Дженсена с мокрого пятна, на котором тот лежал и увидел как прозрачные капли стекают по заднице на матрас. Джаред раздвинул колени Дженсена пошире, устроился между ними. С Эклзом происходило что-то странное и необходимо было в этом разобраться. Жидкость вытекала из задницы. Чтобы это выяснить пришлось раздвинуть ягодицы, увидеть немного припухшее отверстие, сочащееся каплями, мокрые волоски вокруг. Может и не припухшее, в конце концов Джаред не разглядывал раньше чужие задницы, он и свою-то не разглядывал. Просто кожа вокруг дырки немного покраснела и отекла. Неужели Дженсу именно из-за этого было так плохо? Джаред провел по отверстию, размазал влагу, оказавшуюся липкой, и скользнул пальцем внутрь. Дженсен выгнулся над кроватью с совершенно порнографическим стоном, вцепился в запястье Джареда, не давая вытащить злополучный палец и лихорадочно шептал: «Джей, пожалуйста! Пожалуйста!» Надолго его, впрочем, не хватило. Джаред освободил руку, осмотрел палец — совершенно чистый и влажный. Зачем-то Джаред его лизнул. Возбуждение шарахнуло как молотом. Спустя мгновение Джаред уже втискивался своим немаленьким членом в задницу друга. Дженсен твердил «больно, больно», но крепко держался за шею и плечи Джареда, а когда тот вошел до конца, обхватил его за талию ногами. Возбуждение туманило головы обоим. Парни цеплялись друг за друга до синяков, Джаред едва мог двигаться в тесном теле, но постепенно Дженсен становился податливее. Так что скоро комнату наполнили стоны, звуки влажных шлепков кожи о кожу. Дженсен поскуливал на каждый толчок, а Джаред почти рычал. Парни даже не целовались, только Джаред бессознательно покусывал и посасывал кожу партнера, так что плечи и шея Дженсена скоро были расцвечены засосами. Долго это продолжаться не могло, Дженсен первым излился между их животов и растекся по постели, словно из него позвоночник выдернули. Джареда хватило еще на два толчка. Когда сознание немного прояснилось, Джаред приподнялся на локтях и принялся покрывать поцелуями лицо Дженса — щеки, лоб, закрытые веки. На поцелуй в губы Дженсен ответил неожиданно пылко. Джаред почувствовал, что член, еще остающийся в заднице Эклза, снова твердеет. Дженсен вдруг заерзал и отодвинул Джареда «подожди, лучше вот так, Джей». Эклз перевернулся на живот, подпихнул под себя подушку и нетерпеливо оглянулся на друга через плечо. Уговаривать Джареда было не нужно, он снова развел в стороны половинки аппетитной задницы, полюбовался на приоткрытый вход, из которого вытекала его собственная сперма. Дженсена хотелось обцеловать и вылизать всего, но дразнить его ласками, такого нуждающегося сейчас, было бы жестоко. В этот раз все длилось дольше и нежнее, Джаред шептал Дженсену на ухо пошлую ерунду, целовал в угол рта. Когда Джаред кончил, он не смог сразу выйти из Дженсена, член словно опух. Джаред отвлекал любовника, лизал его плечи и затылок, терся о него носом и колючими щеками, так что Дженсен ежился и смеялся. Наконец Падалеки откинулся на спину рядом с Эклзом, тот сразу повернулся, привалился к его боку. Через минуту они уже спали. Просыпаться не хотелось. Солнце через неплотно задвинутые занавески слепило глаза, в теле жило довольство и нега, как всегда после хорошего секса. Может они успеют еще разок, до того как Томас проснется? Кольнула какая-то неправильность. Он же в Ванкувере, здесь нет ни Томаса, ни Жен. Тогда с кем же он ночью трахался? Спать лег как обычно, проснулся от звуков в коридоре… Джаред открыл глаза и увидел коротко стриженную русую макушку на своем плече. Дженсен спал, натянув на себя угол сползшего на пол одеяла. Дышал он спокойно, видимо болезненный приступ больше не повторялся. Приступ. Дженсен. Черт! Джаред осторожно переложил голову друга на подушку и сполз с кровати. Джаред позвонил на съемочную площадку, рассказал, что они с Дженсеном плохо себя чувствуют, скорее всего отравление, и отменил сегодняшние съемки. Потом почистил зубы, поплескал на лицо холодной водой. Господи! Это все в голове не укладывалось. Он трахнул Дженсена. Трахнул. Дженсена. Дженсену стало лучше, это можно считать терапией? Он изменил Жен, что будет, если она узнает? Позволит ли она ему видется с Томасом? Черт-черт-черт! За спиной послышались шаги и сонный зевок. Дженсен подошел сзади, обнял за талию и положил голову Джареду на плечо. Похоже он еще не совсем проснулся. Джаред повернулся, хотел его отстранить, но Дженсен ткнулся носом в его щеку, а потом потянулся к его рту губами. Закончилось все опять в постели. Дженсен был влажный горячий и тесный. Охуенный. Джареду крышу от него такого сносило на раз. Второй раз они проснулись уже ближе к обеду. Джаред проснулся, покрутился в постели, наткнулся на чужое тело и открыл глаза. Дженсен сидел рядом и разглядывал себя. — Почему я здесь, и почему я голый? Хороший вопрос, ну и как на него отвечать? Честность — лучшая политика. Так что Джаред начал рассказ с самого начала. Как проснулся от шума, нашел друга на полу, скорчившегося от боли. — Да, — вспомнил Дженсен, — меня здорово скрутило, думал сдохну. Что это было? Не отравление, мы же одно и то же ели. А зачем ты меня раздел? — Ты скрутился весь, как улитка, и стонал. Вцепился мне в руки и не отпускал. Я тебя начал по животу гладить, тебя вроде стало отпускать. Вдруг Дженсен зажмурился и покраснел. Джаред тоже зажмурился. Дженсен молча обмотался одеялом и ушел в свою комнату. Они избегали друг друга до самой ночи и, по закону подлости, столкнулись у холодильника. Дженсен попытался сразу уйти, но Джаред окликнул: — Прости! Я не знаю, что на меня нашло. Это больше не повторится, Дженсен! — Давай просто забудем, — Эклз говорил не поворачиваясь и, кажется, снова краснел, — на меня тоже что-то нашло. Блядство! — Хорошо, Дженс, забудем. Не было ничего. Давай по пиву, завтра съемки. — Ладно, сейчас приду в гостиную. Они и правда просидели в гостиной около получаса, глядя какой-то ситком. Потом пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим спальням. Следующие дни друзья (а друзья ли еще?) ощущали себя как на минном поле. Если на съемочной площадке оба неплохо притворялись, то дома Дженсен избегал любых прикосновений, разговаривая по телефону, выходил во двор или закрывался в комнате. Джареду было мучительно стыдно за произошедшее. Стыдно перед женой и перед Дженсеном. На выходных он слетал домой, но ничего хорошего из этого не вышло. Джаред издергался сам, из-за него начала нервничать Женевьев, Том раскапризничался. Быть далеко от Дженсена было невыносимо — хотелось спрятать его от всех, хотелось оберегать (такого-то лба?), хотелось… Просто хотелось. Дженсен снился каждую ночь в жарких бесстыдных снах. Джаред просыпался с болезненным стояком, а иногда и на мокрых простынях. С ним такого со школы не случалось. Из подслушанных обрывков разговоров Падалеки понял, что Дженсен расстался с Данниль. Да, теперь друг не делился с ним своими проблемами, так что Джаред не гнушался и подслушиванием. Он просто не смог бы спать спокойно, если бы Эклзу что-нибудь угрожало. А как прикажете быть в курсе? Видимо, симптомы, появившиеся в /ту/ ночь не исчезли бесследно — в ванной Дженсена Джаред нашел типично женские гигиенические принадлежности. Джаред знал что жалок и ведет себя как сталкер, но иначе не мог. Однажды во время обеденного перерыва Джаред услышал оживленный разговор, около полутора десятков человек слушали Мика — одного из осветителей: «… брат говорил с ума сойти, что там было! Те, кто сначала хотели этих мужиков остановить, сами в очередь выстроились! А он только подставлялся и еще просил. Пока полиция подъехала, его там с десяток человек оприходовало. Бригаду скорой женскую прислали — на него у всех мужиков вставало мгновенно! Тек он, как не каждая киска может. Прям лило! И сейчас еще течет немного. Но уже не просит присунуть, а жаль!» Некоторые, слушая рассказчика, смеялись, а Дженсен сидел бледный и напряженный, впился в подлокотники стула. «Мик рассказывает, как в парке вчера один парень потек. Потекло у него из задницы, он сначала скрючился, а потом начал просить проходящих мимо мужиков его выебать», — пояснил один из слушателей Падалеки. «И что здесь смешного? — мрачно спросил Джаред, — с парнем что-то приключилось, а его изнасиловали». Аппетит пропал, оглянувшись Джаред увидел спину Дженсена, удалявшегося в сторону трейлеров. Друга Падалеки нагнал у дверей его трейлера. Влетел в дверь следом, обхватил руками, прижал к себе. Похоже Дженсен был в панике, он судорожно схватился за рубашку Джареда и почти не мог дышать. — Тшшш, все хорошо, я с тобой. Никто не узнает. Убью любого, кто сунется, — бессвязано успокаивал Джаред, держа его в своих объятиях, — Т-ш-ш, дыши, дыши. Все хорошо. — А если бы меня на улице скрутило, или ты бы скорую вызвал? — Я бы вызвал, не успел просто. Но я тебя никому бы не отдал, переломал бы руки-ноги, нафиг. Через несколько минут Дженсен справился с эмоциями, но выворачиваться из рук Джареда не спешил. Так и стояли у двери — Дженсен уткнулся Джареду куда-то в воротник рубашки, а тот рассеянно гладил его по спине. В этот перерыв Джаред так и не поел, но это было неважно. Дженсен снова начал с ним разговаривать! Это стоило недельной голодовки. Было немного странно, но здорово. Они не говорили о том, что произошло, и о том что происходит сейчас. Просто иногда Дженс подходил к другу и тот его с готовностью обнимал. Заключал в теплые надежные объятия. Дженсен повадился засыпать на диване в гостиной и Джаред безропотно таскал спящую тушку в его спальню. Падалеки все реже звонил семье, происходящее между ним и Дженсеном занимало все мысли, было важнее. Джаред ругал себя последними словами когда ловил на мысли о том, что мечтает о повторении странного приступа. Он как-то поговорил с братом о случае в парке Ванкувера. Тот осторожно спросил имеет ли этот человек для Джареда значение, а потом обещал ответить по электронке. Брат пока так и не написал, а Дженсен был одновременно, как никогда, близок и при этом совершенно недосягаем. Что-то изменилось, но Дженсен никак не мог понять что именно. Он уже притерпелся к смазке, сочащейся понемногу из задницы, к снам о Джареде, к снедающему желанию (господи, кажется он стал абсолютным геем!). Кроме задницы, в теле тоже происходили изменения: разонравился апельсиновый сок, воротило от пива, странные ощущения частенько возникали внизу живота и преследовала слабость, засыпал он теперь при любой возможности. Падалеки так часто таскал его на руках, что рисковал заработать грыжу. В один из вечеров Джаред вручил Эклзу несколько распечатанных листов: «Брат прислал, думаю тебе это стоит прочитать». «Здравствуй, Джей Ти) У нас все хорошо, в уикэнд виделся с родителями, они передают тебе привет. Помнишь наш последний разговор и взволновавший тебя случай? Должен сказать, он не уникален. Я лично с таким не сталкивался, но мои однокашники — да. Проблема существует уже некоторое время, но в силу своей специфики широко не освещается. Возникновению симптомов всегда предшествует контакт с кровью другого мужчины. Инкубационный период 3-7 дней. Если в момент возникновения первых симптомов рядом оказывается один мужчина, и между ним и объектом происходит контакт, между ними устанавливается сильная психологическая связь. Как правило образуется устойчивая пара, прежние партнеры обесцениваются. К сожалению, иногда рядом оказывается не один, а несколько потенциальных партнеров. В таком случае происходят достойные сожаления инцинденты, вроде описанного тобой в нашем последнем разговоре. Слышал о нескольких происшествиях такого рода при принятии студентов в одно из студенческих братств. Проблема изучалась и на государственном уровне, ходили слухи о не вполне этичных исследованиях в армии и на заключенных. Результаты, тем не менее, опубликованы не были. Этот феномен имеет транснациональное значение, в конце письма я дам тебе адреса двух клиник в Ванкувере. Твоему знакомому (если он американец в особенности) я рекомендовал бы обратится в одну из них. Медицина в Канаде совсем не плоха. Я настоятельно рекомендовал бы ему обратиться именно к канадским врачам. Возможно, даже подумать о переезде в Канаду на жительство. Симптомы не исчерпываются только описанным приступом и могут иметь более чем серьезные последствия. Джей Ти, ты понимаешь, что все написанное — строго конфиденциально. От всей души надеюсь, что с твоим здоровьем все в порядке, в противном случае дай мне знать немедленно. Твой брат Джеф» На следующих двух листах были адреса клиник. Дженсен положил письмо на диван и растеряно повернулся к Джареду. Падалеки притянул друга к себе, сказал, прижимаясь губами к виску: — Никаких поездок в Штаты пока все не выясним. И мы идем в клинику завтра же. — А как же Женевьев? — Дженсен задал свой вопрос Джареду в плечо, не рискнув посмотреть в глаза. — Я… — Джаред приподнял лицо Дженсена за подбородок и смотрел на него серьезно и взволнованно, — не считай меня мерзавцем, Дженс. Я с ней поговорю. Поцелуй был нежным, все было слишком новым — не время для страсти. Так что они целовались только губами, не пуская в ход языки. Джаред понял, что на самом деле уже давно сделал свой выбор. Дженсен был напуган и взбудоражен письмом, особенно намеками Джефа на отдаленные последствия. Только поддержка и присутствие Джареда сдерживали панику. Они просидели на диване в обнимку несколько часов. Клиника была частной, в приемном покое Джаред и Дженсен не смогли внятно объяснить по какому поводу обратились. Но, похоже, именно их смущенный вид дал подсказку медсестре. Эклза и Падалеки проводили в одну из смотровых и дали заполнить несколько анкет, причем Джареду тоже, хоть он и пытался объяснить, что просто сопровождает друга. Буквально через пару минут в смотровую зашел врач. — Добрый вечер, я доктор Уолтер Рид. Полагаю, у вас возникла довольно деликатная проблема, — доктор вопросительно посмотрел на Дженсена, затем на Джареда. — У меня. Проблема у меня, — хрипло сказал Эклз. — Мистер Эклз, вы согласны обсуждать ее при мистере Падалеки? — Да, если можно, пусть Джаред останется. — Отлично. Видимо с подобной проблемой в клинику обращались достаточно часто. Доктор Рид бесстрастно перечислил симптомы, уточнил некоторые детали и дату приступа. Отправил Дженсена сдать некоторые анализы, а когда медсестра принесла результаты, предложил сделать УЗИ. На экране мелькало черно-белое изображение, наконец врач нашел какую-то пульсирующую точку и включил динамики. Раздался глуховатый повторяющийся звук. — Это бьется сердце вашего ребенка. Срок соответствует анамнезу — семь недель. Потом врач оправдывался, что такой способ подачи информации о беременности обусловлен тотальным недоверием будущих отцов. Джаред был в ярости, потому что Дженсен потерял сознание. — Ему и так стрессов хватает! Что за цирк вы устроили! Поверить не могу, что мне рекомендовали именно эту клинику. Но шипел Джаред вполголоса, то растирая мочки ушей Дженсена, то протирая его лицо влажной салфеткой. После того, как Эклз пришел в себя, доктор Рид рассказал им о феномене мужского зачатия. Оказывается по всему миру родилось уже несколько десятков детей, зачатых и рожденных без участия женщины. Факт этот замалчивается, так как существует опасность социальной бури и активности экстремистов самого разного толка. В Канаде, где разрешены однополые браки, проблем с признанием таких детей не существовало. Кроме того, государство оказывало родившим мужчинам некоторую социальную поддержку. Между делом Рид упомянул о некоторых изменениях и в организме постоянного сексуального партнера и о необходимости супружеского секса, снимающего с организма беременного мужчины нагрузку по выработке некоторых гормонов. Доктору хватило такта не заметить смущения своих визави. Он рекомендовал Дженсену снизить физические нагрузки и назначил дату следующего приема через две недели. На прощание, дал несколько брошюр о мужской беременности, порекомендовав не оставлять их на видном месте, чтобы не шокировать гостей. Джаред не мог бы вести машину осторожнее, даже если бы вез в машине фарфоровый сервиз без упаковки. Дженсен сидел рядом, молчал и смотрел в окно, но ладони его неосознанно прикрывали живот. Уже в доме, когда Джаред решился было открыть рот, Эклз поднял вверх обе ладони и заявил: — Я не готов говорить об этом. Мне надо подумать. А вечером пришел в спальню Джареда с подушкой. Падалеки приподнялся на локте, Дженсен невозмутимо пояснил: — Доктор Рид рекомендовал супружеский секс. Знал бы Падалеки, чего стоило Дженсену не покраснеть и не сбежать после этих слов! Джаред подвинулся и откинул одеяло для Дженсена. А когда Эклз лег, подмял его под себя одним быстрым движением и поцеловал, как мечтал уже полтора месяца. Губы Дженсена были теплыми и податливыми, жадными. Джаред целовал их, прикусывал, спускался поцелуями на шею и плечи Дженса и снова возвращался к его рту. Дженсен стащил с Джареда майку, стянул свою. Взялся было за резинку джаредовых пижамных штанов, но Падалеки его остановил: — Не торопись, Дженс. К тому же у тебя был очень нервный день, доктор рекомендовал не перенапрягаться. Отдыхай, я сам все сделаю, — и похабно подвигал бровями. — Чудила, — рассмеялся Эклз, но, действительно, перестал спешить и расслабился. Джаред целовал Дженсена, постепенно спускаясь ниже. Дженсен вздыхал и комкал в ладонях простыню, но когда Джаред лизнул сосок, он крупно вздрогнул и шумно втянул воздух. Реакция Джареда заинтересовала, так что он вылизывал соски Дженсена до тех пор, пока тот не застонал. Падалеки стянул с любовника штаны, освободился сам и принялся легонько поглаживать член Дженсена. Дженсен под ним заерзал: — Не издевайся, Джей! Давай уже. Джаред подтянулся немного выше и накрыл его рот своим. И почти сразу Дженсен почувствовал, что Джаред гладит его внизу по припухшему влажному входу. Джей дразняще обводил отверстие пальцем, потом принялся растягивать сначала одним пальцем, а затем двумя. Дженсен мог только жмуриться и пытаться сдерживать стоны. Получалось плохо, потому что от движения пальцев Джареда внутри разливалось такое обессиливающее блаженство, что он боялся кончить раньше, чем все случится. Наконец, Джаред ему вставил и оба выдохнули: Джаред от удовольствия, Дженсен от боли. Черт! Надо было сдержаться, дискомфорт в непривычно растянутых мышцах уже проходил, а Джаред замер и смотрел испуганно. Дженсену пришлось двинуться навстречу самому и тогда Падалеки отмер. Неделями мечтал о долго-нежно-томно, но они слишком завели друг друга и когда дорвались, все вышло жадно-жарко-влажно. Это как океанский прилив, противиться совершенно невозможно, лучше скользить по воде чем тонуть в ней. И они скользили и двигались вместе. Под губами соленая влажная кожа, волна росла и внутри, выплеснулась со стонами. Парни лежали, пытаясь отдышаться, и улыбались в темноту комнаты. Джаред нащупал на тумбочке упаковку влажных салфеток, обтер себя и Дженса. Дженсен устроил голову на его плече и почти сразу заснул. Джаред натянул покрывало на любовнике повыше, едва касаясь, поцеловал в висок. В голове столько мыслей, что уснуть он не мог еще долго. Впереди был развод с Женевьев. Джаред ненавидел делать людям больно, он и вправду думал, что будет с ней всю жизнь. Жалел, что старший сын будет расти вдали от него. Но об остальном он жалеть был не в силах. Беспокоиться — да. О ребенке, который скоро родится, о Дженсене. Гораздо меньше о сериале и их карьерах. Впереди ждало немало сложностей и… счастье.