Джефф Убийца. Исповедь.

Ходить по заброшкам иногда опасно. Мало ли кого там можно встретить. Мне, конечно, это не так уж и страшно, но в том, что тебя застанут врасплох, тоже нет ничего хорошего. Иногда просто не успеваешь увернуться от летящей в тебя бутылки или чего потяжелее. Тогда ты ведешь себя либо неосторожно, убивая всех и вся на своем пути, а потом ищешь «новый дом», либо ты бежишь, как последний трус. Хотя это только со стороны может так показаться. Умение спасти свою жизнь – это далеко не трусость. Это естественно для людей. Даже для таких как я. Хотя, я себя особым никогда не считал. Не понимаю, с чего это люди стали делиться и делить других? Они называют меня психом. Но почему? Потому что я вижу все так, как не видят они? Потому, что я веду себя так, как они не поведут себя из-за страха быть осужденными обществом, которое они же считают отсталым и гнилым? Или потому, что у меня в руках нож? Большой и кровавый? К вашему сведению, он у меня в прекрасном состоянии: вымыт и вычищен до блеска. Да и не такой уж он и большой. Лично мне хватает. Думаете, раз я псих, значит убивать – это мое жизненное кредо? Позвольте напомнить, что психи – это, в первую очередь, больные люди, не способные контролировать себя во время приступов. В моем случае – агрессии. И я могу громко сказать, признать, что «да, я больной человек». Ведь я не виноват, что в моей голове что-то «щелкает», а вы находитесь в этот момент слишком близко и являетесь довольно раздражающими личностями. Нет, мне неприятно убивать. Когда я не в себе – я не осознаю того, что делаю. Но вот после, сидя где-то далеко от «усыпленного» мной человека и рассматривая свои кровавые руки, я чувствую, как мое сердце разрывается от двойственности чувств. Радость и неимоверная печаль. Радость, что я все-таки вернулся в свое обычное состояние, что я жив и не пойман. И боль, ведь я не хотел этого делать. Этот человек умер, не заслужив этого. А на его месте мог бы быть я. И я ищу воду, отмываюсь от этого красного клейма «убийцы». И я чист. До следующего приступа. Я не хочу в психушку. Нет. Даже не заставите. Я хочу жить в более-менее адекватном состоянии, а не полностью свихнуться. Биться о мягкие стены и терять рассудок. Я знаю, каково там находиться, пусть даже и не по себе. И я не хочу стать овощем, не обладающим даже свободой мысли, не то что действия. Я не хочу принимать никаких таблеток. И не хочу, чтобы обо мне заботились. Ведь настоящую заботу может дать только любящий человек. Как, например, мама… Да, я убил ее. Но не надо сейчас кричать на меня и тыкать пальцами. Все равно уже ничего не вернуть. Я признаю, что все это было ошибкой. Но это была самая большая ошибка, которую совершили эти руки, по локоть залитые кровью. Я не контролировал себя. Я… Я бы хотел, чтобы она сейчас жила. Как и брат… Но я бы ушел и больше никогда не вернулся домой. Я бы не навредил им. Если бы я знал… Но уже поздно для каких-либо сожалений. Поэтому я, сидя в очередном заброшенном доме, в котором, кстати, довольно тепло, несмотря на осень за окном, вновь отмываю свой нож от крови. Я никогда его не оставлю. Без него я могу не выжить. Ну или меня заберут либо в психбольницу, либо в полицию. И там и там меня бы «радостно» встретили. Поэтому свое орудие я не выброшу. Нет. Хотя, во всем этом есть как плюсы, так и минусы. Я сейчас имею в виду свою жизнь. Я свободен. Свободен в мыслях, движениях, действиях, речи и вообще во всем. Я живу так, как хочется мне. Так, как я себе представляю, не поддаваясь под влияние чужого мнения и общества в целом. И я счастлив. Каждый прожитый день приносит мне неимоверное количество удовольствия. Я рад всему: солнцу, небу, погоде, своему ножу, удаче, сопровождающей меня повсюду. Я рад тому, что все еще на свободе, что не за решеткой или в четырех белых тряпичных стенах. И, конечно же, я безумно рад своей внешности. Своей уникальной, великолепной улыбке, своим ярким голубым глазам. Я люблю рассматривать себя в зеркало; я улыбаюсь себе, и это не менее приятно, чем все остальное. Я счастлив, если мне попадается теплый дом, в котором есть место для сна. А если я нахожу хорошую свежую еду, или же мне удается достать ее без особого труда – моей радости вообще нет предела. А еще я люблю лето. Эти теплые ночи, жаркие дни и мороженое. А так же хорошую возможность поваляться под солнцем на каком-нибудь заброшенном пляже, куда люди еще не добрались. Идя по парку, ощущать теплый запах лета. Это несравнимо ни с чем на свете. А вот к минусам можно так же отнести непогоду. Да и просто погоду тоже. Поздней весной, летом и в начале осени приходится еще более-менее хорошо. А вот зима – это полный кошмар! Холод, снег, ветер, отсутствие тепла и подходящей одежды приводит к болезням. И проблеме с лекарствами. Ведь мои приступы неконтролируемы, и я не знаю, когда произойдет следующий, чтобы взять все необходимое с собой. Я просто «отключаюсь» от реальности и «просыпаюсь» в новом, совершенно незнакомом месте с кровавыми руками и сломанным ножом. Да, мой нож не вечен, как и все в этом мире. И поэтому приходится лазить по домам как какому-то вору и обзаводиться новым. Тут еще могут приплюсоваться неприятности в виде жителей этого самого дома. А тут уже идет борьба на выживание, ведь теперь они хотят избавиться от меня. Хотя, им было бы проще отдать мне нож и продолжить делать свои дела. Но нет, они идут на меня с ружьем и криками, дабы «восстановить справедливость». Конечно, потом приходится еще и пулевые ранения залечивать, что угрожает моей жизни не меньше всего прочего. Тут опять же нужны лекарства, которые, ясное дело, находятся в аптеке. Поэтому ночью,превозмогая просто адскую боль, приходится идти и «брать силой», хотя это чертовски трудно. Ведь денег у меня нет по той же причине хаотичного перемещения из дома в дом. Но иногда меня узнают. В этом есть своя прелесть. «Джефф…» - шепчут они, сползая вниз по стене и закрывая рот руками. И, как чаще всего происходит, если никто не нарушает эту идиллию, то я улыбаюсь, беру все, что мне нужно, и ухожу. Конечно, перед этим обещав жизнь взамен на молчание. И они тоже обещают. И молчат. Хотя, думаю, именно поэтому меня и знает кто-то помимо копов – люди не умеют держать обещания. Если же все идет не по плану – я говорю свою волшебную фразу, сидя над полуживой «жертвой случая». У меня не будет семьи. А если и будет, то до первого приступа. Если только «возлюбленная» не научится предугадывать их и своевременно прятаться в подвале с пуленепробиваемой дверью. Хотя и тут не факт, что никто не пострадает. Есть ведь любопытные соседи и «всегда готовые помочь, даже если этого не требуется» прохожие. Порой же я замечаю за собой, что именно в случае опасности я и теряю контроль. Это, своего рода, самозащита организма, привычка, выработанная благодаря вам. Мое тело не хочет умирать, поэтому мозг «включает психа». Моя жизнь очень тяжела. И я никому не пожелаю такой же участи. Но, поймите, это вы сделали меня таким. Вы и никто больше. Поэтому я выражаю свою благодарность через воткнутый в ваше сердце нож.