Цветущая Вишня

— Ты куда?!       В ответ тишина. «Нужно покинуть это место как можно скорее… Я не хочу здесь больше оставаться!»       Харуно было больно, очень больно. Сердце болело от осознания того, что именно она (кто бы мог подумать) стала объектом его злости, его раздражительности. И она впервые в своей жизни видела его таким рассерженным. И потому, чтобы не ощущать всей этой угнетающей атмосферы, что витала подле них, окружив своим непробиваемым щитом, она хотела уйти… Хотела сбежать, надеясь где — то глубоко внутри, что Какаши всё же успокоится и тогда… они смогут нормально поговорить.       Да! Она именно так и считала. Но, всё же неприятный осадок образовался на дне души. — Я еще не закончил с тобой!       И мужская рука резко схватила её на ходу. Не ожидав такого поступка со стороны Хатаке, девушка, не удержав равновесие (в который раз за день), поддалась назад. Мужчина, что так ловко ухватил её, так же быстро поддался вперед, тем самым словив девушку на лету. Ничего не понимая и не осознавая, певица в следующую секунду ощутила резкий разворот, а потом она оказалась зажатой между мягкой обивкой дивана и сильным мужским телом. «Что за…?» — разнеслось по её сознанию полу крик, как только ощутила тёплые, но в тоже время напряжённые губы Какаши.       Его сильные, мужские руки слишком крепко сжимали её плечи, хотя, Сакура на это не обратила никакого внимания, потому как оно было занято им. Не контролируя свои действия, свой гнев, свою злость, свою…       ...ревность…       Он настойчиво углубил поцелуй, размыкая губы знаменитости языком. Действуя чисто интуитивно, Харуно начала проявлять признаки борьбы, чем вызвала тихий рык со стороны взрослого и несдержанного мужчины. — Прекрати, — хриплым, но твёрдым голосом отозвался Хатаке, чем вновь удивил певицу. «Да что с ним?»       Вздрогнув всем телом, Сакура попыталась вырваться из тисков, потому как внутри неё начала просыпаться паника, но мужчина прервал все её затеи на корню. — К-какаши… — тихо позвала его певица, да только никакого эффекта этого не принесло.       Мужчина лишь усилил свою хватку, дабы не дать ей сбежать.       Сильнее вдавив женское тело в диван, он продолжил целовать свою запретную любовь по пылающим щекам, мягким губам, изящной шее, соблазнительным ключицам, наслаждаясь её бархатной кожей, вдыхая её дурманящий аромат, который вскружил голову мужчины окончательно.       Сначала Какаши хотел лишь одного, чтобы она осталась, чтобы они продолжили разговор, но…       …, но потаённые чувства, что он скрывал глубоко внутри, вызвали совсем иной, обратный эффект и теперь он не мог остановиться, потому как столь сладкий и запретный плод наконец — то в его руках. В его крепких объятиях.       Губы розоволосой были мягкими, и благодаря красному вину, что она до этого пила, ещё и сладкими. Но эта сладость, этот вкус запретного для него удовольствия, казался Хатаке приятным, хотя, если быть на чистоту, он не любил лакомства, но именно её съел бы с огромным удовольствием.       Девушка вздрогнула всем телом, чувствуя, как электрический заряд прошёлся вдоль позвоночника, оставляя за собой внутреннюю дрожь и заставляя тело пылать от горячих и чуть грубоватых касаний мужчины. Это чувство волной пронеслось от макушки до кончиков пальцев, а потом, сделав несколько пробегов, сконцентрировалось где — то внизу живота, растекаясь приятным теплом внутри.       Дышать было тяжело, воздуха катастрофически не хватало и потому, Сакура хватала его ртом. Певица не сразу сообразила, что должна была оттолкнуть от себя ревнивого Хатаке, но её тело отказывалось выполнять хоть какие-либо функции, которые противоречили её истинным желаниям. Мысли в один момент спутались, стоило Какаши прикусить мочку уха, а потом, словно прося прощения за свои действия, провел по невидимой ранке языком.       Когда его руки медленно начали опускаться вниз, забирая за собой лямки платья, тем самым припуская их, чтобы можно было и дальше довольствоваться нежной и бархатной кожей, девушка очнулась, словно её окатили из ведра холодной водой. И потому, в следующую секунду она вновь принялась извиваться под ним, вырываться, но её любимый не желал обращать на слабые попытки хоть какое — нибудь внимание и чтобы вновь обездвижить певицу, Какаши в очередной раз прильнул к пухлым губам, грубо кусая, а потом следом зализывая языком.       Подловив момент, Харуно смогла всё же повернуть голову в сторону, чтобы вновь вдохнуть желанный воздух и наконец — то вразумить мужчину. Отвлекшись на оголенные участки кожи, ревнивец в туже секунду приступил их покрывать нежными поцелуями и именно в этот момент знаменитость, освободив одну руку, ударила его по лицу. — Какаши, черт тебя побери, да успокойся ты, наконец - то! — сорвалась Сакура, а по её щекам скатилось пару слезинок, которые тут же оставили за собой влажные следы.       Мгновение.       Еще одно.       Ничего не происходит.       Певица уже не обращала внимания на мужчину, она лишь прикрыв свои глаза, тихо лила слезы, которые стекали по горячим щекам и терялись в волосах.       Нависнув над хрупким созданием, Хатаке смотрел лишь в одну точку вперед себя, не видя никого и ничто вокруг. Его правая щека горела так сильно, что он невольно протянул руку и прислонил ладонь к месту удара. Складывалось такое впечатление, что к коже прислонили раскаленный утюг, который забыли выключить. «Что произошло?»       Осознание совершенного не сразу заполонило плывущее сознание мужчины, но тихие всхлипы девушки под ним, привели Какаши в чувства. Взглянув на неё сверху — вниз, и увидев плачущую звезду, в груди защемило от нестерпимой боли. «Чёрт! Что же я наделал?!» — С-сакура, — тихим шёпотом обратился он к певице, которая всё так же продолжала тихо плакать под ним. — Сакура, — твёрже и громче вновь обратился он, но и в этот раз никакого ответа не последовало со стороны девушки, лишь всхлипы стали тише. «Идиот! Ну почему я не смог сдержаться? Ведь столько времени у меня это прекрасно выходило, а именно в сегодняшний день я не смог удержать дикого зверя внутри…» — Сакура, — не спеша и аккуратно Хатаке дотронулся до её трясущихся ладошек, что закрывали заплаканное лицо, — посмотри на меня, — на что она лишь помотала головой из стороны в сторону несколько раз, тем самым говоря, что не сделает то, что так хочет от неё мужчина.       Медленно, но Какаши всё же понимал, к каким последствиям приведёт его опрометчивый шаг. Он осознавал, что после всего этого Харуно не захочет с ним разговаривать. Да что там уж разговаривать?! Она его видеть не захочет, будет всячески избегать, и он не удивится, если Сакура откажется от него. И в этом он был уверен на все сто процентов.       И от осознания всего этого дикая злость охватила мужчину, она начала давить на него с каждым вдохом всё сильнее и сильнее. И что самое интересное… Злость была на самого себя. На то, что к своим годам он так и не научился контролировать свои поступки и порой опрометчивые действия.       Убрав руку, которая до этого слегка касалась её кожи, мужчина резко привстал, а потом и вовсе соскочил с дивана, словно ошпаренный.       Из-за столь резкого движения со стороны Хатаке, Сакура замерла на месте, даже дыхание задержала, хотя ей удалось это с большим трудом, и внимательно начала прислушиваться к тому, что происходило в тёмной комнате. «Всё должно было быть не так… — начал размышлять Какаши, по пути подбирая свои вещи. – Да, я хотел поговорить с ней, хотел объясниться, но… — схватив упавший пиджак с пола, мужчина резко и быстро накинул его поверх рубашки, — не таким способом».       Кинув свой взгляд на диван в последний раз, где лежала его «Богиня», он печально улыбнулся. «Сакура теперь меня возненавидит… Да, всё так и будет. Потому что такое не забывается и не прощается просто так...»       И на этой ноте он поспешил покинуть помещение, да только в тот момент, когда его ладонь схватилась за ручку двери, намереваясь открыть её и уйти восвояси, другая ладонь, намного меньше его, но такая же горячая, как и его, схватила за ткань рукава, тем самым останавливая Хатаке. — Не уходи, — тихий женский шёпот раздался позади, — прошу…       Удивленно обернувшись к девушке, мужчина не смог подобрать ничего в ответ. Он лишь смотрел на хрупкое создание рядом, которое чуть содрогалось от прошедших рыданий. Какаши так же заметил, как по её щекам все продолжали литься слезы, медленно скользя по шее и скрываясь под одеждой. — Сакура? — Не уходи, прошу… Не уходи, — словно некое заклинание она вновь и вновь повторяла эти слова, смотря в пол перед собой. — Не оставляй меня одну! — и именно в этот момент, девушка поддалась вперед, уткнувшись в него, крепко обнимая. — Что? — удивления не было предела. — Что такое любовь? — вдруг ни с того ни сего, задала она вопрос, на который мужчина не мог отыскать ответа в данный момент. «К чему это она?» — С-сакура… — но словно не услышав его, она теснее прижалась к нему. — Так что такое любовь? — вновь задала Харуно предыдущий вопрос, но Какаши чувствовал, что будет продолжение, потому и молчал, дожидаясь его. — Всплеск гормонов? Химическая реакция на присутствие другого человека? — Сакура… — Что делают эти непонятные бабочки у меня в животе, стоит мне только подумать о… — Сакура… «Не нужно мне говорить об этом! Нет! Говори это своему парню…» — … тебе? «Хва... Чего?» — Почему я не узнаю саму себя? Почему хочу видеть только себя в твоих глазах? Почему? «Мне не послышалось?» — Сакура, — наконец — то он нашёл в себе силы договорить свою незаконченную фразу, — что ты такое говоришь? Как это понимать? — Какаши, — сколько себя помнил мужчина, с такой нежностью она его ещё не называла, — я влюбилась в тебя, и не спрашивай почему. Я влюбилась в тебя и не спрашивай зачем. Я не могу не думать о тебе. От твоего присутствия в моей голове я не могу уснуть по ночам. Я люблю тебя! — Но…       Переборов себя, девушка решилась взглянуть на него. «Выслушай меня, прошу…»       Тот спонтанный и жадный поцелуй, те горячие прикосновения к её телу подарили ей шанс… Хоть и маленький, но шанс. Надежду на то, что он всё же что – то, да чувствует к ней. Ведь не стал бы он её просто так целовать! И потому всего лишь от этой мысли, Сакура решилась открыться, решилась рассказать о терзавшем её все это долгое время чувстве. — Понимаешь, я никогда не верила в любовь с первого взгляда, пока… — отпустив его рукав, девушка отошла на пару шагов назад, не разрывая зрительного контакта между ними, — пока не обменялась взглядом с тобой. «Это точно не сон?» — Я хочу, чтобы ты поверил. Я хочу, чтобы ты меня пустил к себе. Ведь, — опустив голову, тем самым прикрыв лицо прядями, Харуно продолжила свое признание, — для любви все возрасты покорны? «Боже, что же я творю?»       Какаши больше не было сил терпеть, и быстро сократив расстояние между ними, он обхватил её руками, с нежностью прижимая к себе. Он никак не мог собраться, чтобы высказать, наконец – то, свое отношение к ней, чтобы признаться в своих чувствах, а она… Она собралась и произнесла это, сказала хоть и с трудом, но выказала свои чувства по отношению к нему. «Неужели это правда?» — Сакура, — тихо обратился он к ней, — что это? — М-м-м? — Насмешка или доказательство? — Ка… — Я боюсь… — признался он. — Я боюсь, что всё это не правда, что это самый прекрасный в мире сон. — Это не сон, Какаши, — так же тихо, как и он, дала ответ знаменитость, а потом мужчина завладел её губами, даря ей свою любовь и нежность.       Нежные руки взлетели вверх, тем самым теснее прижимаясь к нему. Сакура и подумать не могла, что её неразделенная, как она до этого считала, любовь, испытывала такие же чувства к ней. Его ладони, еле касаясь, скользили по утончённым изгибам фигуры, еще сильнее будоража напряженное тело и вновь ускользающее сознание. — Я боюсь, — произнес Хатаке, когда поцелуй прервался, но он был этому даже рад, потому как хотел тоже раскрыться перед ней, — закончить всё, так и не начав толком. — Несколько с лишним лет это не разница, — понимая, к чему весь этот разговор, ответила певица, счастливо улыбаясь. — Если понадобится, я найду миллионы доводов и миллиарды оправданий, но ты…

Только люби меня.