Ватерлиния

Не позволь никому открывать Безучастность зари. Не позволь никому говорить: «Мир оставил Великий». Да, оставил, да, не снисходил Веками, а тайно и Торжественно разводил Миллионы огней и врезался В сердца, и вцеплялся в пропащих. И звезды дрожащие место В пропащих вчерашних находят, В тех самых дырявых сердцах. Но в краткие миги взываем. Позвали. Присядет с нами. Восславим славно И вместе преломим хлеб. Над нашими головами Его крошки горячи, как пепел Всемирной страсти. Мир оставил — тебя же нет. О ком думал Он на кресте? Представь, Это ты был перед Его глазами! Расцарапанными, кровавыми. Мир оставил, и ты оставь. Не смейся, как он, но, как Он, Ненавидь людской холод и нить, Которой себя повязывают. Ниточка же гнилая. Набожность, золото, лики и рамы. Не ищи Его там под крышей. Ищи в радости, в скорби, в лавре. Не смотри на других. Они ведь другие. Смотри только вверх, Где твой дом оставлен. Если веришь — рождён не в мире. Ибо мир твой спасён, Ты ему расскажи С завязанными глазами... Чтобы не видеть ни горького Смеха, ни ножен, ни стрел, Устремлённых в тебя, Будто в глотку террора. Но ты новый пророк, Развязавшийся голос. Без цены, без отчаяния. Без страха. Без тела.