Шорох вереска

Poets Of The Fall — Fragile Ты стойко держала удар все эти годы, я знаю, Изнутри тебя душат слёзы, И ты мастерски избегаешь всего, Что может заставить тебя оплакивать потерю, Теперь не волнуйся, Ни к чему сожаления, Пришло время вздохнуть с лёгкостью…       Стеклянные колпаки масляных фонарей запотели. Лёгкое марево повисло в разгорячённом воздухе. Фили стоял в большой полукруглой купальне. Водная гладь колыхалась от движений гнома. Мыльная пена пушистым венком путалась в волосах, стекала по мускулистым рукам, белыми струйками скользила вниз по спине. Она вливалась в пузыристое кольцо, плотно охватывающее торс мужчины. Горячая вода доставляла гному невероятное удовольствие. Вдыхая смолистый аромат хвои, который заполнил каждый уголок просторного помещения, он устало закрыл глаза и неспешно намыливал голову. Фили тихо напевал себе под нос, пытаясь избавиться от навязчивого чувства, что за ним наблюдают. Оно не отпускало его со времён заточения в Гундабадских темницах. Однако сейчас за ним наблюдал некто более дружественный.       Нилоэла стояла рядом с приоткрытой дверью, ведущей в купальную залу. Женщина держала в руках чистые полотенца и одежду. Время бежало, отмеряя секунды. Ей казалось, что она находится здесь непозволительно долго. Нужно было либо войти, либо просто оставить стопку на тумбе, стоящей поблизости. Но Нило медлила. Вглядываясь в сизое марево, любовалась тем, кто ещё вчера был мёртв для неё. То мимолётное объятие при встрече не смогло полностью убедить женщину в реальности происходящего. Ей нестерпимо хотелось обнять его, почувствовать, что он не видение, не сотканный из тумана призрак; ощутить тепло кожи, дыхание и даже колючее прикосновение усов-косичек.       И всё же Нилоэла не находила в себе смелости, ибо долгое время старалась похоронить чувства, которые испытывала к гному за дверью. Она научилась жить без него и не знала как быть теперь. Надеть маску безразличия было бы проще всего, ведь долгое время Нило ковала её, словно броню. Каждый день с того самого момента, как женщина узнала, что её любимый пропал без вести, она старалась не думать о нём, чтобы не сойти с ума. Малышка Разар, похожая на своего отца как нравом, так и внешне, не позволяла погасить слабый огонёк, который, тлея, терзал сердце. Сейчас Нилоэла находилась на перепутье и была напугана.       Из передней послышался весёлый голосок Разар. Она что-то беззаботно щебетала, не обращаясь напрямую к матери. Нило положила стопку с одеждой и полотенцами на тумбу, деревянной походкой зашагала навстречу дочери. Женщина нашла малышку на кухне. Та сидела за массивным дубовым столом. Мотая короткими, но крепенькими ножками, девочка увлечённо ковырялась в баночке с мёдом и с удовольствием облизывала поблёскивающие пальцы. Не замечая присутствия матери, Разар что-то довольно бормотала.       — Маленький поросёнок, — улыбнувшись, покачала головой Нилоэла.       Малышка встрепенулась, охнув от неожиданности. Убрав руку из полуопустевшей баночки, она воскликнула со всей серьёзностью:       — Мама, нельзя же так пугать! Я чуть палец себе не откусила!       Нило спросила, округлив глаза, блеснувшие весёлой недоверчивостью:       — В самом деле?! — И тут же вскинула руки, примирительно сказав: — Извини, я больше не стану тихо подкрадываться. В следующий раз обязательно буду топать, как олифант.       — Или как Беорн, — улыбнулась Разар. — Кстати, он приглашает нас всех сегодня вечером к себе.       — Что значит всех? — Нилоэла не поняла почему дочь выделила это слово.       — Это значит, что тот дяденька тоже должен прийти, — ответила малышка, и её взгляд сделался решительным.       Выйдя из-за стола, Разар вплотную подошла к матери и, заглянув в глаза, прямо спросила:       — Кто он?       Простой вопрос поставил Нилоэлу в тупик. Она старалась никогда не лгать дочери без веских причин. Но сейчас женщина понимала, что от её ответа зависит будущее их всех. Опустившись перед девочкой, Нило взяла маленькие, измазанные мёдом ладошки в свои руки не боясь запачкаться. Лицо Разар было сосредоточено и не по годам серьёзно. Нилоэла знала это выражение. Она также знала, что дочь не отступится и добьётся ответа. Да, можно было солгать или сказать полуправду, но женщина понимала — Разар сразу почувствует неискренность, сколько бы её не было в сказанных словах.       Несколько мгновений Нилоэла собиралась с духом, вглядываясь в светло-голубые глаза малышки, доставшиеся ей от отца. Наконец, она промолвила:       — Он… — пауза затягивалась, делая воздух в груди раскалённым до бела… — он твой папа.       Разар опустила взгляд. Затем лукаво улыбнулась одним уголком рта и ответила:       — А… я знала. Прям сразу как сняла с него капюшон! — Девочка подозрительно прищурилась: — Он же больше не пропадёт?       — Ах, доченька… — выдохнула Нило.       — Прошу тебя мам, проследи за этим.

***

Потому что любовь, что ты чувствовала, всё ещё там, внутри, Может быть, она как выцветшее фото, Но я знаю, тебе не всё равно, не нужно скрывать, Если ты напугана — я здесь, рядом с тобой, Если ты заблудилась — я выведу тебя, И я дам тебе мир, хотя он так хрупок, Любовь — это лучшее, что есть в тебе, Любовь — это мир, хотя он так хрупок       Красноватый полумрак таял в остывающем воздухе. Фили сидел, бессильно откинув голову. Его руки, покоящиеся на камне, ещё хранящем жар огня, казались расслабленными. Невесомое прикосновение к плечу вывело гнома из сонной полудрёмы. Он непроизвольно содрогнулся, накрывая своей ладонью хрупкую ладошку.       — Извини… — хрипло произнёс гном. — Я не слышал как ты вошла.       — Не забывай, я наполовину хоббит, — с наигранной весёлостью откликнулась женщина. — Вот, принесла тебе полотенца и одежду, — голос Нило предательски дрогнул. — Возможно, она будет не впору…       — Спасибо, Нилоэла. Ты слишком радушна, — Фили благодарно погладил пальчики, которые стали жёсткими от бесконечных хлопот по хозяйству.       — Не стоит, — ответила Нило, поспешно убирая холодеющую руку с плеча гнома.       — Не такой приём я заслужил, — с горечью вымолвил мужчина, оборачиваясь к пытающейся совладать с собой Нилоэле. — Вся эта забота…       Он задохнулся от злости к самому себе, нарастающей внутри. Порывисто вскочив, гном сдернул со стопки с полотенцами, лежащей около него, одно. Нило вспыхнула и поспешно отвернулась. Вылезая из воды, мужчина наскоро обмотал полотенце вокруг пояса. Заметив, что Нилоэла отвернулась, гном виновато улыбнулся. Мягко развернув её к себе, Фили сказал, легко проводя тыльной стороной ладони по алеющей щеке Нило:       — Посмотри на меня, Веснушка. Пожалуйста.       Она послушно открыла глаза. Встретившись со взглядом, полным невысказанной нежности, робко улыбнулась и рассеянно прикоснулась к запястью Фили. Внезапно на её лице появилась тревожная озабоченность. Нилоэла взяла руки мужчины в свои и повернула ладонями вверх.       — О, Эру… — едва смогла вымолвить Нило, рассматривая старые шрамы, оставленные на запястьях гнома наручниками орков Гундабада.       Фили невольно вздрогнул, но не выпустил рук.       — Мне столько нужно тебе рассказать, — тихо сказал он. В хрипловатом голосе слышалась вина.       — Не сейчас, — эхом отозвалась Нилоэла, бережно прикоснувшись пальцами к дрогнувшим губам.