Битвы кулинаров

- Пресвятые костры инквизиции, - прошипела я, открывая глаза. Моему взору открылись уже знакомые белоснежные стены, ослепляющие своей идеальностью. Сонный лидер приподнялся на локтях, внимательно уставившись на мою спину. - ДжиМин? - нарочито медленно он приобнял меня за плечи, - как себя чувствуешь? - Н-нормально, - вдохнув как можно глубже, я попыталась выстроить в голове хронологию вчерашнего вечера, но воспоминания всплывали кусками, не позволяя вспомнить даже того, как мы умудрились доползти до кровати лидера. - Не подскажешь, как мы здесь оказались? - Где здесь? - видимо, он ещё до сих пор не проснулся, оглядывая обстановку затуманенным взглядом. - Что-то случилось? - Дай подумать. У тебя ушки чешутся? - первое, что пришло мне в голову. - Нет, вроде. - А петь не хочется? - Сейчас? - прохрипел он. - Точно нет. - Эм, может, покурить хочется? - Вообще-то я не курю, - заявила удивлённая рожица напротив. - Стоп, ты к чему клонишь? Изучив все детали, он несколько раз поменялся в лице: кровать была скомкана, форма официантки смирно лежала на полу рядом с его футболкой, а моё бренное тело прибывало рядом, облаченное в рубашку размера на четыре больше моего. - Только не говори, что мы... ДжиМин, чёрт, прости! - подскочив, словно ошпаренный, он рухнул на пол, продемонстрировав весь спектр отборного корейского мата. - А есть за что прощать? Ащ, нихрена не могу вспомнить, - взвыв, точно белуга, я присела рядом с шокированным блондином. - Не заморачивайся. Ничего не было, - я улыбнулась, слегка приобняв парня, но потом продолжила, - наверное. - Хён, просыпайся, - голос, раздавшийся в дверях, был ничуть не трезвее наших, но всё-таки ранней пташке хватило сил подняться с кровати без происшествий. - Ч-что здесь происходит? Только не он. Только не Рёук. Хоть Джастин Бибер в розовой балетной пачке, но не Рёук, умоляю. Но молитвы не были услышаны Господом Богом, а вот крики Кухонной феи, кажется, подняли на уши всё общежитие. - Коварная наглая воровка, - вопило заспанное существо в спортивных штанах, словно Карлсон кружа над нашими головами. - Ты уже и до лидера нашего добралась! Где твоя совесть? - Замолчи, Рёук, - потирая пальцами переносицу, блондин устало выдохнул, поднимаясь на ноги. - Ничего не было. Мы просто спали вместе. От такого заявления у парня отвисла челюсть, но орать он не прекратил. - Голова, - прохрипели голоса в коридоре. - Чего ты разорался там, а? Сонно зевая, в комнату зашли Сонмин, Кюхён, Шивон и Ынхёк, ведомые непреодолимым желанием заткнуть нашего жаворонка, но, заместо этого, лишь остались стоять в проходе. - ДжиМин, вы... Ну, ты проняла. Так вы, ну, это? - промямлило шикарное тело, пробираясь сквозь толпу наблюдателей в одних боксёрах и майке. - Лидер, как ты мог? - Да не было ничего, - к жаждущим подробностей мемберам присоединился теперь ещё и Донхэ, придерживая в ладони стакан с водой. - Эти два бревна были доставлены в кровать Крисом без каких-либо признаков жизни. И вряд ли они были хоть на что-то способны в таком состоянии. Итык был похож на Пиноккио. Вроде и живое, а всё-таки бревно, так что не нужно здесь паники разводить. Электричество моментально исчезло из помещения. Компания дружно выдохнула и посмотрела в мою сторону. - Вчера ты была неподражаема, - усмехнулся Сонмин, взглядом указывая на скомканную форму на полу. Так, неужели сознание решило поощрить меня хоть какими-то обрывками вечера? Лучше бы я оставалась в неведении. Целовалась я на брудершафт с Донхэ. А потом склоняла и трезвых "желторотиков", как их называл Кюхён. Под мою атаку попали трое: ЧанЁль, Крис и Лухан. Все трое пали в неравном бою. Так, теперь нужно бежать из страны, незамедлительно сменить имя, завести 10 кошек и спокойно доживать остаток жизни, до конца дней своих мучаясь угрызениями совести. Вспомнилось, что Крис неплохо целовался. Ладно, на счёт угрызений совести я погорячилась, но стыд от произошедшего меня не покинет до могильной плиты. - Я предлагаю собраться на кухне и восстановить всё, что происходило вчера. А пока будем всё обсуждать, я приготовлю вам супчик против похмелья. Меня научили друзья из Японии, - улыбнувшись сквозь силу, я почувствовала, как боль сковывает виски. - Хорошо, - все парни начали медленно рассредотачиваться по своим местам, но разгневанный Рёук даже не спешил покидать комнату. Как только мы остались наедине, он схватил меня за руку, прижав к стене всем телом. В его карих глазах я видела океан злости, ненависти и... обиды? - Ты решила разрушить всё, что мне дорого? - О чём ты? - искренне удивилась я. - Обо всём: сначала готовка, теперь хёны. Думаешь, тебе всё простят, бедная маленькая овечка? Я знаю, кто ты на самом деле. Лживая подлая... - Хватит, - влепив парню пощёчину, я постаралась высвободиться, но он усилил хватку. - Я не понимаю, за что ты так меня ненавидишь? Из-за готовки? Я не подойду больше к кухне. Из-за ребят? Не тебе решать, нравиться мне им или нет. Знаешь, как ты вчера меня подставил!? - О чём ты? - ухмылка его полностью вывела меня из себя, сотрясая всё нутро. - Из-за твоих выходок меня вчера уволили. Я любила эту работу. И теперь ты пытаешь перекрыть мне воздух полностью? Мне плевать на тебя, но если я не смогу заботиться о ЮнКи, то потеряю смысл жить. А ты, избалованный суповой набор, получаешь всё на блюдечке. Откуда в тебе столько яда? Слова били по самолюбию парня, что невозможно было не заметить. Он несколько раз поменялся в лице, крепче стискивая зубы и вжимая меня в стену. - Если ты так уверена, что сумасшедшая поварёшка, то зачем открываешь карты? Теперь я запросто могу уничтожить тебя, просто вышвырнув с работы. - Я не говорила, что ты сумасшедший, - высвободив обе руки, я крепко стиснула парня в объятиях, проклиная тот момент, когда вообще переступила порог этого общежития. - Прости за всё, прошу. Я знаю, что мне не выиграть эту войну, так дай мне хоть с достоинством покинуть поле боя, - заглянув в его глаза, я смогла прочесть в них лишь негодование. Апатия охватила парня. Не прошло и пары секунд, как он высвободился из моих объятий и отошёл на пару шагов назад. - Хочешь уйти с достоинством - играй по правилам, - прохрипел он, оставляя меня наедине с собственной беспомощностью. Он прав. Но я не хочу этого признавать. Что ж, Ким Рёук, я постараюсь играть по твоим правилам. Но поймёшь ли ты меня когда-нибудь, позволив стать и твоим другом?