Follow Me

Когда я очнулась, я увидела ужас. Это был полнейший ужас. Божья страсть. Моя смерть. Привет, я скучала, давно не виделись. Пауки. Для кого – то пустяк, но не для меня. Потому что на меня шло полтище этих ужасных геномодифицированных тварей! Они же ужасны! Восемь глаз, восемь ног, ужасные желваки… Я даже биологию из-за них прогуливала! Я попыталась сделать, как сказал Джейс. Дыхание, сердцебиение. Вроде все хорошо. Только пауки исчезли, как я оказалась в темноте. В темноте. Темнота. Это детский страх. А мне уже 16, я понимаю, что в темноте нет ничего страшного. Темноты не существует. Темнота - это лишь отсутствие света. Спасибо, Альберт, за такие умные слова. Пройдено. Следующий страх. Я стою в школе, в самом центре огромного круга, а вокруг люди, среди которых есть даже мои знакомые! И моя семья. Насмешки. О, да. Я боюсь, что люди меня засмеют. Та же схема. Дыхание, сердцебиение. Но это не работает! Я чувствую, что я должна сделать что –то другое. - Замолчите! Мне наплевать. Смейтесь дальше. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. – я не знаю с чего вдруг у меня возникло желание сказать это. Сработало. Я стою в поле, а на меня движется полтище собак. С их ужасных клыков капает кровь и слюна, а в их взглядах я вижу ненависть и жажду крови. Собаки. Я подождала пока одна из собак, самая большая подбежит ближе. Присев на колени, я оказалась на одном уровне с ней. Я смотрела ей в глаза. Думаю, в моём взгляде читалось то, что я не боюсь её. Не боюсь ужасного волкодава, сидящего в десяти сантиметрах от меня. В миг, собаки исчезли. Я осталась стоять на поле. Что – то заставило меня обернуться. То, что я увидела парализовало меня. Огонь. Столбы уничтожающего пламени, сжигающего траву, были выше меня раза в два. Они двигались невероятно быстро. Мне ничего не оставалось, как войти в этот огонь. Языки пламени прожигали одежду, я чувствовала запах горящей плоти. Мерзко. Я справилась. Но я осталась на том же поле. Мне в спину начало ужасно палить солнце. Выжигающее солнце. Это было ужасно. Опять запах паленой кожи, от которой меня вырвало. Господи, какой кошмар. Хочу, чтобы это скорее закончилось. Что –то внутри заставило меня повернуться лицом к солнцу. Я буквально чувствовала, как эта невообразимая мощь выжигает меня, превращая в пепел. Я от этой боли закричала. Все закончилось так же моментально, как и началось. В следующий момент я стою в плохо освещённой комнате. Мне хватило секунды, чтобы понять, что по мне ползёт минимум полсотни жучков. Кошмар. Я чуть не заплакала. Это настолько омерзительно, что мне кажется, будто меня снова вырвет. Хотя, чем? Насекомые. Я пытаюсь расслабиться и успокоиться. И мне удается. Но прежде эти букашки проникают везде. Везде. Нос, рот, уши, везде. После того, как букашки исчезли, я оказалась в белой, практически стерильной комнате. Передо мной стоял стол, на котором лежал пистолет. Я боялась поднять глаза. А когда всё же сделала это, увидела их. Маму, папу, Нику, Соню…и Эрика. Последний тут вообще не в тему. - Кэтрин. – я немного съёжилась от своего имени из уст Эрика. – Перед тобой пистолет. Там ровно четыре заряда. Ты должна убить свою семью. Или станешь бесфракционником. Выбирай. Убийство родных. - Простите меня. Помните, что я вас люблю. – из моих глаз уже вовсю катились слёзы, из – за которых изображение расплывалось. Но я взяла пистолет. Мои руки дрожали. - Не промахнись. – Эрик только подливал масло в огонь. Я не могла закрыть глаза, потому что тогда бы я промахнулась. Вдох. Выдох. Вдох. Выстрел. Выдох. Мертвое тело матери падает на пол. Глаза широко открыты и смотрят с… презрением…? Вдох. Выстрел. Выдох. Тело отца так же безжизненно падает. На лице такая родная и привычная улыбка. Вдох. Выстрел. Выдох. Ник. Он закрыл глаза. Знал, что он следующий. Вдох. Выстрел. Выдох. Соня. Я откидываю пистолет и рыдаю в голос. Мои любимые. Вдруг я просыпаюсь в кресле. Щёки мокрые от слёз, горло дерёт. Джейс прижимает меня к себе. - Тихо…Тихо…Все закончилось. – его шепот успокаивает меня. - Хм…Восемь страхов. Неплохо. Ещё бы соображала быстрее. Слушай, а на стрельбище стреляй также. Может мне распечатать лица твоих близких? Как думаешь, сработает? – холодный голос Эрика, из – за которого у меня мурашки по спине. Насколько надо быть черствым, чтобы сказать такое. В нем есть хоть что – то хорошее?