Цветочный юноша

Впервые я увидел его в саду. Цветы окружали белокурого мальчишку. Он сидел в компании разноцветов и улыбался. Звонкий смех был слышен во всех уголках оранжереи. Это был первый день в новом доме. Звездочет, работавший там, принял меня в ученики. Когда взору предстал замок, все его величие, я невольно ужаснулся. Неужели придется полжизни проходить по запутанным коридорам и темным комнатам? А астроном объяснил, что весь этот дом не так велик, как небосвод. Я видел бескрайние просторы небес в глазах того мальчика. Звезды отражались бликами, туманности — чарующей темнотой зрачков. Остальное светлое пространство серых глаз иногда оттенялось красным, иногда синим. Оно принимало в себя любой цвет окружающей среды и было в потрясающей белизне многогранным. Я видел в его глазах вселенную. Адонис – цветок. Длинноухие традиционно дарят новорожденным имена растений. Когда богатые люди узнали об этой традиции, на Человеческом Материке стало модно давать детям имена цветов. Но адонис – прекрасный цветок. Он выделяется из всего многообразия Ирисов, Юкк и Лилий. Я никогда не видел адонис и даже не знаю, как он выглядит. Но он обязан быть прекрасен. Лишь в это я хочу верить. Иначе и быть не может. Адонис — сын одного из самых влиятельных людей в Тересте, хозяина дома. Такие мелочи в детстве не имели значения, а длинные формулировки казались слишком скучными. Для меня он всегда был диковинкой, моей личной находкой. Когда я видел мальчика с цветочным именем, шагающего мне навстречу, вздрагивал от волнения и предвкушения. Адонис стал моей защитой от величия большого дворца, моим другом. Каждый день мы играли в саду. Время шло. Я не успел заметить, как его кудри перестали виться, блеск золотых волос потух, а кожа побледнела. Адонис заметно исхудал, стал по-мальчишески угловатым, но оставался все таким же прекрасным. Его аккуратный нос, четко выделенные ключицы, глаза-океаны… Цветочный мальчик превратился в юношу, однако остался веселым, озорным, легким. Чем больше я смотрел в его светло-серые светящиеся от счастья глаза, тем больше тонул в них. — Ирис… — лениво тянет Адонис имя, — у тебя волосы жесткие. Тонкая белая рука ложится на мою темную голову и ерошит. — А у тебя совсем мягкие, — ласково шепчу я, трогая его хвост. Адонис дотрагивается до своего затылка, опускает руку ниже, задевает мою ладонь. Невольно вздрагиваю. Дергаю за кончик ленты, и светлые волосы струятся по его плечам. Мы осознали, что любим друг друга, слишком поздно. Время — коварная вещь. Чувства — обманчивые и ненадежные товарищи. Без них ты не можешь, с ними тоже. Однажды Адонис не пришел в сад. Я прождал его два часа. Любимец цветов бежал ко мне со всех ног. Вид у него был нервный, встревоженный. — Брачная церемония, — шепотом, боясь, что вот-вот заплачет, пролепетал он. Эти два слова разделили мою жизнь на «до» и «после». — Давай убежим? — голос, словно мелодия неумелого пианиста: он нажимает не на те клавиши, часто ошибается, превращая произведение в нечто непонятное, некрасивое. Его глаза, его на миг потухшая вселенная, вновь загораются россыпью звезд. Адонис уж было хочет радостно кивнуть, но вдруг все звезды одновременно гаснут. - Нельзя, — мой цветок обреченно опускает голову, — Я подведу отца. - Я… мы вернемся. К свадьбе. Кажется, он ужаснулся, взглянув на мое лицо. Не знаю, что он в нем смог увидеть, но дрожащие руки Адониса коснулись моих щек. Слабый кивок. - Хорошо. Три дня забытья длились, будто тысячи лет, создавая временную ленту, врезая в память каждый момент, и в то же время они не длились ни секунды: словно быстрая вспышка, проносятся в воспоминаниях эти дни. Я целовал. Я кусал. Я обнимал. Мы овладели друг другом. Прекрасный сон, утекающий, как песок сквозь пальцы. Все вернулось на круги своя. Невеста Адониса оказалась красавицей: милая, заботливая. Ей пришлось забыть о своей возлюбленной ради брака с моим цветком. Какая ирония. Вся остальная моя жизнь — тень. Я смотрю на звезды, но вижу его глаза. Юноша с цветочным именем вскоре станет мужчиной и завладеет поместьем. Вся его легкость и безмятежность сменяется строгостью, даже жестокостью в какой-то степени. Точно не знаю. Мы стараемся не общаться без необходимости. Каждое слово дается со слишком большой болью. Когда случайно касаюсь руки — вспоминаю, как его тело прогибалось. Когда смотрю на губы — вспоминаю, как он стонал. Холодный пот, мурашки. Мы упустили свой шанс.