Private hell

У меня свой личный Ад превосходного качества. Я провёл там много лет, забавляясь со своими страхами.

Дура, она просто дура, таких ещё поискать надо... Шого смотрит на эту дуру и презрительно кривит свои гадкие тонкие губы. В глазах у него беснуется шторм, а во рту неприятно жжёт от запаха её отвратительно-сладких и слишком девчачьих духов. Малолетняя идиотка кружится вокруг придурка Аомине и что-то весело щебечет ему на ухо, тот равнодушно пропускает весь этот бред сквозь уши и продолжает разглядывать свои излюбленные журнальчики известного содержания. Розоволосая бестия отвешивает ему нехилый подзатыльник и заявляет, что этот бесчувственный эгоист — на этом моменте Шого готов выписать ей справку с диагнозом «абсолютная дура» — совершенно её не слушает. Дайки же спокоен как удав, ему всё по барабану, и он лишь вопросительно хмыкает, когда рядом раздаётся лёгкий топот её ног. Глупая, недалёкая Сацуки выбегает из спортзала, закрывая маленькими ладошками свои огромные и мокрые глаза. Хайзаки думается, что придурочный Аомине задел её чувства, и он, наверное, сочувствует ей, хотя... Нет, показалось. Хайзаки хочется истерично засмеяться, заржать в голос, унижая тем самым эту дуру, которая его ежедневно бесит уже вот как две недели. Хайзаки нравится издеваться над людьми, ему нравится их боль и страдания, и ему до рези в груди хочется видеть, как новый менеджер их команды будет выкручиваться из всего того дерьма, которое он ей уготовил. В конце концов, должны же быть и положительные стороны в таких переменах? Шого одну из них уже открыл для себя. И он уверен: это должно быть чертовски весело...

***

— Иди-ка сюда, Хайзаки!.. — грозный возглас капитана заставляет Шого немного нервно повернуть голову в его сторону и сменить направление. Аура у Ниджимуры тёмная-претёмная, поэтому даже невозмутимому и плюющему на всю эту хрень, связанную с ежедневными обязательными тренировками, Шого становится не по себе. — Быстрее! Шого ничего не остаётся, кроме как повиноваться. Этот тиран, а по совместительству и капитан баскетбольной команды средней школы Тейко, был единственным человеком, способным указывать Хайзаки и управлять им. За это Шого его терпеть не может, но всё же исполняет все эти просьбы-приказы, потому что мозги у него ещё остались и инстинкт самосохранения тоже. — Где ты был? — Шузо буквально рычит, едва сдерживая эмоции. А Шого медленно считает про себя до десяти. Раз, два, три, четыре, пять... Резкий удар по голове выбивает из черепной коробки всякие мысли о том, чтобы в следующий раз прогулять тренировку ради видеоигр. Боль острыми волнами расходится внутри его сознания, и Шого едва ли не теряет равновесие. Рядом раздаётся внезапное и очень раздражающее: — Хайзаки-сан, Ниджимура-сан... — писклявая девчонка подлетает к ним и испуганно переводит свой вишнёво-алый взгляд с одного парня на другого. Шого захлёбывается приторной патокой её глаз и крепко сжимает зубы — то ли от неприятных ощущений после атаки капитана, то ли от переизбытка сахара на языке. Дура склоняется над ним и вопросительно заглядывает ему в глаза: — Хайзаки-сан, с вами всё в порядке? — Шого уже хочется ответить ей, что нет, блять, не в порядке, потому что она рядом, задаёт тупые вопросы и раздражает одним своим присутствием, но благополучно молчит, потому что Шузо по-прежнему стоит сбоку и сверлит его тёмным недовольным взглядом. — Оставь его, Момои-сан, он заслужил, пойдём, мне нужна твоя помощь, — капитан разворачивается и уходит, розоволосая идиотка обеспокоенно смотрит на злого как чёрт Хайзаки, и на её лице отражается сомнение. Шого думается, что можно было бы ляпнуть что-то едкое и грубое, но голова сильно кружится, и забивать её ненужными мыслями нет никакого смысла. Дура же что-то для себя решает и отправляется следом за Ниджимурой. Шого смотрит ей в спину и отмечает, что у этой Сацуки Момои отличный зад. На лице появляется хищный оскал, не предвещающий ничего хорошего.

***

И всё же Хайзаки прав: дура дурой. Другого объяснения её поведению у него не находится. Юркая девчонка носится из угла в угол, пританцовывает и поёт себе что-то под нос, рядом лежит выдохшийся после тренировки Дайки и из-под прикрытых глаз наблюдает за суетой подруги детства, а Шого всё силится понять, что на эту идиотку нашло. Шатается, вертится и излучает вселенское добро, это выводит из себя, заставляет стягивать край потной футболки и отводить взгляд от поднимающейся при каждом движении коротенькой юбочки. — Эй, Сацуки, прекрати уже, в глазах рябит, — голос у Аомине глубокий и хриплый, но девчонка, напоминающая заведённую юлу, слышит его и резко останавливается, непонимающе глядя на баскетбольного раздолбая: — Дай-чан, ты ведь знаешь, я сегодня иду с Ми-чан и Аки-чан по магазинам, я так рада, что они позвали меня, я хочу, чтобы мы стали настоящими подругами! Шого скрипит зубами от интонаций её голоса и идёт к кольцу, чтобы подобрать лежащий на полу мяч, но не успевает он дойти до середины площадки, как в него кто-то врезается, утыкаясь своим маленьким носиком ему в живот. Сацуки, легкомысленная, забывшая о чьём-либо присутствии в спортзале Сацуки смущённо выдыхает и поднимает взволнованный взгляд на ухмыляющегося Хайзаки. — Простите, Хайзаки-сан, я вас не заметила, — её тонкий вибрирующий голосок отдаётся в голове, плавит мозги и норовит раздробить сознание на несколько сотен кусочков. Шого определённо нравится то, что за исключением капитана, только его она называет по фамилии и с суффиксом «-сан». Это значит, что его боятся, это значит, что взбалмошная девчонка не станет промывать ему мозги своим наивным «Давай станем лучшими друзьями», и это несказанно радует, ведь Шого ненавидит весь этот розовый сахар, от которого тянет блевать. Он не верит в дружеские узы, он уверен: каждый хочет воткнуть тебе в спину нож, и это бесит-бесит-бесит... Поэтому он бьёт всегда первым и только в лицо. — Будь аккуратнее, Момои-сан, — от того, как он копирует интонации Ниджимуры в обращении к ней, её передёргивает, а ещё ей кажется, что за этим предложением скрывается что-то другое, что-то, что он не захотел высказать вслух. Впрочем, аналитические способности Сацуки Момои всегда были высоки, а потому она абсолютно права. «Держись от меня подальше, дура». Шого разворачивается и подходит к мячу, берёт его в руки и, не задумываясь о траектории полёта, бросает в кольцо. Розоволосая смотрит ему в спину и о чём-то усердно думает, Хайзаки ощущает, как внутри него кто-то безумно смеётся. В глазах у него полыхает адское пламя, а в груди дребезжат ужасные вопли его ручных чудовищ, что тянут свои безобразные руки к шее этой ненормальной идиотки. Так хочется свернуть её, ощутить под ладонями замирающий пульс и увидеть потухающий отблеск её зрачков, но ещё рано. Слишком рано, он ещё не наигрался. А поэтому его личный Ад зажигается новым всепоглощающем огнём.

Там всё со вкусом, роскошно и так сексуально. И хотя бывают и слёзы, у меня всё под контролем.

У мудака с острой улыбкой на лице и криками смертников в омутах глаз всё под контролем, а у дуры с шелухой вместо мозгов нет и шанса выиграть у него. Он всегда победитель, это закон, и он предвкушает собственную победу.

***

Хайзаки рад, Хайзаки чертовски доволен собою и самую малость благодарен придурку Аомине за его длинный язык. Разговорить его не составило труда, а тот сам благополучно выдал всю нужную информацию. Всё, что касается недалёкой дуры, их знакомства и, что самое главное, её страхов. О да, он ждёт, когда их новый менеджер зайдёт в свой кабинет и увидит двух симпатичных лягушек, перевязанных розовыми ленточками. Он ждёт, когда можно будет наблюдать за испуганным выражением лица, дрожащими губами и руками. Это потребность, это его потаённое желание. Девчонка бесит, бесит и притягивает к себе, а потому Шого решает выбить джек-пот. Из соседнего кабинета раздаётся оглушительный визг, а после дверь открывается с такой силой, что чуть не убивает проходящего мимо Шинтаро. Розоволосая идиотка несётся прочь от злополучного помещения, не замечая ничего вокруг, и несильно толкает любителя гороскопов, отчего тот роняет на пол какую-то дурацкую фигурку пингвина; естественно, она разбивается, а удивлённый Мидорима непонимающе хлопает длинными ресницами, а потом со злостью разворачивается в сторону, куда убежала Сацуки Момои. Хайзаки сгибается пополам: вот же дура, такого даже он не ожидал. Чокнутая девка, успевшая испортить утро не только себе, но и чудику в очках. Браво, такого идиотизма он давно не видел. А впрочем, и бедняжку понять можно: ну кто не испугается, когда на твоём столе сидят две такие страшные лягушки, прожигающие тебя своими огромными глазами. Хайзаки чувствует себя удовлетворённым, это только начало, но и оно уже приносит свои плоды. Пора бы продолжить весь этот фарс... — Момои-сан, ты где? — голос его нарочито мягок и насмешлив. Он идёт на крышу, где обычно отдыхает Аомине и куда ураганом влетает она, чтобы хорошенько наподдать ему. Девчонка стоит около перил и тихо рыдает, обнимая себя за плечи. Представшая перед ним картина заставляет Шого грязно ухмыльнуться, и он медленно подходит к ней, облокачиваясь на поручень, становится сбоку и рассматривает её профиль. — А? Хайзаки-сан, это вы? — дура наконец-таки замечает его и резко разворачивается, задевая его руки плетьми длинных розовых волос, от которых пахнет какими-то травами с едва уловимыми нотками дикой вишни. — Что вы здесь делаете? — Увидел тебя и пришёл спросить, что случилось? — Шого щурится, скрывая в зрачках глаз насмешливых чудовищ, обнажающих свои пошлые оскалы и клацающих острыми зубами. — Я... У меня в кабинете сидели две лягушки, — идиотка краснеет и закусывает нижнюю губу, а потом опускает взгляд и смущённо продолжает: — Я испугалась их, вот и убежала. — Как нехорошо! Наверное, сильно испугалась? — Хайзаки рискует, но ему так хочется услышать в ответ искреннее «Да», что он забывает о возможном провале и с интересом наблюдает за выражением её лица. Девчонка не смотрит на него, а всего лишь задумчиво пялится на свои переставшие дрожать руки и совершенно спокойно выдыхает, задавая вопрос в пустоту: — Я только одного не понимаю: кто мог это сделать? — и в голосе у неё ни следа страха, и в глазах абсолютный покой. Хайзаки злится: дура, которая смогла так быстро прийти в себя, сейчас просто-напросто анализирует ситуацию, размышляет над причинно-следственной связью всего происходящего вместо того, чтобы биться в истерике и лить слёзы. Твою мать, вот же дура! Его бесит, что она не оправдала его надежд, и это заводит ещё больше. Он, не задумываясь о цели своего следующего шага, решает идти ва-банк. — Я. — Вы что-то сказали, Хайзаки-сан? — Сацуки отвлекается от своих мыслей и вопросительным взглядом сканирует вдруг потемневшее лицо Хайзаки Шого. — Читай по губам: это сделал я. — Н-но зачем? — вот теперь Хайзаки доволен результатом: в вишнёвых морях её радужек расплываются волны непонимания и какого-то химического страха, не от этого глупого, ничего не значившего розыгрыша, а от осознания того, что сделали это намеренно и не ради хорошего исхода этой безобидной шутки. Как раз-таки наоборот: не хотели, чтобы всё это было безобидно и светло, нет, совсем не так. И на лице Хайзаки это написано чёрным по белому — на лице его тени и злая ухмылка, и от этого уже по-настоящему страшно. Момои пятится назад, не совсем понимая, что происходит, а Шого пронизывает каждый сантиметр её души глубоким хищным взглядом и подходит ближе, наклоняется к её уху и шепчет так, что по коже пробегает табун мурашек: — Мне было скучно. И ты должна была это исправить. Поздравляю: у тебя получилось. Я хотел видеть в твоих глазах настоящий ужас, и знаешь, мне понравилось то, что я увидел. Хайзаки уходит, оставляя малолетнюю дуру в полной растерянности. Внутренние демоны клокочут и рвут изнутри, жаждут хлеба и зрелищ. Хайзаки поддаётся их напору...

***

Ну, в общем, я должен вам сказать, Что ж, я должен вам сказать, что горжусь своим личным Адом.

Теперь эта дура обходит его стороной, шарахается при каждой их случайной встрече и фальшиво улыбается, скрывая настоящий страх за приторным изгибом манящих губ. Шого нравится, но что-то не даёт ему покоя: его конкретно бесит то, что гадкая девчонка не выглядит разбитой, она искренне смеётся, когда придурок Аомине бьётся в истерике из-за того, что Ниджимура выкинул один из его журнальчиков, она смущённо хлопает ресницами и протягивает удивлённому Шинтаро новую фигурку, она помогает высокомерному ублюдку, считающему себя абсолютным, и дарит пакет, доверху набитый всевозможными конфетами, Мурасакибаре. Всё это несказанно раздражает и вводит в ступор. Как, чёрт возьми, ей удаётся выглядеть настолько чистой и беспечной, и почему она не убежала отсюда с криками, хотя должна бы, ведь ей в открытую угрожали, и не кто-нибудь, а сам Хайзаки? Этого он, пожалуй, не понимает и поэтому хочет запятнать её ещё сильнее. Эта дура сама подписала себе приговор.

***

Злоба и жадность дозревали, а затем настаивались, Пока я не смог преобразовать их во что-то более полезное.

Хайзаки, наверное, сам не понимает себя, но внутренние голоса шепчут ему, что он поступает правильно. Они рокочут, гадливо смеются и кусаются обидными фразами. Хайзаки иногда даже больно, и злость на эту слабость он предпочитает раздаривать другим. Больше всего достаётся легкомысленной дуре с сияющей улыбкой и какими-то чересчур спокойными и добрыми глазами. В конце концов, это весело, и Шого не упускает ни одного шанса, чтобы испоганить жизнь хорошенькому менеджеру их команды. Когда Сацуки Момои открывает дверь в столовую, на голову ей выливается ведро ледяной воды. Выглядит это круто, она — униженная и растоптанная — натыкается на хищный взгляд полыхающих глаз и понимает, что есть что-то, что она не учла. Под оглушительные свисты и аплодисменты мужской половины зрительской аудитории она убегает прочь. А Хайзаки в этот момент думает, что её полупрозрачная тоненькая кофточка была кстати. Теперь Хайзаки Шого знает, что, кроме отличной задницы, у их менеджера есть ещё и аппетитная грудь. С этого момента у безмозглой идиотки начинается череда неудач. Она находит свои изрезанные учебники и тетради в разных частях школы, получает интересные подарки в виде протухших яиц в школьном шкафчике или двух-трёх клубничных жвачек в волосах. Рискует жизнью на каждой тренировке баскетбольной команды, потому что все передачи лёгкого форварда Хайзаки Шого непременно летят ей в голову, за что тот, насмешливо улыбаясь, извиняется и просит быть осторожнее. А ещё она получает статус главной неудачницы школы, потому что если что-то происходило, то это обязательно происходило именно с ней. Чудовища внутри него смеются, и Ад Хайзаки Шого горит в тысячи раз ярче. В следующий раз Хайзаки светится от счастья. Он скалит зубы и чего-то ждёт. В женской раздевалке после урока физической подготовки раздаётся возмущённый вопль одной небезызвестной дуры. Шого хитро жмурится и поглядывает на свою школьную сумку, из которой выглядывают вещи Сацуки Момои. Мудак и его демоны считают, что шоу продолжается. Вот только что-то идёт не по плану... Идиотка выходит из раздевалки, и в глазах у неё беснуется шторм, на губах сияет лёгкая смущённая улыбка, а на щеках дребезжит неровный яркий румянец. Хайзаки шипит: вот же дура! Сацуки спокойна и непоколебима, она не обращает внимания на удивлённые и некоторые насмешливые взгляды, не обращает внимания на ступор лёгкого форварда их баскетбольной команды и, плавно покачивая бёдрами, подходит к нему с вполне осознанной целью кое-что у него забрать. Кремовый кружевной лифчик и трусики в тон ему ей определённо идут. — Шого-кун, не мог бы ты вернуть то, что принадлежит мне, — голос её приторный и впервые насмешливый, в глазах у неё полыхает пламя и смеются чужие чудовища. Хайзаки находится в прострации, он не понимает, что происходит, куда делась безмозглая дура и кто стоит перед ним сейчас. Ему не по себе от её взгляда, в голове мечутся мысли, и он не может собрать их воедино. Это бесит-бесит-бесит, и поэтому он старается прийти в себя. Получается не сразу. — Ты имеешь в виду это, Момои-чан? — он пошло ухмыляется и двумя пальцами вытаскивает из сумки её кофточку. Девчонка вторит ему: фальшиво смущённо улыбается и только кивает в знак согласия. Она наклоняется к его уху, из-за чего нихрена не понимающий Шого утыкается в аппетитную грудь носом, и горячо шепчет: — Шого-кун, если тебе так нравятся мои вещи, мог бы просто попросить, я бы с радостью одолжила тебе пару моих кофт, — менеджер разворачивается и уходит, и за ней тянется шлейф победительницы. Хайзаки улыбается: он проиграл этот раунд. Чёртова дура...

***

У Сацуки есть отличительная черта: она идиотка. Хайзаки думает, что это диагноз и это не изменится. Но Хайзаки рад. Почему? Наверное, на этот вопрос у него нет ответа. Потому что с Сацуки всё не так, как с тупыми курицами, которых он разводит на свидания и последствия этих самых свиданий. Сацуки — шкатулка со вторым дном, и Шого даже ловит фейлспам, когда понимает, что в голове выворачивает такие странные литературные сравнения для некогда раздражавшей его дуры. Менеджер теперь не раздражает, менеджер завлекает, хочется заполучить её, но в груди ноют и ревут отчаянные демоны, норовящие изничтожить её, растоптать и пустить пеплом по ветру. Хайзаки — слабый, на самом-то деле, он не привык противоречить им, да и не хочет он сейчас этого. Ему хочется владеть этой странной, чертовски сексуальной Сацуки Момои, и плевать, какие тараканы у неё в голове... Хайзаки не так важно, что она за человек, потому что это действительно тупо — пытаться понять женщину. К тому же, как он может понять другого человека, если не понимает себя?.. Хайзаки просто-напросто не знает, кто он на самом деле...

***

Там всё со вкусом, роскошно и так сексуально. И хотя бывают и слёзы, у меня всё под контролем.

Шого понимает, что всё рушится, когда она приходит к нему домой, чтобы передать заболевшему однокласснику домашнее задание. Шого понимает, что теряет контроль, свою агрессию и желание растоптать навязчивую дуру. Он теряет себя и своих чудовищ... — Здравствуй, Шого-кун, как ты себя чувствуешь? — Шого удивляется тому, что она сумела попасть в его дом, ведь он ещё с утра попросил мать не пускать никого к себе. Но, видимо, обворожительной и вежливой Сацуки всё по плечу. Хайзаки долго смотрит на неё, пытаясь найти в глубине её добрых и взволнованных вишнёвых глаз ложь, но не находит её и поэтому, растягивая губы в широком оскале, отвечает ей крайне неприличным тоном: — До того, как ты пришла, всё было не так радужно, но теперь очень и очень даже неплохо, — его взгляд скользит по округлой груди и спускается на аппетитные бёдра девушки, отчего та краснеет. — Я принесла тебе фруктов, чтобы ты поправлялся быстрее, и домашнее задание, чтобы не упустил программу. — Неужели Момои-чан думает, что меня это интересует? — Хайзаки насмешливо фыркает и жестом приглашает идиотку сесть на стул. С чего такое радушие, он не знает. — Действительно. Но тебе стоит подумать о том, что если в ближайшее время ты не появишься на тренировке, Ниджимура-сан три шкуры с тебя спустит, — девчонка говорит это с милой улыбкой на лице, и Хайзаки поверил бы в искренность её заботы, если бы собственными глазами не видел адских существ в глубине её горящих глаз. — Волнуешься, Момои-чан? — Без тебя скучно. Выздоравливай, — беззаботная дура легко поднимается и уходит, мягко прикрывая за собой дверь. Хайзаки путается, он, пожалуй, не понимает, зачем ей это всё. Что скрывается за её смазливым личиком, скольких демонов прячет она, и скольким людям она успела запудрить мозги? Хайзаки считает, что это игра, и он принимает её правила...

***

Она не боится, это он понимает, когда милая, весёлая Сацуки-чан играет с ним в карты на раздевание. Аомине матерится и просит их прекратить этот идиотизм, он уже готов вырвать Шого глаза с корнем, но абсолютно бесстрашная дура лёгким движением руки заставляет того заткнуться. — Если я выиграю, ты исполнишь моё желание, — говорит она, а Хайзаки лишь грязно улыбается и, кивая, отвечает: — А если я, то желание загадываю я. — Согласна. Играют они в покер. Смотрят друг другу в глаза и пытаются дотянуться взглядом до самой сути оппонента. Счёт почти на равных, но... У мудака с острой улыбкой на лице и криками смертников в омутах глаз всё под контролем, а у дуры с шелухой вместо мозгов нет и шанса выиграть у него. — Вскрываемся, — Хайзаки щурит свои блядские глаза и облизывает палец кончиком языка. — Каре. У Ниджимуры, который наблюдал за их противостоянием, расширяются глаза, а Аомине нервно хрустит костяшками пальцев, желая набить морду ублюдку, который совершенно точно мухлевал. Но... — Флэш-стрит. Ты проиграл, Хайзаки-кун, — Момои улыбается и сбрасывает карты в сторону. Хайзаки не то чтобы удивлён, он растерян, в груди трепещут ручные демоны, требующие убить стерву прямо здесь и сейчас. Но вместо этого Шого лишь поднимает руки в сдающемся жесте и елейным голосом задаёт волнующий всех присутствующих здесь вопрос: — Ну и что за желание загадает мне наш менеджер? Дура прикладывает палец к губам и делает вид, что задумалась. Хайзаки это бесит, потому что он уверен: она запланировала это с самого начала и знает, что хочет загадать. Чёртова лицемерка. — Сходим на свидание, на котором ты расскажешь мне о себе. Занавес. Все в шоке. Хайзаки тоже. Уму непостижимо! Нет, она точно дура. Каждый знает, что Хайзаки не интересует ничего, кроме секса. Он качает головой: больная идиотка. В голове крутятся мысли о том, что всё кончено. Чудовища в его личном Аду рукоплещут и орут, срывая глотки.

Ну, в общем, я должен вам сказать, Что ж, я должен вам сказать, что горжусь своим личным Адом.

— Хорошо. Хайзаки Шого думается, что у Сацуки не все дома, но это её проблемы...

***

Они идут в кино, Шого не в восторге, ему, если честно, совсем не нравится эта затея. Сацуки Момои уже не бесит так сильно, но настораживает, верить ей он не стал бы ни за что в жизни, потому как в её маленькой розоволосой головке слишком много тараканов. Она, возможно, и Акаши перещеголяет в этом. Женщина, одним словом, что с неё взять?.. Шого старается не сорваться и не наговорить кучу пошлых гадостей, ему всё же интересно, чем это кончится, поэтому он собирается сыграть приличного молодого человека, ведущего свою любимую девушку в кино на какую-то романтическую хрень. — Ты слишком много думаешь, Шого-кун, на тебя не похоже, — смех у неё радужный и сладкий, от него тянет блевать, но Хайзаки сдерживает этот свой искренний порыв и не отвечает на явную шпильку, брошенную в его сторону. Вместо этого он задаёт вопрос, на который хотел бы услышать честный ответ: — Боишься? — С чего бы, Шого-кун? — дура кокетливо хлопает ресницами, и баскетболист чувствует, что его поймали в ловушку. — Ты ни капельки не страшный. — Неужели? — Ты о том случае на крыше? — Сацуки не спрашивает, она утверждает, а Шого не покидает ощущение того, что он проиграл ещё в самом начале. — Ты всегда пытаешься казаться не тем, кем являешься на самом деле? — Пф, говоришь так, будто знаешь меня. — Думаю, я смогла разгадать твою тайну, Шого-кун. Ты не такой ублюдок, каким хочешь выставить себя, — дура говорит уверенно, будто и вправду всё это время проводила над ним опыты, тестировала, пытаясь добраться до самой сути Хайзаки Шого. Это бесит. Он резко разворачивается и вжимает обескураженную девушку в стену. Наклоняется к её уху и, опаляя мочку жарким дыханием, угрожающе шепчет: — Не лезь в мой Ад, детка, иначе пожалеешь. — Ты волнуешься, Шого-кун? Ну-ну, это всего лишь игра, просто игра... — она облизывает губы, отчего у Хайзаки сносит крышу. Хайзаки грубо целует ненормальную дуру, у которой абсолютно точно нет инстинкта самосохранения. Исследует языком её маленький горячий ротик и утробно рычит, отчего та беззаботно смеётся и даже не думает его останавливать. Поцелуй получается страстный, в нём они борются, выясняют, кто из них двоих всё же оказался искуснее и сильнее. Точного ответа получить они не могут — кислород кончается раньше. — Угомони их раньше того момента, когда они сожрут тебя полностью, Хайзаки Шого, — безмозглая идиотка тычет пальцем ему в грудь и не улыбается, глядя удивлённому парню в глаза. Она уходит, а злому как чёрт Хайзаки хочется что-то сломать...

***

Ну, в общем, я должен вам сказать, Что ж, я должен вам сказать, что горжусь своим личным Адом.

Он действительно гордился им. Он был сильным и гадким. Он был чудовищем, но долбанутая на всю голову Сацуки Момои смогла заставить его усомниться в своей неуязвимости. Она смогла найти его демонов, смогла разгадать страшную тайну ублюдка, который плевать на весь мир хотел. Она ворвалась в его жизнь шумным ураганом. Приторно-сладкой мечтой, от которой сводило зубы и сжимались в бессильном желании скрутить ей шею кулаки. Она сломала всё, что можно было, и всколыхнула внутри те чувства, которых Хайзаки ещё не испытывал и испытывать не хотел. — Чёртова дура... — Хайзаки матерится и желает стереть со своих губ вкус вишни и паприки, но ничего не получается. Он понимает: он запятнан, запятнан ею. Внутри чудовища воют и требуют жертвоприношения, но, как ни странно, Шого шлёт их далеко и надолго. Он не понимает, кто он на самом деле, и это бесит ещё сильнее, чем раньше. Он всё ещё ожидает ножа в спину... Это длится вечность, Хайзаки роет себе яму, разъедает внутренности своим же ядом и пытается не упасть. Он не знает, что делать, зато он знает того, кто знает. У дуры урок, Хайзаки в общем-то всё равно. Он стучит в дверь и просит Сацуки Момои выйти в коридор. Та извиняется перед учителем и лёгкой поступью выходит к нему. В глазах у неё какое-то странное понимание и... надежда? Хайзаки ухмыляется и, схватив пальцами её подбородок, приподнимает её лицо и целует. Мягко и осторожно, умоляюще. Это совсем на него не похоже, но дура, кажется, понимает всё и без слов. Он произносит прямо ей в губы: — Расскажи мне, кто я есть...

***

Шого думал, что Сацуки Момои — дура, но вот дурой она как раз-таки и не была. Просто у Сацуки Момои были свои планы на чудовищ его внутреннего Ада...