Бетмен + Джокер =?

Воображение… И что же я в нем рисую – только свой любимый образ – темный силуэт, он высок, мускулист, особая примета – острые уши летучей мыши…. Конечно – Бетмен, Бэтси, мой любимый Бэтси, как же без него?…. Я могу подорвать: школу, магазин, пожарников, полицейских, мост, э… Что там еще… Конечно – весь город! Этот чертов Готем мне уже надоел, сколько бы я не пытался изменить течение жизни в нем. Оно все равно возвращается в прежнее русло… Как печально, что ты, Бетси, не понимаешь меня, да ты вроде и не собираешься меня понимать, тебе, думаю, уже надоело ловить меня и сажать в психушку, надоело спасать людей, большинство из которых, заметь, тебя ненавидят, презирают за то, что ты носишь маску, ты, Бетси, пытаешься им помогать, оберегать их, но они ведь не просили твоей помощи, ты сам взял в руки свое бремя и теперь тебе тяжело его нести, но этого хочешь ты сам, именно ты, и никто другой. Ты все еще не хочешь понять то, что ты им уже не нужен, они просто не замечают тебя, твои погони за мной уже никого не удивляют. Если бы мы с тобой проехали в метро или в автобусе – нас бы с тобой никто не заметил – мы обыденность этого города, но совсем недавно все было по-другому, и было куда веселее, чем сейчас… Джокер сидел на перилах моста, сложив пальцы домиком, и смотрел на темные воды реки. Ветер трепал его волосы и длинный плащ, от этого он походил на куклу, оставленную без присмотра на улице, всеми забытую, грязную, несчастную марионетку. Да именно таким стал Джокер, за все время пребывая то на улицах и в борделях Готема, то в психушке Аркхема. Он стал противен, не только всем, но эта частичка отвращения вкралась в его душу и теперь он, анализируя самого себя чувствует себя ничтожеством, без каких-либо сожалений к себе. Ночной страж уже с час наблюдает за Джокером, находясь в нескольких метрах от мародера. Он, внимательно не отрывая глаз, следит за неподвижной фигурой. Он только моргнул, а Джокера уже нет! Страж метнулся на то самое место, где секунду назад сидел балагур и только краем глаза заметил белую пену на темных водах реки. В панике он автоматом прикрепил трос к перилам и бросился следом за самоубийцей. Вода была ледяная, такая, что сам Бетмен еле мог двигаться, а еще вдобавок на нем был плащ и все атрибуты, тело Джокера медленно, но верно опускалось на глубину, глаза закрыты, на лице приятная улыбка – он счастлив, что все закончилось… Приятное тепло разливается по телу, но ведь вода холодная и почему мой мозг все еще работает, почему я слышу биение своего сердца?! Джокер открыл глаза: он видел потолок, высокий, с орнаментом, люстра не горела, в свете луны ее хрустальные подвески переливались причудливым светом, окно открыто и теплый ветерок, слегка колышет шторы, луна заглядывает в окно и как бы спрашивает «Все в порядке?». Горячая рука дотрагивается до лба и до Джокера окончательно доходит, что он жив и что рядом кто-то есть и смутно он думает, что это Харли, повернув голову, он видит перед собой…. — Бетмен?! Но тот не ответил, лишь со вздохом сел рядом на постель. Сердце Джокера прыгало толи от радости, толи от удивления, но его щемило так, словно сбылась несбыточная мечта. В ступоре он осмотрел себя: на нем, вместо его плаща, фиолетовой рубашки, зеленого сюртука, черных брюк и ботинок было только одеяло – и все… его тело с множеством затянувшихся ран и порезов, больше походивших на рубцы, горело теплом. Мускулы чуть напряжены, но они болели так, словно его били долгое время. Вскоре Джокер перевел глаза на Бетмена, а тот удрученно смотрел на спасенного. Он все также в маске, плаще и, когда он встал с постели, остался мокрый след. Страж стал уходить из комнаты, как его вдруг остановила рука, легшая на плечо. — Вот так просто уйдешь, не сказав ни слова, не ударив? Бетмен отрицательно покачал головой. — Что, даже в Аркхем не сдашь? — Нет… Джокер вздернул бровью и странно улыбнулся. — И что теперь? — А чего ты хочешь? Ты стоишь голый предо мной, в моем доме – ты гость… С этими словами Бетмен улыбнулся и снял маску с лица, перед Джокером предстал Брюс Уэйн. По лицу Джокера скользнула удовлетворенная улыбка. — Без масок? — На тебе ее тоже нет. Конечно, теперь нет, вода смыла грим, и обнажил лицо с рубцами, идущими по щекам, от уголков губ к скулам. Лицо Уэйна было усталым, но довольным. Горячие губы Джокера оставили след на щеке Стража, от этого последний удивленно посмотрел на балагура. Руки обхватили шею, горячее тело прижалось к мокрой одежде, в ответ руки Брюса сомкнулись на спине Джокера в объятиях. Альфред, шедший по просьбе Брюса с чаем, уронил поднос и, открыв рот, стоял в дверях комнаты и недоуменно смотрел на них обоих. Обморок не заставил себя ждать. Альфред очнулся в больнице под капельницей и рядом с собой увидел Брюса и Джокера, второй обморок тоже не заставил себя ждать – случилось то, чего он так боялся, Бетмен, точнее Брюс и Джокер теперь вместе!