Whore

Zayde Wolf X Neoni — Oblivion (Начало) Billie Eilish, Khalid — Lovely (До перехода) BTS — Your eyes tell (Момент с Велесом. С самого начала и до перехода) Brighton — Forest Fire (После перехода и до конца)

Слёзы постепенно высыхают на моём лице, а время близится к пяти утрам. Но за окном всё ещё тьма властвует, а холод сковывает моё тело стальными цепями, и даже тёплый плед не может спасти меня от властной и безжалостной стихии. Витражные окна с изображением поющих птиц и сада скованы морозом, одинокий светильник разрезает тьму вокруг меня. Кружка горячего ароматного чая с пустырником обжигает мои пальцы, но я не чувствую дискомфорта, нет. Привычная слуху мёртвая тишина витает в воздухе, а цветы мёртвым сном спят. Это место понравилось мне ещё тогда, когда Каммила привела меня сюда на завтрак. И сейчас это место было моим укрытием. Я делаю глоток чая и прикрываю глаза, чувствуя, как горячая жидкость отдаёт своё тепло моему телу. В голове всё ещё вой сирены стоит, а колыбельная смерти на отдалённых глубинах сознания всплывает. Внутри так пусто, и нет должного облегчения. Я лишь голодный вой тьмы, что ото сна пробудилась, слышу и облик смерти вижу. Всё закончилось. Должно стать легче, но не становится, нет. Легче уже никогда не будет. Я убила Дьявола, и его прислужники-демоны обязательно захотят отомстить мне. Но мне не страшно. Я уже давно шагнула в забвение, и стою на краю обрыва. Я смотрю в его недра и не вижу ничего. Баланс слишком плохой. Стоит ли мне прекратить усердствовать над тем, чтобы удержаться на краю и просто взять прыгнуть во тьму? Наконец-то отдать ей то, что она так давно жаждет заполучить. Смерть получит своё дитя, я навеки буду заперта в стальной клетке. Эта история заканчивается, и я не знаю, что ждёт меня сегодня, завтра или через неделю. Какая жизнь ждёт меня после? Избавится ли… Избавится ли от меня Дэн, как и говорил ранее? Ведь я… Моя задача выполнена. Я точно знаю, что практически все знают о том, кто же стал новым Князем. Но эта информация скрыта для меня. Я убежала от неё, спряталась в этом холоде, чтобы побыть одной. Но невозможно убежать от самой себя, от своего подсознания и страхов. И лишь одна мысль о том, что Дэн не будет нуждаться во мне, приносит неприятные ощущения в области груди. Приносит боль и слёзы вызывает. Будущее страшит меня своей неизвестностью. Я знаю, что в моей истории счастливого конца не будет, но мне страшно… Страшно идти дальше, не зная, что меня ждёт там… В мрачном будущем. Ради чего мне стоит жить, дышать и глаза по утрам открывать? Сейчас уже поздно что-либо делать, решение принято и важно лишь узнать, кто именно стал Князем, кто займёт трон и станет новым Дьяволом, что будет управлять адом. Не время прятаться, но мне страшно… Страшно идти в неизвестность, когда рядом никого нет. Моя судьба уже расписана кем-то другим, и я не могу изменить этого, не могу убежать и спрятаться. Мне нужно принять всё это. Нужно встретиться лицом к лицу с пустотой. Я не боюсь смерти, нет, я уже видела её и знаю наизусть её успокаивающую колыбельную. Сглотнув подступивший к горлу ком, я допиваю чай и ставлю кружку на столик. Вздохнув, я скидываю с плеч плед и, встав на ноги, возвращаюсь обратно в комнату. По пути к комнате я успеваю заметить, что во дворце стало как-то слишком тихо и пусто, словно все его обитатели разом исчезли, оставили меня в стенах адской клетки совершенно одну. Система отопления дворца работает прекрасно, но мне всё ещё холодно. И холод этот изнутри меня исходит, кровь леденит, и сердце биться медленнее заставляет. В голове нет никаких мыслей, нет ничего, я лишь… Просто хочу узнать судьбоносное решение и принять своё серое будущее, каким бы оно ни было. Мне больше нечего бояться. Моя душа — прах из пепла, что в не просветной тьме летает. Моё тело — уродливый потрескавшийся фарфор, а глаза — океан боли и одиночества. Мне больше нечего бояться, даже самой себя. Я прошла через все круги ада: я убила, окрасив руки свои в крови других, клеймо на себе тяжкое поставила. Внутри меня паразит живёт, от которого мне никогда не избавиться. Дэн был прав, у меня есть крылья. Тёмные, как ночной мрак неба, окрашенные в крови других с шипами по бокам, и крылья эти тяжелы и неподъёмны. Возможно, я была рождена для того, чтобы стать хранителем Дэна, возможно, это лишь плод моего больного сознания. Ведь я уже давно на дне чёрного океана в иле вязну, и выхода оттуда нет и никогда не будет. Когда я подхожу к входной двери, то замечаю, что охраны нет на месте и это весьма странно. Я делаю глубокий вдох, чувствуя непонятное, тревожное чувство, что исходит изнутри. Тьма начинает бесновать, скребясь когтями об мою грудную клетку изнутри. Что-то не так. Открыв дверь, я захожу внутрь и хлопаю ею, чтобы развеять мрак вокруг. Когда свет резко загорается, я вздрагиваю, встречаясь с пристальным взглядом тёмно-зелёных омутов Дэна, что сидел на диване и, судя по всему, пил какой-то алкоголь. — Где ты была? — спрашивает он, делая глоток из бокала и прищуриваясь. — Мне нужно было побыть одной, — отвечаю я, заправляя волосы за уши, и чувствуя, как начинает пульсировать моя голова. Мне нужен отдых. Отдых, длиною в вечность. — Всё обдумала? — усмехается Дэн, и ставит на стеклянный столик пустой бокал. — Можно и так сказать, — я пожимаю плечами. — Скажи… Ты уже знаешь, что решил Дариан? — Знаю, — вновь усмехается Дэн, и хлопает рукой по своему бедру. — Иди сюда, крошка. Я покорно усаживаюсь на его бёдра, и обнимаю. — Ты скажешь мне? — Нет. Я хмурюсь. — Почему? Всё плохо? Ричард стал Князем? — Я не скажу тебе итог, лишь потому, что сейчас это больше не имеет значения. Ты сделала для меня самый большой подарок, который только могла сделать. Признаться честно, крошка, я немного взбешён тем фактом, что Дариана убила ты, а не я, но это всё равно чертовски приятная новость, Сара. Спасибо. — Почему ты благодаришь меня? Я сделала то, что должна была сделать. И я… Я бы не сделала этого, но он заставил меня, и у меня… Просто не было выбора. Я не могла допустить того, чтобы он поменял своё решение. — Ты молодец, Сара. — Нет, — я всхлипываю. — Пускай Дариан был мразью и заслуживал смерти, но не я должна была убить его, Дэн. Я себя замарала в чужой крови уже по локти, я тону в ней. Я больше не знаю, как мне жить. Не знаю, что делать. Что будет ждать меня дальше. У таких как я никогда не бывает счастливого конца, Дэн. Я убийца, и бессмысленно отрицать это. Но мне так… Так тяжело внутри, и я не понимаю, почему плачу, почему мне так хреново. Блять, я даже в зеркало не могу на себя смотреть. Я так устала. Я хочу покоя, — я облизываю губы, и слёзы со щёк стираю. — Я больше так не могу. — Крошка, — Дэн вздыхает, и прижимает меня к себе. — Ты устала, это видно. Но сейчас ты можешь выдохнуть. Всё закончилось, тебе больше не нужно будет играть. Не воспринимай смерть Дариана как трагедию. Ты убила ужасного человека, ты освободила всех нас от его правления и давления. Я всхлипываю, и, подняв голову, смотрю в глаза Дэна. — Ты… Ты же не оставишь меня? — Разве я посмею? — Тогда скажи мне, Дэн. Что будет дальше? Что меня ждёт? Если ты хочешь убить меня, то прошу, сделай это сейчас и сделай это быстро. — Крошка, я никогда не смогу убить тебя, помнишь? Однако и удерживать тебя рядом с собой больше не вижу смысла. Ты сделала то, что должна была сделать, и я думаю, что твоё времянахождение рядом со мной дальше — бессмысленно. Да и сейчас обстановка вокруг будет не самой приятной для меня, а для тебя тем более. — О чём ты говоришь? — я хмурюсь, чувствуя, как что-то внутри меня раскалывается на части и с глухим звуком разбивается о дно пропасти. Чёрный мраморный замок тьмы рушится по частям, а сама она истошно выть начинает, чувствуя, как когти обожаемого зверя исчезают из её рук, она теряет его. Я судорожно выдыхаю, сжимаю пальцы в кулак и дышать ровно стараюсь, чтобы унять колющее чувство в области сердца. Грудную клетку сковывает адское пламя, едкий дым которого лёгкие мои наполняет, и дышать не позволяет. Противное колющее чувство внутри зарождается, кровь травит и сознание мутит. Боль разрастается, в агонии бьётся, танцуя на моих органах, но я словно в оцепенении. Я не могу пошевелиться, лишь рот открывать и закрывать могу, понимая, к чему ведёт весь этот разговор. Но как же…. Он же обещал мне…. Дэн больше ничего не говорит, лишь продолжает обнимать меня и смотреть в пустоту. Я смотрю на него, и не вижу ни одну эмоцию на его лице. Пустой взгляд, устремлённый в бездну. Словно он раздумывает о чём-то или что-то тревожит его. Но слова застревают в моей глотке, потому что слишком тяжело сейчас. Слишком жестоко и беспощадно. Реальность никогда не жалела меня, и сейчас она меня лицом в сырую землю тыкает, напоминая, где моё место. Проходит несколько минут, но тишина всё ещё обитает в комнате. Я задыхаюсь, но покорно жду от Дэна тех слов, которые смысла жить меня лишат. У меня больше ничего не осталось. Он всё это время лгал мне. Он ошибся, сказав, что я его роза. Нет, всё это время чудовищем была я, а Дэн был розой, которая сейчас меня убьёт. Лишь когда одинокая слеза срывается с моей щеки и падает на руку Дэна, он наконец-то приходит в себя и обращает ко мне свой взгляд. — Пойдём, крошка, — внезапно говорит он. — Что? — спрашиваю я. — Пойдём, нам нужно торопиться, если не хотим опоздать, — отвечает Дэн, и подталкивает меня, намекая на то, что мне нужно встать на ноги, и покорно слушаюсь. — Я не понимаю. Объясни мне, что происходит. Куда мы идём? — Оденься теплее, на улице сегодня жуткий мороз, — Дэн оставляет мои вопросы без ответов, и направляется в сторону гардеробной. Я рычу, чувствуя жуткую злость на то, что не могу понять, чего он добивается. Почему бы не закончить всё это здесь и сейчас? К чему всё это? Боль пульсирует внутри, смешиваясь с воем тьмы, и звук этот на глубоких волнах по всему телу расползается. Руки дрожат, моя броня даёт трещину. Может быть, всё не так и уж и плохо? Возможно, я просто себе надумала… Но знакомый привкус предательства вновь на губах чувствуется, и это пугает меня. — Пошевеливайся, Сара, — говорит Дэн, выходя из гардеробной одетый в тёплую верхнюю одежду. В его руках я вижу свои сапоги и пальто. — Сначала скажи мне, что ты хочешь сделать, — говорю я, принимая из рук мужчины вещи. — Я не скажу тебе ни слова, потому что ты сама всё увидишь, если поторопишься, — усмехается Дэн, надевая на руки кожаные перчатки. Рыкнув, я топаю ногой и быстро надеваю верхнюю одежду. А Дэн лишь смеётся, добивая меня своим странным поведением. Когда сборы завершаются, Дэн протягивает мне свою руку и говорит: — Пойдём. — Скажи мне, что происходит, — шепчу я, беря его за руку и прикусывая нижнюю губу. — Терпение, Сара, — отвечает Дэн, и утягивает меня на выход из комнаты. В полной тишине мы пробираемся по пустым коридорам дворца, и эта тишина лишь усугубляет обстановку вокруг. Мёртвая тишина, словно пустота обрела мощь и убрала всех посторонних. Я сильнее сжимаю руку Дэна, когда мы выходим на улицу, и вижу две припаркованные машины подле ступеней. Рядом с одной из них стоят Амара и Райли, и что-то тихо обсуждают. Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, что будет дальше, но крепко держусь за руку Дэна, боясь отпускать его. Я всё ещё верю в то, что он сдержит своё слово. Жизнь никогда не была ко мне добра, и сейчас она готовится нанести по мне самый мощный удар. Я чувствую, как острый конец её кинжала упирается в мою спину, готовый в нужный момент пронзить меня насквозь. Спустившись вниз, я вздрагиваю, ощущая, как мороз начинает щипать мою кожу, а ледяной ветер обдувать лицо. — Всё готово? — спрашивает Дэн, когда мы подходим к Амаре и Райли. — Да, — отвечает Амара, окидывая меня каким-то странным взглядом. — Он уже на месте? — Приехал только недавно, — отвечает Райли. — Понадобилось время, чтобы собрать все вещи и документы. — Хорошо, — Дэн протягивает к Амаре свободную руку, и она отдаёт ему ключи от машины. — Поедите за нами. — Куда мы денемся, — Амара закатывает глаза, и хлопает Дэна по плечу. — Мы куда-то едем? — наконец-то спрашиваю я, привлекая всеобщее внимание. — Можно и так сказать, крошка, — усмехается Дэн, и, не дав другим возможность для ответа, подталкивает меня в сторону первой машины. Я вздыхаю, понимая, что окончательно запуталась, и жду, пока Дэн снимет с машины блокировку. Как только звучит нужный сигнал, я занимаю переднее пассажирское место и пристёгиваюсь. Дэн занимает место водителя, заводит мотор, включает печку и выворачивает руль, отъезжая от ступеней лестницы дворца в сторону парадных ворот. Я смотрю в зеркало заднего вида, и замечаю, что Амара и Райли и правда едут следом за нами. Возможно, Дэну нужно сделать какие-то дела и он взял меня с собой, чтобы было не скучно? Нет, это бред. Здесь что-то другое. Но как… Как мне правду узнать, если Дэн молчит и не желает делиться со мной информацией? Всё, что мне остаётся — ждать. Ждать, что произойдёт дальше. Когда машина выезжает за пределы дворца, моя голова начинает болеть в несколько раз сильнее, а утомлённый стрессом организм постепенно терял остатки своих сил. В салоне машины пахнет какой-то горькой ягодой и мятой, но мне нравится это сочетание. За окном ещё темно, и не видно ничего, кроме дороги впереди, которую освещают фары. Я откидываюсь на спинку сиденья, обнимаю себя за плечи и на Дэна смотрю. Он сосредоточенно и внимательно ведёт машину, полностью игнорируя моё присутствие. Сотни вопросов вертятся на кончике языка, но я не решаюсь озвучивать их. Почему? Потому что устала. Потому что не хочу знать. Пускай сейчас всё будет, как и должно быть. И если Дэн решил избавиться от меня… Что же, так тому и быть. Разморённая теплом в салоне, я не замечаю того, как проваливаюсь в глубокий сон, на отдалённых глубинах сознания, чувствуя осторожные прикосновения к своим волосам.

***

Я просыпаюсь от того, что кто-то начинает меня трясти. — Крошка, просыпайся. Мы приехали, — доносится до меня голос Дэна. Моя голова раскалывается на части из-за сильного стресса и бессонницы. Кажется, что прошло несколько минут, и этого времени явно не хватает для полноценного отдыха. Я мычу что-то непонятное, но, открыв глаза, вижу, что мы и правда приехали. Но куда? Неизвестно. — Сколько сейчас времени? — спрашиваю я, потирая глаза руками. — Почти семь утра, — отвечает Дэн. Мотор машины глохнет и вновь наступает удушливая тишина. Когда я окончательно просыпаюсь, то замечаю, что машина стоит посреди странной, незнакомой дороги, по кроям которой лишь густые заросли леса возвышаются непроходимой стеной. Нервно сглотнув, я сжимаю пальцы в кулаки, стараясь не поддаваться страху. Я хмурюсь, когда вижу, что свет фар освещает ещё одну машину, что припаркована впереди. — Что происходит? — шепчу я, смотря на Дэна. Он усмехается, но ничего не говорит. Лишь берёт с задних сидений какой-то большой белый конверт, и говорит: — Пойдём, крошка. — Дэн выходит из машины. Отстегнув ремень, я тоже выхожу из машины и вздрагиваю, чувствуя, как порывы ветра бьют в моё лицо. Запахнув ворот пальто, я делаю глубокий вдох и осматриваюсь по сторонам: кругом лес и больше никого. Нет никаких строений, ничего. А это значит, что мы даже не въехали в черту города. Но зачем мы здесь? Я оборачиваюсь, видя, что машина Амары и Райли стоит позади нашей, но они остаются внутри салона, не спеша выходить. Может быть… Это не то, чем кажется. Может быть, у Дэна здесь какое-то важное дело? И я нужна ему, как дополнительное звено? Но в это верится с трудом. Дышать становится всё тяжелее и тяжелее. Угольки призрачной надежды догорают внутри и гаснут, забирая последнее, что удерживало меня от шага в бездну. Колени дрожать начинают, а сердце впервые подаёт признаки своего существования, отзываясь болью в каждом его уголке. От Дэна холодом и неприязнью за километр разит, и это убивает меня, потому что я чувствую, что виновата… Что заслужила это. Подойдя к Дэну, я беру его за руку и прижимаюсь как можно ближе, совершенно сбитая с толку и не зная чего ожидать. Я благодарна ему, что он руку мою не отталкивает, но и не сжимает её, причиняя мне новую порцию боли. Но, по крайней мере, он служит мне надёжной опорой, потому что мои ноги дрожат так сильно, что я готова рухнуть на холодную землю в любой момент. Мы стоим в полной тишине. Ничего не происходит. Как вдруг из салона незнакомой машины кто-то выходит и направляется к нам. Мои глаза резко увлажняются, и я не понимаю, почему. Я жду беспощадного удара от жизни, держусь лишь за хрупкую металлическую проволоку надежды, но слишком тяжело висеть, когда за ноги тебя вниз тьма утягивает. Когда незнакомый силуэт подходит ближе, и свет фар освещает его лицо, я не могу сдерживаться и шумно выдыхаю, смотря в глаза Велеса. — Вы немного задержались, — усмехается он, и указывает на свои наручные часы на правой руке. — Пришлось задержаться, чтобы прикрыть твою задницу, — отвечает Дэн. — Всё в порядке? — интересуется Велес. — В полном. Все следы уничтожены, а документы переданы нужным людям. Ты официально больше не принадлежишь Северному Клану и системе. Ты свободен, Велес, — говорит Дэн. — Рад наконец-таки услышать это, Дэн, — улыбается мужчина и выдыхает. Его плечи опускаются, словно он и правда сбросил с себя непосильную ношу и освободился от стальной цепи. — Не жалеешь? — Нет. Время, которое я провёл в клане — незабываемо и неповторимо. Я сослужил тебе и Северному Клану хорошую службу, нашёл друзей, которые стали моей семьёй и набрался огромного опыта. Но в жизни есть вещи, которые всегда являются смыслом существования и ставят перед выбором. Прости, что не выбираю клан и тебя, Дэн. Для меня сейчас важно другое. Да и, если честно, устал я от всего этого. Картины прошлого всю жизнь будут преследовать меня, но я создам новые картины, более радужные. У меня впереди целая жизнь. Жизнь в покое и мире, который хоть и прогнил, но в сто раз лучше того, в котором мы живём. Поэтому, нет, я не жалею о своём уходе, передай остальным, что мне жаль, что нам не удалось попрощаться. И ты прекрасно знаешь, что ты, Амара и Райли — всегда желанные гости в моём доме. — Меня почти растрогали твои речи, Велес, — усмехается Дэн. — Куда ты подашься? — Для начала, поживу у отца, а там… Я присмотрел неплохой домик в одном тихом городке в Норвегии. В конце концов, там мои корни, поэтому туда я и подамся. Открою там частную клинику, ресурсы позволяют, и начну лечить людей. — Хороший план. Я желаю тебе удачи, но, прости, обнимать не буду. — Ты уходишь? — подаю голос я, удивлённо смотря на мужчину. Он переводит на меня свой взгляд, и, улыбнувшись, согласно кивает. — Сара, а ты готова? — внезапно спрашивает он, а я перевожу удивлённый взгляд на Дэна, а затем обратно на него. — Готова к чему? — спрашиваю я, не понимая, к чему клонит Велес. Да, новость о его уходе весьма сильно разочаровала меня, и мне будет его не хватать, но причём тут я? Неужели… Острое, ядовитое осознание пронзает меня, словно острая стрела, и яд его в кровь мою попадает и отравляет организм. Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова, слишком тяжело говорить. Слишком жестока реальность, в которой меня готовятся убить. — К тому, чтобы уйти и начать новую жизнь, — раздаётся голос Дэна. Я шумно выдыхаю, и перевожу на него свой взгляд. Омуты тёмно-зелёных глаз внимательно смотрят на меня, и в их глубинах я вижу огонь решимости и непоколебимости. Он смотрел на меня лишь так, когда злился, когда не верил. И собирался начатое до конца доводить. А это значит, что любое моё слово не будет иметь для него никакого значения. — Нет… Нет, ты не можешь, не можешь, — шепчу я, отпуская руку Дэна и делаю шаг назад. Горячая влага собирается в уголках моих глаз, а тьма истошно воет, оглушая меня и царапая ногтями мою грудную клетку, пополам рёбра ломает, мешая дышать. Требуя того, чтобы я осталась рядом со своим демоном. — Могу, — отвечает Дэн. — Нет… Ты обещал мне, Дэн. Ты сказал, что не отпустишь, — словно в агонии шепчу я, чувствуя, как по щекам стекают слёзы. Дэн бьёт беспощадно и на поражение, не оставляет шансов для спасения. Его ложь окутывает меня, и в плен свой утягивает. А в каждой клеточке тела острая боль вспыхивает. Мне кажется, что я её сплошной эпицентр. — Отпустить тебя — это большее, что я могу сделать. Ты свою роль сыграла, сделала, что была должна и больше не нужна мне. Оставлять тебя рядом со мной я не вижу смысла. Я не хочу, чтобы ты стала второй Зои, поэтому я даю тебе то, что ты так отчаянно желала — свободу. Велес покидает клан, и я даю тебе возможность уехать вместе с ним. Начнёшь новую жизнь, и забудешь всё, как ты и хотела. — Ты издеваешься?! — рыдаю я, чувствуя адскую боль внутри. — Забыть? Начать заново? Новую жизнь? Ты издеваешься надо мной? Мои руки по локоть в крови. Я убивала людей ради тебя. Я видела смерть, видела боль. Твой образ и образ всего этого навеки на сетчатках моих глаз запечатлён, а напоминание о том, что я убийца на рёбрах выбито. Ты лишил меня всего, ты привязал меня к себе, а теперь отпускаешь?! Ты не можешь, блять, не можешь так ломать мою жизнь! — Когда-нибудь ты поймёшь, почему я сделал это. — Нет, не пойму. Забери их назад, Дэн. Забери только что сказанные слова назад! Слышишь меня?! Забери их… Я не хочу уходить. — У тебя нет выбора, Сара. Либо ты уходишь добровольно, либо я придушу тебя прямо здесь и оставлю твоё тело в лесу гнить волкам на съедение. Хочешь этого? — Не хочу. Я не хочу… Так не может быть, не может. Ты не можешь это сделать, ты обещал мне, Дэн. Ты обещал, — как молитву шепчу я, и глазами полными боли и предательства на Дэна смотрю. А он вновь бьёт по мне своим словами, острые ножи глубже в плоть загоняет и наслаждается кровавым зрелищем. Так нельзя. Нельзя. — Обещаниям свойственно нарушаться. У каждого обещания срок годности есть, одни держат их на протяжении всей жизни, а другие просто-напросто нарушают данное ими слово, чтобы покончить с тяжким грузом раз и навсегда. — Ты хочешь этого? Чтобы я ушла? Я тебе больше не нужна, ведь так? На несколько минут воцаряется тишина, что лишь моими рыданиями нарушается, а Дэн словно в прострации стоит, словно во тьму смотрит. И взгляд глаз его чернеет, пропасть образует, его поглощая и меня отталкивая. — Да, я этого хочу, — спустя несколько минут, отвечает Дэн, делая контрольный выстрел в моё сердце. Оно разрывается от боли, сгорает в адском пламени и пеплом в лёгких оседает. Неправильно, жестоко. Не должно так быть, не должно. Я слишком зависима от него, но не он от меня. Нет, я не нужна ему. Он получил, что хотел. Я знаю… Поняла теперь, кто же стал новым Князем, что адом править будет. И, возможно, что трон этот проклят. Хотя… Какая теперь разница? Я больше смысла жить не вижу. Зависимость моя от Дэна слишком сильна, и она убивает меня, режет. Словно меня многотонная фура сбила, и тело моё по асфальту размазала. — Но я… — шепчу я, глотая солёную влагу. — Не надо так, Дэн. Пожалуйста. — Убирайся, Сара. Но прежде чем ты уйдёшь, возьми это, — Дэн протягивает мне тот самый белый конверт. — Это документы, которые позволят тебе начать новую жизнь. Первое время тебе Велес помогать будет, а потом, когда ты на ноги встанешь, он уйдёт. Я долго думал над своим решением, но твои сегодняшние слова поставили точку в моих догадках и мыслях. Всё было организованно заранее. Твои вещи в машине Велеса, и твой фамильяр тоже ожидает тебя. Дрожащими руками я забираю конверт из его рук, и прижимаю к груди. Тело содрогается от рыданий, а под ногами словно бездна разрастается, которая меня в себя засасывает. Дэн выстраивает между нами стену, отдаляется и последние нити обрывает, вычёркивая меня со страниц своей жизни. Я не готова к такой реальности. К этому нельзя быть готовой. Нельзя долгое время давать человеку наркотики, а потом забирать их. Потому что ломка начинается. Потому что смертельно это и не лечится. — Это твоё окончательное решение? — шепчу я, поднимая свои глаза и смотря в бездну тёмно-зелёных омутов Дэна. — Да, — не колеблясь, отвечает он. — Ты… Это слишком жестоко. И я… ненавижу тебя за это, за то, что слово своё нарушил, за то, что убил меня, — отвечаю я. — Но прошу тебя, сделай для меня последнее, что я попрошу. — И что же ты хочешь? — спрашивает Дэн, устало вздыхая. — Поцелуй меня в последний раз, — шепчу я, и пересохшие губы облизываю. Усмехнувшись, Дэн подходит ко мне, и, сняв с рук перчатки, осторожно стирает с моего лица слёзы. — Поверь мне, я делаю то, что должен, — отвечает он, и, склонившись, прикасается своими губами к моим. Всхлипнув, я закрываю глаза и отвечаю на поцелуй, чувствуя, как чёрная пропасть под ногами засасывает меня всё больше. Губы Дэна сухие, движутся медленно и нежно, и я отвечаю ему, двигая своими губами в такт с его, а мир вокруг в беспросветную тьму погружается, в ещё больше серые тона окрашивается. Это начало конца… Моего конца. Это завтра не наступит для меня. Нет, время замирает здесь и сейчас. А прошлое всегда будет гнаться за мной, находить меня и добивать, до тех пор, пока я не сдохну. Потому что спасать меня больше некому. — Уходи, — шепчет Дэн, отстраняясь от меня. Я открываю глаза, и смотрю в его глаза. Они так прекрасны, как и тьма внутри них, что морем беспокойным плещется. В моих глазах лишь тоска и боль, что навсегда внутри засели. И глаза мои говорят больше, чем я могу озвучить вслух. — Уходи, — повторяет Дэн, и я чувствую, как в мой живот упирается нечто твёрдое. Я опускаю взгляд, и вижу, что в мой живот упирается ствол пистолета. Шумно выдохнув, я вновь смотрю на Дэна, и позволяю слезам стекать по щекам. — Нам пора, Сара, — внезапно говорит Велес. Я вздрагиваю, и делаю шаг назад. Смотрю на Велеса, и вижу, что он слабо улыбается, сочувствующе смотрит на меня, вот только его жалость мне не нужна. Боль добивает меня, раскалывая на части и остатки тела по земле размазывая. Наверное, каждый хоть раз ощущал это прекрасное, мрачное чувство адской боли внутри, когда что-то ломается внутри, рвётся, как лист бумаги, мешая дышать. Хочется кричать, но ты не можешь, потому что лёгкие сжимаются от стальных оков боли, а слова застревают посреди глотки, отчего выблевать их хочется. Каждый, хоть раз, чувствовал себя сломленным, уничтоженным, разорванным на куски. Кости и кожа — вот всё что от меня осталось. Прикусив нижнюю губу, я всхлипываю и разворачиваюсь, но не успеваю сделать и шага, ибо Дэн останавливает меня, положив свою руку на моё плечо. — Постой, — шепчет он, и я вздрагиваю. Внутри крошечная искра надежды разгорается. — Да? — спрашиваю я, поднимая на него свой взгляд. — Вот, — Дэн берёт меня за свободную руку, и, раскрыв её ладонь, что-то вкладывает. — Возьми. — Кольцо? — удивляюсь я, смотря на простое серебряное кольцо, то самое кольцо, которое дала мне Амара во время испытания в Саркасе. — Возьми его себе. — Зачем? — На память. — А, — я опускаю взгляд на своё обручальное кольцо. — Наверное, оно мне больше не нужно? — Оставь и его себе, Сара. — Разве в этом есть смысл? Я тебя больше не увижу. И мы… Мы больше никто друг другу. — Оставь его хотя бы сейчас, для меня. А потом, можешь делать с ним всё, что захочешь. А теперь, иди. Дэн подталкивает меня, и я вновь не могу сдержать слёзы, потому что крошечная искра надежды внутри взрывается, освещая собой мрак, и так же быстро гаснет. Тьма воет от острого чувства одиночества, и вой её меня с ума сводит. — Пойдём, — говорит Велес, когда я поднимаю на него свои глаза, и сжимаю в руке кольцо. Мужчина протягивает мне руку, и вновь слабо улыбается, давая немое обещание поддержки, но для меня надежды больше нет. Дэн искалечил меня не только снаружи, но и внутри. И шрамы эти никогда не заживут, а будут лишь гноиться и боль приносить. Дэн подарил мне чёрные крылья, и он же вырвал их с корнями. Когда я подхожу к Велесу, то не беру его за руку, нет, на это нет сил. Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе, позволяя истошный вой в его груди скрыть. — Пойдём, главное, не оборачивайся, хорошо? Так легче будет, — шепчет мужчина, по-отцовски поглаживая меня по голове. Я киваю ему, захлёбываясь слезами, но покорно следую за ним к машине, чувствуя дрожь во всём теле. Удивительно то, как я всё ещё могу ходить. Велес открывает для меня заднюю дверь автомобиля, и забирает из моих рук конверт. — Отдохни, нам предстоит ехать около двух часов, пускай это побудет у меня, — говорит он. — Да, — словно в прострации говорю я, и сажусь в салон машины. Внутри тепло, но меня знобит. Пахнет хвоей, и мне не нравится этот запах. Рядом с собой я вижу переноску, в которой мирно спит Атто, надеваю на палец кольцо, и прикрываю рот рукой, чтобы не дать очередному крику боли сорваться с губ. Спустя несколько минут Велес занимает водительское место, заводит мотор и говорит: — Мне жаль, Сара. — Да, мне тоже, — отвечаю я, и машина трогается с места, обрывая последние нити, связывающие меня с этим местом, с Дэном. Я не могу удержать себя от последнего шанса увидеть своего демона, и оборачиваюсь. Он всё ещё стоит на том же месте, и прожигает своим взглядом нашу постепенно удаляющуюся машину. Я не замечаю того, как перестаю дышать, как жадно его образ на роговицах глаз пытаюсь отпечатать, впитать его в себя. Машина уезжает всё дальше. Всё меньше и меньше становится его силуэт. Перед тем, как машина скрывается, я вижу, что к нему подошёл силуэт меньше и кажется, будто обнял, и тогда я понимаю, что Амара даже не вышла проводить меня. Когда дорога скрывает силуэты вдали, а мрак вновь обволакивает машину, я шумно выдыхаю и прикладываю ладонь к груди, ощущая сильную болевую пульсацию. Я жмурюсь, из-за чего слёзы срываются с моих ресниц и падают вниз. — Если хочешь поплакать — плачь, Сара. Не скрывай от меня свою боль, я знаю… Что это трудно, — говорит Велес. — Зачем… Зачем он так? — рыдаю я, откидываясь на спинку сидений и пряча лицо в руках. — У него были на то причины, Сара. Он подарил тебе то, чего ты жаждала больше всего — свободу. Шанс начать новую жизнь. Конечно, будет трудно, но ты справишься. — Не справлюсь. Это свобода… Она для меня теперь клетка. А я… Почему это так больно? Велес тяжело вздыхает. — Вот, возьми. Я открываю глаза, и вижу, что он протягивает мне платок. — Спасибо, — говорю я. Взяв в руки платок, я прижимаю его к носу и делаю вдох, моментально ощущая как едкий запах чего-то медицинского ударяет по моему сознанию, из-за чего мои веки моментально тяжелеют, и я проваливаюсь в темноту

***

Когда моё сознание проясняется, и я открываю глаза, то моя голова начинает болеть ещё сильнее. Нос заложен, а глаза жутко режет. Из-за лёгкой тряски я понимаю, что всё ещё нахожусь в машине, однако за окном уже светло и нет зарослей леса. Я вижу небольшие частные дома, улицы и магазины, но людей нет. Возможно, ещё слишком рано. — Моя голова, — хриплю я. — Очнулась уже? Хорошо, — вдруг говорит Велес, и его голос отдаётся эхом в моей голове. — Что ты сделал? Что это было? — Пришлось усыпить тебя, чтобы у тебя не было повторного приступа. Прости за это. Мы почти приехали. Тебе лучше? — Нет, мне не лучше, я словно сдохла внутри, но тело всё ещё живёт. А внутри ничего нет. — Терять того, кого любишь, всегда сложно, — говорит Велес. — В твоём случае, это ещё больнее. Но, рано или поздно, боль уйдёт. Я не говорю о том, что со временем легче станет, нет. Время не лечит. Оно лишь постепенно определённые моменты из жизни убирает. Ты будешь загибаться, кричать, но будешь жить дальше, помня обо всём, что было. Однако со временем воспоминания будут стираться, и будут другими заменяться. — Я никогда не смогу его забыть, Велес. Он в ночных кошмарах будет мне сниться, — шепчу я, и обнимаю себя за плечи. Одиночество приветливо заключает меня в объятия свои и раскачивает, говоря, как скучало по мне. — Это пройдёт. Не сразу, но пройдёт. — Как люди могут вести себя так, словно ничего и не было? Как могут они из жизни своей моменты вырывать, и жить так, будто ничего не было? Как они дышать могут, мечтать о будущем, которого не знают? Откуда в них так много надежд? Почему они считают, что обязательно успеют сделать то, что на «потом» оставили? Почему верят? Почему они так делают, если не знают, что может ждать их завтра? Конец для всех может наступить внезапно, будь то болезнь или несчастный случай. Никогда не знаешь, когда смерть придёт за тобой. Но я видела её, Велес. И знаю, что она за мной придёт. Мой конец наступит весьма скоро. И я даже рада этому, просто не хочется быть одной. Раньше я была рада одиночеству, но сейчас я бегу от него. — Мир ужасен, но ты можешь бороться с ним, Сара. Как и твои эмоции. Борись с ними. Мы на месте, — говорит Велес, останавливая машину подле больших ворот. Спустя несколько минут ворота открываются, и машина заезжает на небольшую, но просторную территорию частного дома. Проезжает по гравированной подъездной дороге, и останавливается на площадке для парковки, на которой припаркована ещё одна машина. — Добро пожаловать, — улыбается мне Велес, и отстёгивает свой ремень безопасности. — Что это за место? — спрашиваю я. — Твой новый дом, на первое время, конечно. Пойдём, я хочу тебя кое с кем познакомить. Не беспокойся, Атто пока поспит здесь. Я заберу его сразу же, как только ты кое с кем познакомишься. И да, Сара, не называй меня больше Велес. Моё настоящее имя Клаус. — Но мне… Привычнее тебя Велесом называть. — Хорошо, пусть будет так. Пойдём. Велес выходит из машины, и я делаю глубокий вдох, а затем открываю дверь и выхожу на улицу. Вздрагиваю от жуткого мороза, и закрываю дверь, чтобы ветер не проник в салон и Атто не замёрз. Территория дома не выглядит большой, и основная её часть скрыта снегом. А сам дом двухэтажный, с большими окнами и подсветкой. Выглядит очень уютно. — Иди за мной, — подаёт голос Велес, и делает взмах рукой. Я покорно следую за ним по узкой тропе, что ведёт к парадным дверям дома. Мы поднимаемся на крыльцо, и едва успеваем сделать несколько шагов, как вдруг входная дверь открывается и навстречу нам выбегает маленькая девочка, лет трёх или четырёх на вид, одетая в костюм зайчика. — Папа! — визжит ребёнок, и бросается в приветливо распахнутые руки Велеса. Я замираю и открываю рот от шока, не в силах поверить в то, что у Велеса есть ребёнок, есть семья. Разве так бывает? Велес подхватывает малышку на руки, и кружит в воздухе, из-за чего та заливается громким смехом. А я… просто не могу ничего сказать. Велес выглядит совершенно иначе сейчас, я чётко понимаю, что такого Велеса я не знаю. — Зайчонок, почему ты выбежала? На улице жутко холодно! — ругает малышку Велес, но та лишь ярко улыбается, показывая несколько зубиков, и обнимает крошечными ладошками отца за шею. У неё тёмно-русые волосы, ещё детское пухлое личико и кристально-голубые глаза цвета неба. Кого-то она мне напоминает, но вот только кого? Возможно, что это просто очередной мой бред. — Я отень кучала, папа, — шепелявит малышка. — А где дедушка? — Дома, а кто эта тётя? — малышка указывает на меня пальчиком, и смотрит с детским любопытством. — Это мой друг, малышка, пойдём в дом, и я вас познакомлю, — говорит Велес и перехватывает малышку одной рукой, а затем смотрит на меня. — Пойдём, Сара. — Да, — отвечаю я, неуверенно шагая следом за мужчиной и всматриваясь в глаза малышки, что продолжала внимательно изучать меня. Когда я захожу в дом, то сразу же ощущаю, как сменилась обстановка вокруг. Я привыкла к мраку, к теням, но здесь… Здесь светло и уютно. Я закрываю входную дверь, и переступаю с ноги на ногу. — Так, Джози, будь умницей и проводи Сару в гостиную. И познакомься с ней, но только не пугай, хорошо? — говорит Велес, опуская малышку на пол и поправляя её одежду. — Хоосо, — улыбается девочка. — Справишься, Сара? Мне нужно найти отца, — Велес кидает на меня внимательный взгляд. — Не бойся, моя дочь не кусается, разве что затискать тебя может. Хочешь познакомиться с ней? — А я могу? Я не слишком грязна для неё? Она так чиста, я боюсь запачкать её, — говорю я, чувствуя тоску в груди и ощущение того, что не место мне здесь. В этом доме тепло и уют царит, а я… холодная и мёртвая. Не для меня это место. Мне на дне реки гнить лишь дано. — Не говори глупостей, и прошу, не пугай её, — отвечает Велес, и направляется к лестнице, что ведёт на второй этаж. Оставляя меня один на один с самым ценным, что есть в его жизни. С его ребёнком. Но разве он не боится доверить её мне? Как он может знать, что тьма внутри меня на эту малышку не перекинется? Я вздрагиваю, когда чувствую, как маленькие тёплые пальчики дотрагиваются до моей холодной руки. Опустив взгляд, я вижу, что малышка стоит рядом со мной и смотрит так внимательно, что становится неудобно. И прикосновения её внутри меня лёгкой вибрацией отдаётся, а тьма заинтересованно всматривается в светлый силуэт ребёнка, понимая, что может найти новую жертву. Я приказываю тьме заткнуться, и обзор ей высокой стенной закрываю, и заставляю себя улыбнуться. Слабо, но улыбнуться. А внутри так пусто и тихо, что дыхание собственное слышу. — Привет, — говорю я. — Пойдём, — отвечает малышка, взяв меня за руку, утягивает в одну из дверей. Я не успеваю даже обувь сбросить. Ребёнок приводит меня в просторную гостиную, и усаживает на большой мягкий белоснежный диван. Я нервно сглатываю и, уложив руки на колени, скрещиваю пальцы друг с другом. Посреди гостиной стоит большой камин, в котором языки пламени танцуют, а тепло распространяется по всей территории комнаты. Сама малышка забирается на диван с ногами и, улыбнувшись, говорит: — Как тебя зовут? Я Дофефина. — А меня зовут Сара. А ты… Джозефина, верно? — осторожно спрашиваю я, помня то, как несколько минут к малышке обращался Велес. Несмотря на то, что она шепелявит, я могу понять её речь, и это выглядит весьма забавно. — Да. А скооко тебе ет? — вновь спрашивает малышка, и я понимаю, что она напоминает мне маленького утёнка. — Мне девятнадцать, а тебе сколько? — Тли с поовиной. — Ух, ты уже такая большая девочка. — Будем дужить? — малышка протягивает мне свою крошечную ладошку, и ярко улыбается, даже не подозревая, что внутри меня дикий страх запачкать её пульсирует. — Д-да, будем, — отвечаю я, и, вздохнув, пожимаю ладошку Джозефины. Я выдёргиваю свою сразу же, боясь чёрный след на белоснежной коже ребёнка оставить, и нервно улыбаюсь. — А ты с моим папой тоже дужишь? — Да, мы с твоим папой дружим. А где твоя мама? — Она на лаботе. Она обещала пиехать когда Санта пиедет. Я с дедой иву, деда хооший, он мне конфетки даёт, — смеётся малышка, и я не замечаю того, как мои губы автоматически растягиваются в улыбке. — Так, я смотрю, ты уже нашей гостье все секреты раскрыла? — доносится за моей спиной чей-то незнакомый голос. Вздрогнув, я встаю на ноги и, обернувшись, вижу позади себя Велеса и ещё одного незнакомого мне мужчину. Однако могу смело предполагать, что этот мужчина отец Велеса, ибо он весьма сильно похож на него. — Здравствуйте, — шепчу я, пока Джозефина срывается с места и бежит к отцу. Мужчина внимательно смотрит на меня, словно что-то понять пытается, из-за чего мне неуютно становится. Внутри меня тьма, и он не сможет ничего найти там. Со стороны эта маленькая семья выглядит так уютно и счастливо, что я себя изгоем чувствую. Потому что мне такого не дано. Потому что нет у меня семьи. И здесь я чужая. Потерянная тёмная душа, что бродит по тёмным коридорам, пытаясь найти тихий уголок для того, чтобы уйти. Дэн был моим домом, но он отнял его у меня. И теперь у меня ничего нет. Есть лишь боль и солнце холодное.