Малфой влюбился

      Война закончилась. Гарри Поттер победил Того-Кто-Наконец-Сдох.       В 1999 году Хогвартс снова открыл свои двери для учеников. Те, кто в год Битвы должны были закончить школу, приедут обратно, чтобы завершить обучение и стать полноценными волшебниками.        Некоторые восприняли это решение Министерства с радостью, что еще один год удастся провести в стенах школы, а кто-то со скорбью об очередном годе страданий над книгами.       Компания друзей, всем известная как Золотое трио, ехала на Хогвартс-экспрессе и что-то радостно обсуждала. Каждый из них искренне надеялся, что Тот-У-Кого-Было-Дохрена-И-Больше-Крестражей не возродится ни в этом, ни в любом другом году, и что кошмар прошлых лет остался навсегда за их спинами. Они хотели жить вне постоянного страха и были готовы к последнему году в Хогвартсе, к этому символичному шагу во взрослую жизнь.        А через несколько вагонов от них в гордом одиночестве сидел светловолосый слизеринец и задавался одним и тем же вопросом: «Неужели мне снова придётся терпеть Мальчика, Который Выжил И В Этот Раз?!»

***

      Школу восстановили кирпичик к кирпичику. Большой зал прекрасен, как всегда: теплое свечение сотен парящих свеч, заколдованный потолок, усыпанный небесными звездами и четыре длинных, во весь зал, стола, над которыми развеваются гербы факультетов. За преподавательским столом сидели учителя в полном здравии и отличном настроении, и только Снегг сидел с лицом «как всегда, не понимаю вашей поросячьей радости». Кстати, о Снегге. Зельеварение теперь будут вести два профессора: Миневра Макгонагалл, нынешний директор Хогвартса, решила, что младшие курсы будет вести Слизнорт, дабы не травмировать детям психику Северусом.       Драко Малфой уселся за стол Слизерина, который в мыслях часто называл своим. Рядом с ним приземлился Блейз Забини. Забини, в отличие от друга, был очень рад возвращению в школу. Он считал, что этот год будет для него не хуже предыдущих: снова девушки, снова поцелуйчики и снова разбитые сердца. С другой стороны от Драко присела Панси Паркинсон. Она сразу начала возмущенно и беспрерывно лепетать что-то в духе «Еще один год учиться? В этом Министерстве совсем головы растеряли?». Слушая ее болтовню, он незаметно для самого себя уставился на стол Гриффиндора. Блуждая по нему взглядом, он наткнулся на карие глаза и копну каштановых волос.       «Грейнджер, поганая, маленькая… » – додумать он не успел, так как Гермиона остановила на нем свой взгляд и улыбнулась так тепло и добродушно, что Драко перехватило дыхание.       Пока Макгонагалл приветствовала всех, стоя во главе преподавательского стола, пока профессор Стебель несла Распределяющую шляпу с табуретом, пока директор вышла в середину зала и начала процедуру сортировки первокурсников, Драко, не отрываясь, смотрел на гриффиндорку в надежде снова увидеть ее улыбку. В голове у него что-то щелкнуло, и он подумал, что не сможет жить дальше без этой улыбки, не успокоится, пока она не будет принадлежать только ему. Он предался этим мыслям и ушел в себя, игнорируя действо.       – Малфой, идёшь? – из раздумий его вывел голос Блейза. Драко огляделся. Оказывается, пока он мечтал, незамеченными прошли и сортировка, и праздничный пир, от которого остались только пустые тарелки. Почти все ученики уже разошлись по факультетам; в Большом зале остались несколько когтевранцев и пуффендуйцев, а за столом Гриффиндора сидел весь старший курс, среди которых он снова приметил Грейнджер.       – Да, – бросив последний взгляд на нее, он встал и вышел за другом.       Уже поздним вечером, лежа в кровати и слушая привычный храп Забини вперемешку с бормотанием Нотта, Драко понял, что влюбился. Малфой влюбился, и в кого? В Грейнджер... Столь ненавистную в прошлом и столь неожиданно дорогую теперь гриффиндорку. С такими мыслями он уснул, улыбаясь от уха до уха.