Aut viam inveniam, aut faciam (Или найду дорогу, или проложу её сам)

– Варсус! – окликнул стража златокрылый, прячущийся под мороком постового. – А? – тот рассеянно обернулся, больше угадывая говорящего, чем видя его. Пастушок дней пять не прибегал к истинному зрению, чтобы не видеть уродства мира, всех этих роящихся комиссионеров, рассованных по вывескам суккубов, дырок от эйдосов или их зарастание жиром… Стакан с колой в руке опасно накренился, но страж успел выправить его и не пролить на ботинки сладкую жидкость. На них озирались прохожие, и было почему: полицейский вроде бы дружелюбно (что случается редко и уже подозрительно) шёл к молодому человеку, хоть и приятному внешне, всё же запущенному – спутанные волосы, сутулость, ищущий взгляд. Златокрылый, оценив ситуацию, положил руку на плечо Варсуса и произнёс: – Пройдёмте, гражданин! Чуть-чуть строгости в голосе, покорный кивок Пастушка. И вроде ситуация и не выходит за рамки обычной, и люди сразу потеряли интерес. А юноша слышал, как подпрыгивают на шнурке золотые крылья. Отрываются от тела и снова бьются об него, как язык колокола о стенки… В более-менее безлюдном закутке (люди не спешили приближаться, а неосторожно пересёкший некую черту комиссионер растёкся по асфальту пластилиновой зловонной лужицей) они и начали разговор. – Где же ты был? – участливо спросил страж. Варсус посмотрел в глаза собеседнику, и что-то ему в них не понравилось. Фальшивое участие? Неужели жалеет? Неужто о чём-то догадывается? Или это он смеет отчитывать? Юноша ухмыльнулся, обнажая белые зубы. – Здесь! – он обвёл рукой улицу. – В Москве! Я теперь оруженосец валькирии. Так что служу Свету на земле, – сказал он с вызовом и выпрямился. И тут же Варсус сжал зубы и сгорбился: голодный дарх царапнул его по груди. Мало того, что тянул шею к земле… Но всё же он давал такую силу, что не снилась простому стражу света. Очень кстати она пришлась в бою с девятым, кажется, клинком мрака. – Ты болен? – Тулий подхватил юношу, чтобы он не упал, но тот вежливо отстранил товарища. – Троил беспокоился. Он послал... – начал он. – …своих любимчиков – Даф и Мефа! Угадал? – с издёвкой уточнил страж. «Полицейский» лишь удивлённо покачал головой. – Нет, у них дела. Генеральный же направил всех свободных стражей, ну и дал ориентировку всем тем, кто на посту, – мужчина смущённо пожал плечами. – Но почему ты… – начал он, но Пастушок прервал его, вскинув руку. – Ну да, ну да. Конечно же. Они же особенные… Как им возиться со мной. Им только в Тартар со мной… – он хмыкнул. Горячился. Он сам это чувствовал, но ничего не мог с собой поделать. Ещё и это пренебрежение Троила к своему ученику, застрявшему на земле. Ну и пусть. – Ты говоришь не как страж света, – помолчав, наконец ответил златокрылый. – А почему я должен говорить как кто-то? Если я – это я? – Варсус усмехнулся и погладил крылья, под одеждой расположившиеся сейчас на правом плече. Сразу стало как-то проще думать и легче дышать. Даже улыбка снова появилась на лице. – Aut viam inveniam, aut faciam!* Не разделяя задора юноши, Тулий покачал головой. – Какие пути, друг? – в голосе была боль. – Есть только путь света, а иная дорожка – уже путь мрака. Ты же видел сотни тех, кто думал, что можно создать что-то своё? – перед глазами встали искажённые злобой, завистью и болью лица, ранее одухотворённые и прекрасные, а теперь – ещё и дополнительно изуродованные шрамами. Бескрылые одинокие тени. – Тебе нужно в Эдем, там тебе помогут… Варсус лишь отвернулся, на глазах проступили слёзы, но Тулий не должен этого видеть. – Мне уже никто не поможет, – бросил он. – Но я всё же страж, а потому я по-своему, но так сотру мрак, что он пожалеет, что связался со мной. Хорошо, что Тулий не узнает, как крепко теперь мрак с ним связан. Тяжёлая тёплая рука легла не плечо Пастушка. – Не надо отдаляться, друг. Только общим служением мы покупаем себе вечность… В ответ лишь усмешка. – …Которая достаётся людям просто так. А нам – служить и рвать друг друга изо дня в день. – Он с нежностью провёл пальцами по дудочке. Сколько дней он её не касался: от каждой маголодии дарх бьётся в агонии, сдавливает горло цепью, а по крови будто начинает струиться пламя Тартара. – Aliis inserviendo consumor**, – усмехнулся Варсус. Как от огня, златокрылый отдёрнул руку. Этого хватило юноше, чтоб материализовать крылья и взлететь. А «полицейский» так и остался растерянно стоять. Эту фразу придумал мрак, чтобы вплести в свои заветы. Каждый во тьме один, каждый лелеет лишь своё «я», вместе держатся они только ради какой-то общей добычи, от которой каждый потом мечтает откусить побольше, а если нужно – и прирезать конкурента. Только вот созидать себя и мир можно только в едином служении… Отбившаяся от стада овца – корм волков.