Да, альфа

Полумрак. Две свечи и легкий сквозняк из приоткрытого окна. В комнате пахнет ментолом, расплавленным воском и острым желанием. В этом аромате тонут двое, растворяются, расплавляют кожу. Они медленно целуются, упиваясь каждым соприкосновением языков, слышны хрипловатые стоны, ровное, но утяжеленное дыхание. Дерек сидит на кровати, опираясь спиной на кованое железное изголовье (прохлада от металла посылает приятные импульсы по нервным окончаниям); Стайлз сверху, сжимает коленями его бедра. Альфа и омега. Единение. Полноценное дополнение друг друга. Пара. Те, кто вместе и никогда по отдельности. Те, кто ценит слово «навсегда». Те, кто готов смешать кровь, лишь бы принадлежать. Лишь бы полностью. Стайлз протягивает руку к прикроватной тумбочке, где подготовлено остро заточенное лезвие. Маленькое, хрупкое оружие в умелых руках. Дерек прослеживает его движение, в груди ноет от предвкушения. Инициация. Один плюс один. Ты мой? Я твой. Дерек, как истинный волк, любит запах крови. Охотник, зверь, 'почти-монстр'. Стайлз, как нестандартная омега, ненавидит принятые обществом обряды Посвящения в Пару. Ухаживания, подарки и разделенная течка с дальнейшим потомством — не про него. Стайлз хочет иного — Дерек позволяет. Принимает, разделяет. Дереку нравится, как его омега плюет на законы и стандарты. Альфе нравится, что его омега любит запах крови так же сильно, как и он. — Открой рот, — шепчет Стайлз, надавливая большим пальцем на челюсть своего альфы, — и наслаждайся. Дерек повинуется: прикрывает глаза, открывает рот и высовывает язык. Стайлз медленно, аккуратно делает надрез, пуская каплю крови, давая ей стечь на кончик языка. Затем повторяет то же самое, только себе. Чувствует, как пульсирует ранка, как рецепторы улавливают солоноватый привкус. И целует. Проводит своим языком по языку Дерека, смешивая кровь. Соединяясь. Духовно, интимно, слишком лично и слишком 'для двоих'. Поцелуй нежный, багровые капли стекают по их челюстям, прочерчивая дальше свой путь к шее. Сладко. Безумно. Будто перерождаясь. Стайлз начинает медленно двигать бедрами, трется ягодицами о возбужденный член альфы, представляя, как тот жестко, но бережно берет его сзади; резко входит, плавно выходя и снова резко вбиваясь. Омега скулит в поцелуй, картины в голове уже горят ярким пламенем, он хочет принадлежать еще больше, чем уже принадлежит. — Подожди, — Дерек отстраняется, даже не подумав вытереть кровь с лица и шеи, дотрагивается до ладони Стайлза и забирает у него лезвие. Стайлз пользуется моментом: двумя пальцами зажимает Хейлу подбородок, наклоняется и проводит языком вдоль алой линии на кадыке. Дерек задыхается от ощущений: влажный, теплый, шершавый язык омеги — его омеги, — словно расплавленным шелком чувствуется на коже. Стайлз вылизывает, смакует, прикусывает заостренными клыками, оставляя собственный след на альфе. Дерек не отвлекает его, лишь проводит лезвием по выпирающей ключице Стайлза, слышит одобрительный стон и собирает языком мелкие пузырьки выступающей крови. Порез на языке уже почти регенерировал, но это не мешает с головой погружаться в слово «моё», и бесконечное «навеки». — Хочу тебя, — шепот Стайлза прямо в ухо, — сейчас, всего, немедленно. Хейл не смеет отказывать — он и сам уже на грани, потому что здесь не просто обряд Посвящения в Пару, здесь нечто больше, нечто необъяснимое. И это хочется закрепить не только кровью. Дерек смачивает пальцы в слюне, хотя у Стайлза и без этого достаточно смазки (просто еще одна потребность смешения жидкостей), затем вводит сначала один палец, следом второй, прокусывая от удовольствия клыками свою нижнюю губу. Стайлза выгибает. Он гортанно, протяжно стонет, обхватывает ладонями щеки Дерека и зализывает новую ранку. Получает следующий удар кайфа от привкуса чужой крови на языке, совмещенный с ощущением наполненности в заднице, запрокидывает голову назад и начинает двигаться на пальцах Дерека. Полумрак спальни заряжает тягучей, темной энергетикой порочности, и понимание этого возбуждает еще больше. Хейл слышит звуки хлюпающей смазки, видит открытый в молчаливом стоне рот своего омеги, взрывается изнутри, распадаясь. — На живот, — командует, скидывая Стайлза со своих бедер. — Прогнись. Стилински послушно выпячивает задницу, заводит назад руки и раздвигает ягодицы в стороны, показывая себя, разрешая, предлагая, открываясь. Такой мягкий и податливый, такой жаждущий, готовый принимать. Дерека ведет от эмоций Стайлза, а тот лишь упирается щекой в простынь, закрывая глаза. На их языках все еще привкус крови. Привкус друг друга. В их сердцах не остается места для кого-либо другого. Дерек хочет заполнить себя до предела, до красной черты, за которой взрыв; хочет заполнить себя Стайлзом, а Стайлз жаждет Дерека всего, везде, в себе. Толчок и рваные нервы от эйфории. Хейл поглаживает большим пальцем края припухшей дырки, пока головка медленно раздвигает сомкнутые мышцы, проникая глубже. Стайлз прогибается сильнее, тихо нашептывая слова проклятия и восхищения, громко в своей голове молясь единственному Богу, что имеет для него смысл. Дерек, Дерек, Дерек, имя как мантра, как спасение. Пара как продолжение тебя. Ты молчишь, но тебя слышат. — Вот так, детка, сожмись еще раз, — Хейл впивается когтями в бедра Стайлза, и это новая метка, новый экстаз. — Тебе нравится? — Да, альфа, — подчиняется, двигается в такт резким, выверено-монотонным толчкам. — А так?.. — проводит когтем вдоль позвоночника: начиная с шеи и вниз, к копчику. Стайлз вскрикивает, сжимает в кулаках простынь, оголяет клыки, теряется в собственных эмоциях. Оба идут по тонкому льду, но не боятся упасть. — О, господи, да, Дерек, да, — шепчет, тонет, задыхается. — Сделай это… Хейл чуть замедляет темп, наклоняется, проводит языком по неглубокой ране: один раз, второй, третий, а в голове только «моё» и «никому». Член скользит по смазке, Хейл завороженно проводит ладонью — уже без когтей — по заживающему вертикальному следу на спине, опускает вниз темный от возбуждения взгляд, наблюдая, как омега послушно принимает: глубоко, приятно сжимаясь. Слух улавливает рваное, сбитое дыхание Стайлза, и Дерек протягивает вперед руку, обхватывая его горло и понукая приподняться, стоя на коленях. — Твой, — говорит, словно отвечая на невысказанный вопрос, потому что хватка на горле усиливается, задерживая воздух на пути в легкие. Недостаточно, чтобы задохнуться, но вполне сойдет для остроты ощущений. — Твой, Дерек, всегда твой. Пара. Один плюс один. Дерек рычит, ускоряясь, впиваясь клыками в подставленное плечо, оставляя настоящую метку, которая будет видна всем, даже если прикрыта одеждой. Метка альфы — для омеги. Стайлз закатывает глаза, запрокидывает назад голову, его кожа в месте укуса горит, плавится. Кровь тонкими струйками стекает по груди, лопаткам, от этого буквально сносит крышу. То самое, завершающее. Их тела так близко, словно единое целое не только духовно; их движения слитные, словно соединение пазла. Стайлз обхватывает рукой свой член, начинает быстро дрочить, уже мечтая кончить, мечтая почуять в комнате смешанный аромат спермы. Пытается подстроиться под ритм, но получается с трудом, потому что ритм Дерека выбивает из него дух, пробуждая в горле сдавленный крик. Сдавленный, потому что рука до сих пор на глотке, потому что слегка душит, а Дерек все еще дотрагивается губами до свежей метки, посылая импульсы прямиком в душу. Стайлз всхлипывает от особо глубокого проникновения — Хейл, на этот раз, вставляет грубо, поглаживает рукой левое бедро, правой начиная спускаться от шеи вниз, следом обхватывая член Стайлза поверх его ладони. Стилински заводит назад руку, больно цепляется за волосы Дерека, оттягивает их назад, кайфует от властных толчков; ему кажется, что он сейчас сдохнет от перенасыщения, камнем уйдет на дно, провалившись под лед. — Давай, детка, давай же, кончай. Сделай это для меня, — альфа почти рычит, когда Стайлз начинает громко, непривычно громко стонать, изливаясь на их ладони. Хейл чувствует, как набухает узел у основания члена, с каждым движением все сложнее выходя из растянутого отверстия, и слышит, как у Стайлза сбивается сердечный ритм. Мышцы растягиваются все сильнее, и сильнее — омега крепче сжимает пальцы в волосах Дерека, а когда узел запирает член внутри, то и вовсе чуть ли не кричит от смеси боли и удовольствия. Дерек кончает, сделав несколько толчков, от нахлынувших эмоций издавая волчий рык. Стайлз равномерно, глубоко дышит, привыкает, поворачивает голову, чтобы поцеловать своего альфу медленно, благодарно. И обессиленно выдыхает, когда Хейл одним ловким движением укладывает их набок, полномерно окунаясь в негу, расслабляясь. — Люблю тебя, — шепчет Дерек, целуя Стайлза в висок. — Твой, — шепчет Стайлз не вместо ответного признания — это оно и есть. Дерек упоённо закрывает глаза, вдыхая насыщенный аромат, заполняющий спальню, а Стайлз дремлет, дожидаясь возможности отправиться в душ. Завтра они вместе приготовят завтрак, отмечая, как подходят друг другу, и радуясь, что сделали правильный выбор. Пара — навсегда. Обряд Посвящения — личная симфония двух тел. У них не было цветов, подарков, долгих ухаживаний; только животное понимание истинной близости на уровне мыслей. У них впереди еще не одно смешение крови.