Вредная привычка

* В приглушённом свете ламп каждый предмет интерьера окружает мягкий золотистый ореол. Народу в баре не так уж и много, но вполне достаточно, чтобы создать ощущение ненавязчивого присутствия. Идеальное место для тихих посиделок, дружеских бесед и случайных, но вполне предсказуемых встреч. - Что будете пить? – Мунаката переводит взгляд на бармена. Тот улыбается. - Постоянным клиентам положен комплимент от заведения, - ловким движением фокусника извлекает из-под стойки матовую бутылку и подмигивает Рейши. – Как насчёт старого доброго Авамори? Дверной колокольчик приветственно звякает, встречая нового гостя. - А, добрый вечер! Добро пожаловать, - хотя Мунаката не отвечает на вопрос, бармен уже наполняет стакан колотым льдом. – Я всё гадал, загляните ли вы к нам сегодня. Тяжёлые размеренные шаги замирают позади. В воздухе витает отчётливый аромат табака. - Готов поспорить, ты даже спишь в форме, - отмечает низкий глуховатый голос. Его обладатель садится по левую руку от Рейши, опираясь локтями о стойку. - Серьёзно, Мунаката, вечер пятницы, - Суо смотрит насмешливо, но необидно. – Бывают у тебя выходные? Дотянувшись до стакана, он залпом опрокидывает обжигающее глотку содержимое и делает знак бармену, чтобы тот повторил. Сигарета в его пальцах медленно тлеет, выпуская тонкие струйки дыма, и Рейши машинально запускает руку за пазуху, но заветной пачки так и не находит. Курит он редко, от случая к случаю. Желание затянуться возникает у него только в такие свободные от бумажной работы вечера, когда один паззл на две тысячи деталей уже собран, новый – ещё не открыт, а рядом – как назло – оказывается совершенно определённый человек, привычный в своей немногословности, со взглядом, который прожигает до самого сердца, рыжий, растрёпанный, небрежный, дикий, вальяжный, как хищник на отдыхе, и столь же опасный, грубоватый и обескураживающе непосредственный. В общем, никто иной, как Суо Микото, Красный король. - Если позволишь, - хмурится Мунаката, немного раздосадованный тем, что приходится обращаться за помощью. Суо молча вынимает из кармана Malboro и щелчком отправляет в полёт по лакированной деревянной поверхности. Затем наступает очередь зажигалки. Кивнув в знак благодарности, Рейши достаёт сигарету и закуривает. - А ведь это ты виноват, - бормочет он, не без удовольствия глотая горьковатый дым. - М? - Ты виноват. Суо пожимает плечами. Мунаката не в первый раз обвиняет его в чём-то – в непозволительной для Короля безответственности, в упрямстве, несговорчивости, лени, – и, должно быть, не в последний. Так стоит ли обращать внимание? - Из-за тебя я начал курить. - Из-за меня? – хмыкает Суо. Во взгляде его, скучающем и невыразительном, появляется намёк на интерес. - Именно. - Причём тут я? Мунаката вздыхает. Устраивать вечер откровений не хочется, но как-то само собой получается, что каждая пятница заканчивается одним и тем же – ненужными признаниями в заведении, где обитает слишком любопытный бармен. Жалеть бы о них – да не выходит. Ведь эти неосторожно оброненные фразы падают на одну чашу весов, клонят её, кренят, и тогда кажется, будто в неотвратимости есть смысл, - в табачном дыме на двоих, без приветствий и прощаний, в мнимом равнодушии, которое гонит каждого их них прочь, чтобы после вновь подстроить встречу, в разговорах сплошь из подколов и язвительных замечаний. - Когда мы оба курим, я на время забываю, что мы говорим на разных языках. Ещё один вздох. - Я хочу сказать… - Вот оно как. - Дай мне закончить. - Желаете что-нибудь ещё? Ты моя вредная привычка, глотает так и несказанные слова Мунаката. Моя единственная вредная привычка, если уж на то пошло. * - Вам как обычно? Новый вечер – старые привычки. - Почему бы просто не стать друзьями? – Мунаката мастерски играет в расслабленную небрежность, из чего Суо делает вывод: тот долго ждал подходящего момента. Он смотрит на Рейши почти с жалостью. - Нет. - Почему? - Такой друг, как ты, мне не нужен. Мунаката обиженно поджимает губы. - Я искренне полагаю, что подобные отношения принесут пользу не только… - церемонно начинает он. - Гораздо интереснее иметь тебя в качестве врага. - Ты снова перебиваешь. - Я начинаю терять интерес, - предупреждает Суо, выпуская облако дыма. – И уважение. - О, так ты признаёшь, что испытываешь ко мне уважение, - немедленно заглатывает наживку Рейши. Суо задумчиво пожёвывает фильтр, зная, что совсем скоро придётся запалить новую сигарету – или отправиться восвояси. - Как знать. * Лёд в стакане с остатками алкоголя давным-давно растаял. Время в этом баре, определённо, идёт по своим законам. Мунаката провёл здесь уже часа два, не меньше, но чувствует себя так, словно едва вошёл. И использует любой предлог, лишь бы задержаться. - Ваш друг сегодня не торопится, - участливо замечает бармен. - Друг? – отзывается Рейши. - Тот, что бывает здесь каждую пятницу, как и вы. Мне показалось… - Друг, - едва сдерживает усмешку Мунаката и с неожиданной для самого себя досадой давит недокуренную сигарету в пепельнице. Поднявшись, он бросает на стойку несколько купюр. Присутствие Красного короля горячит его сдержанную холодную кровь, тепло неудержимо влечёт, в янтарных глазах пляшут шальные искры, из-за которых покой уступает место безрассудству, недопустимому с точки зрения Рейши. Но вот беда: из-за отсутствия Суо в баре становится только хуже. Сжав ручку двери слишком сильно, будто рукоять сабли, Мунаката вынужден признать, что покидает это место едва ли со спокойной душой. - Хорошего вечера, - с ноткой озабоченности прощается с ним бармен, и Рейши снова смеётся. – Берегите себя. Шагая по залитым светом фонарей улицам, он тихо посмеивается над непривычными чувствами, которые, как ему казалось, разучился испытывать. Суо мастерски выводит его из равновесия, но есть в этом что-то невероятно обнадёживающее. Он нагоняет его в переулке неподалёку от Хомры, хватает за рыжую шевелюру и разворачивает к себе. И едва не ныряет лицом в слепящий жар. - Мунаката, - голос у Суо тяжёлый, вязкий, как расплавленное стекло, во взгляде тлеют угли. Но пламя в сжатых кулаках он всё-таки гасит: - Чего тебе? Рейши протягивает ему сигаретную пачку. - Ты забыл. - Оставь себе, - усмехается Микото и делает шаг назад, сбросив с плеча чужую руку. Вот только Мунаката ещё не готов отпустить Короля. Пальцы его, скользнув по ткани куртки, впиваются в ворот, тянут ближе – на краткий миг, - и толкают к кирпичной стене. Впрочем, сам Рейши тут же отправляется следом, оказавшись так близко к Суо, что их носы едва не соприкасаются. Стихия в стихии. Пылающий лев, в неистовстве бьющий хвостом, отражается в ледяных водах. Один глоток такой воды вперемешку со снежным крошевом может на время утихомирить его пламя, дать отдых жаждущему схватки существу. Один глоток такой воды может и убить. А у _него_ совсем другая влага, живительная, как свежевыпавшая роса. К _нему_ хочется припасть губами, _его_ пить до самого дна, до последней капли. - Я хочу избавиться от этой привычки, - Рейши сверкает льдисто-синими глазами и бессознательно сминает в руке сигаретную пачку, уродуя до неузнаваемости. - В чём проблема? - В тебе. Всегда в тебе. Ладонь Суо крепко обхватывает его запястье, стискивает медленно и неумолимо, вынуждая ослабить хватку и в конечном итоге разжать кулак. Они едва не теряют равновесие, когда их колени сталкиваются, а мысли путаются. - Эй, Мунаката, - негромко, но отчётливо говорит Суо, так что Рейши ощущает его горячее дыхание на губах. Неподконтрольная теперь близость начинает пугать, учитывая, как тяжело бьётся в груди сердце, с каким трудом даётся каждый новый вдох. – Кажется, ты пока не готов от меня отказаться. Он позволяет отпихнуть себя и больше не препятствует уходу. Только смотрит в спину Красному королю, пока тот не скрывается за углом, где в двух шагах – знакомое крыльцо, привычная дверь, за которой его ждут в любое время дня и ночи. Вредные привычки делают тебя слабым, зависимым. Их стоит искоренять ещё до того, как они станут определять твою жизнь и принимать за тебя решения. Вот только лёгкий путь – не всегда правильный, и бесконечная борьба на грани оказывается куда заманчивее, ведь даже на краю пропасти всегда можно удержаться. И удержать другого.