Нашествие клонов или Кошмар перед Рождеством

В конце года, когда снежок белой пуховой пелериной укрывает Мидгар и приятный морозец пощипывает зарумянившиеся щёки, когда горожане начинают украшать свои жилища и бегать по распродажам, когда торговцы потирают руки в предвкушении прибылей, и когда все начинают забивать на работу и мечтать о рождественских каникулах и подарках, случилось нечто страшное, потрясшее Корпорацию от крыш до подвалов. Президент вдруг потребовал, чтобы все департаменты сдали отчётность по всем статьям. И очень быстро сдали. - Я хочу знать, на что расходуются мои деньги, - непререкаемым тоном заявил Руфус на собрании и обвёл присутствующих директоров таким взглядом, что всем немедленно захотелось спрятаться под стол. - Это первое. Все затаили дыхание. - Второе, - продолжил президент и широко улыбнулся, показав безупречные зубы, отбелённые для предстоящей корпоративной вечеринки, - скоро праздник, всеми любимое Рождество, поэтому обслуживающий персонал должен отдраить весь Шинра-Билдинг, снизу доверху, снаружи и изнутри, чтобы всё сияло, как у Дарк Нейшн…, - чёрная лоснящаяся зверюга, сидящая рядом с хозяином, услышав своё имя, радостно рыкнула и замотала хвостом, - … некоторые части тела. Какие – каждый додумает сам. - Э-э, - робко пролепетал руководитель хозяйственного отдела. - Что? - сурово вопросил Руфус, кинув на подчинённого строгий взгляд. - Господин президент, у меня не хватит на это людей, ведь до рождества всего неделя. - Ничего, поработают сверхурочно. Кстати, вам же поручается украсить штаб-квартиру. Иллюминация, игрушки, что ещё там бывает…. Завтра предоставьте проект. Руководитель издал тихий стон. - Ещё вашему отделу поручается подготовить подарки для работников Корпорации и членов их семей. Мужчина закатил глаза. - И для тех, кто сейчас находится вне Мидгара – тоже. Вы должны отправить презенты от Шинра и им, - добил Руфус своего подчинённого. Тот упал на стол ничком. - За что-о? - За свою, весьма-а немаленькую зарплату. Президент оглядел присутствующих. - Всем всё ясно? Вопросы есть? Те сначала дружно покивали, а потом также дружно помотали головами. - Прекрасно. Тогда не буду вас больше задерживать. Можете приступать к своим прямым обязанностям, - благожелательно напутствовал подчинённых Руфус Шинра и белозубо улыбнулся. Понурая кучка людей с обречённым видом потянулась из кабинета по своим рабочим местам. Каждый шёл, как на эшафот, но только не Ходжо, в глазах которого уже горел сумасшедший научный огонь. Он ничего не боялся, а в его голове уже зародилась гениальная идея. Накрученные начальственные особы спешно загрузили своих заместителей, а те – всех остальных. Взмокшие от напряжения клерки тыкали окаменевшими пальцами в клавиатуру, устремив в экраны мониторов покрасневшие слезящиеся глаза. Курьеры носились по коридорам, как ошпаренные, таская кипы бумаг - Руфус потребовал отчёты не только в электронном, но и в бумажном виде, чтобы, как он выразился, не напрягать зрение. Телефоны буквально раскалились, а секретарши вздрагивали от любого шороха. Бухгалтеры каждого департамента трясущимися руками сверяли цифры приходов и расходов, дабы не допустить расхождения даже на один гил, и заранее дрожали от страха. А что, если…. А вдруг…. Прощай тогда тёплое место в Шинра-Билдинге и здравствуй, Трущобы. В ближайших аптеках резко повысились продажи успокоительных средств, в магазинах и барах – тоже. Сотрудники Корпорации успокаивали нервы, кто как мог. Директор хозяйственного отдела разрывался на части. Вместе с ним разрывался весь его персонал. Людей катастрофически не хватало, работа продвигалась медленно, и он уже видел себя прозябающим в грязном домишке в Трущобах, а не живущем в роскошной корпоративной квартире. В кабинет заглянула задёрганная, с провалившимися глазами, секретарша, и положила на стол небольшой конверт без каких-либо надписей. - Это вам, - прошептала она и исчезла. Побледневший и готовый ко всему мужчина дрожащими руками взял белый прямоугольник. В этот же час такие конверты получили почти все директора. Через пару дней темп работ во всех отделах ощутимо ускорился, а секретный банковский счёт профессора Ходжо увеличился на весьма круглую сумму. Сказать, что Сефирот был зол – это значит не сказать ничего. Генерал был в бешенстве. Он завидовал чёрной завистью Рапсодосу, Хьюли и Фэйру, успевшим свалить на очередную миссию, и Валентайну, который ни за что не отвечал и всегда мог заныкаться в своём гробу без всяких объяснений. Он рычал на своих подчинённых, таскавших горы отчётов на подпись, ведь их надо было читать, прежде чем пересылать директору отделения. Нельзя было подписываться неизвестно под чем, вдруг в этой бумажной куче окажется твой смертный приговор или дарственная на всё имущество какому-нибудь ловкачу. Известный всей Гайе меч не залёживался, спиртное из бара словно испарялось, но сии успокоительные средства помогали слабо. Лазард, втайне побаивавшийся Сефирота, пообещал Страйфу солидную премию, если тот будет отвлекать своего любовника любыми способами до самого Рождества, дабы не произошло непоправимого. - Уж ты постарайся, Клауд, - шептал директор на ухо парню, - а за мной не станет. Генерал – человек горячий, сначала чики-чики сделает, а потом уж подумает, не напрасно ли он…, это самое…, того…. Страшно мне, Клауд. И за себя, и за других. Он ведь и президента на голову укоротить может не задумываясь. И всё его сожаление по поводу случившегося выразится в одном цветочке на могилку. В лучшем случае. А в худшем… Даже и думать не хочу, - Лазард горестно вздохнул. - И имущества казённого жалко. Вон, уборщики вчера целую тележку обломков из его кабинета вывезли. Оргтехника в осколки, мебель в щепки, стены, как после боя с десятком монстров, а сам он… - … в хлам, - закончил Страйф. - Не то слово, - продолжал шептать директор. - Уж ты похлопочи, дружище. - Тяжеленько будет, - сделав притворно-озадаченное лицо, сказал Клауд. - Сами знаете, какой у Сефирота характер. У-у-у… Лазард озвучил цифру. - Ну-у, не знаю. Если добавите нолик в конце, может и попробую. - Ты меня убиваешь, - простонал директор. - Всё равно это обойдётся дешевле, чем капитальный ремонт Билдинга за ваш счёт, - деловым тоном отозвался Страйф. - Разбойник. - Не хотите – как хотите. Потом не жалуйтесь, - парень пожал плечами и повернулся, словно собираясь уйти. - Стой! Согласен я, согласен! Ведь Сефирот официально в моём подчинении и я за него отвечаю в случае чего. Не сносить мне головы, если кто-нибудь из вышестоящих ему под горячую руку подвернётся. - Ну-у, кое-кого и не жалко вовсе, - протянул Клауд. - Да, - живо согласился Лазард, - но…. Уж лучше пусть будут те, кого я уже давно знаю, чем кто-то другой, ещё неизвестный. - Не переживайте так, директор, - покровительственным тоном проговорил Страйф. - Хотите, я открою вам маленький секрет? - Хочу, - сказал тот и шмыгнул носом. - У почти всех вышестоящих есть клоны, - Клауд прошептал это доверительным тоном в самое ухо склонившегося к нему директора. - Их изготовлением занимается лично Ходжо с парой помощников. И очень может быть, что в данный момент в штаб-квартире сейчас находятся двойники Руфуса, Туэсти, Скарлет, Ценга и прочих, а оригиналы отдыхают где-нибудь на южных островах, на белых песчаных пляжах, в шезлонгах, со стаканчиком холодного апельсинового сока. Страйф мечтательно облизнулся, а Лазард округлил глаза. - Не может этого быть! - Почему? - деловито осведомился его собеседник. - Те, кому надо, знают, а кому не надо-о…. Те спят спокойно. К тому же клоны недолговечны, три-четыре дня и они рассыпаются, но изобразить ненадолго свой оригинал на рабочем месте они вполне в состоянии. - А откуда ты всё это знаешь? - внезапно с подозрением спросил директор. - У меня свои способы добывать информацию, - ответил парень и эротично прогнулся. - Ты изменяешь Сефироту? - ужаснулся Лазард и схватился за голову. - Да ведь если он узнает, от штаб-квартиры камня на камне не останется. А потом и Мидгар со всей Планетой заодно под раздачу пойдут. - Я не изменяю, - сурово отрезал Клауд. - Никогда. Я лишь использую своё личное обаяние во взаимовыгодных служебных целях, - и он смерил собеседника строгим взглядом. - Ну так как, мы договорились? Директор обречённо кивнул. - Аванс вперёд, пятьдесят процентов. Лазард вздохнул и снова кивнул. Они разошлись. Шинра-Билдинг был похож на разворошенный, но отстраиваемый заново муравейник. Отряды абсолютно одинаковых на лицо уборщиков драили здание Корпорации снизу доверху, до самого маленького чердачного окошка. Десятки идентичных бухгалтеров проверяли и перепроверяли баланс, сотни близнецов-клерков стучали клавишами, печатая отчёты. Похожие друг на друга как две капли воды курьеры бегали по коридорам. Множество симпатичных улыбчивых девушек в униформе хозяйственного отдела украшали коридоры и холлы штаб-квартиры. По стенам вились гирлянды из искусственных еловых лап, перевитых блестящей мишурой, на дверях прилепились венки из остролиста с колокольчиками и снежинками, в самых неожиданных местах с потолка свисали пучки омелы, перевязанные красными ленточками. На каждом этаже стояли ёлочки, украшенные разноцветными шариками, яркими бусами и позолоченными шишками. В холле первого этажа рождественское дерево было огромным, а рядом с ним разместилась большая фигура белобородого старика в красном костюме и с мешком подарков. Во всех коридорах звучали весёлые песенки. Рождество приближалось. Но Страйфу было не до веселья. Какая-то мысль усердно скребла изнутри его лохматую голову, пытаясь пробиться на волю. Какое-то слово цеплялось за слух и не давало покоя. Он смотрел на служащих, обгоняющих его и несущихся навстречу, и чувствовал, что вот-вот ухватит эту мысль и вытащит её наружу. Завернув за угол, Клауд едва не столкнулся с двумя уборщиками, тащившими тележку с мусором. Под накрывавшей её плёнкой явственно угадывались обломки мебели. - Извините, сэр, - в унисон сказали парни одинаковыми голосами, одинаково улыбнулись и ловко обогнули остолбеневшего Страйфа, даже не сбавив скорости. «Близнецы, что ли?» - подумал тот, и вдруг его осенило: мысль наконец-то пробилась сквозь черепушку. - «Нет, это клоны! Точно, ну конечно же клоны. Я же слышал об этой прихоти президента: отчитаться всем отделам и отмыть штаб-квартиру. Этот хитрец Ходжо наверняка нехило поживился, предоставив дополнительную рабсилу озадаченным директорам». Клауд ударил кулаком правой руки в раскрытую ладонь левой и развернулся так шустро, что каблуки его обуви взвизгнули. «Так, вон те девицы, что украшают ёлку – похожи, и те, что вешают венки на двери – тоже». Все четыре клонированные сотрудницы посмотрели на него и доброжелательно улыбнулись. Парню почему-то стало не по себе. Он почти побежал в кабинет к Сефироту, успевая замечать по дороге других рабочих, всех на одно лицо. В лохматой же голове пробивала дорогу ещё одна мысль: «А почему в нашем отделе нет клонов?». Директор Лазард не получил белого конверта. У Ходжо с солджерами были свои личные счёты, а конкретно – с сыном, который игнорировал папашу, не ставя его ни в гил. Зловредный профессор понимал, что ему не под силу справиться с элитным подразделением, и поэтому он предпочитал пакостить по мелочи, втайне надеясь, что отдел ликвидируют, а солджеров отдадут ему для опытов. Уж он бы тогда…. Ходжо, криво улыбаясь, витал в своих извращённых мечтах, не забывая поглядывать в мониторы на помощников, суетившихся около мако-резервуаров, где подрастала очередная партия клонов. «Настанет день и я заменю ими всех, начиная от Руфуса и кончая последней уборщицей. И все они будут повиноваться мне, хи-хи». - Господин профессор, дополнительный заказ для руководителя хозяйственного отдела готов, - доложил один из помощников. Ходжо глянул на нужный экран. В центре комнаты, выложенной кафелем, стояла группа нагих мужчин с одинаковыми лицами. - Отлично. Отправляйте. Голыши дружно затопали влево, исчезнув из поля зрения камеры, а профессор, довольно потерев руки, принялся за дальнейшее обдумывание своих коварных планов. Клауд уже приближался к кабинету своего любовника, как вдруг в стене приоткрылась практически незаметная узкая дверь, сильная рука дёрнула парня за ворот и он оказался в маленькой тёмной кладовке, заставленной мётлами, швабрами и вёдрами. Горячее тело прижало его спиной к стене, твёрдые ладони сжали лицо, жадные губы накрыли рот. «Кто!?» - вопрос молнией мелькнул в голове Страйфа, но он тут же понял, кто. Ему были знакомы эти сильные руки, умеющие быть такими ласковыми, это жаждущее тело, мягкие губы, запах кожаной формы, касание длинных волос, но…. Вместе с тем, всё было так… непривычно. Даже как-то неправильно. - Сеф, ты сошёл с ума! - прошипел Клауд, когда, почти задохнувшись, сумел разорвать этот яростный поцелуй. - Нас могут услышать. Дверь не запирается. Что на тебя нашло? - Разве тебя это не возбуждает? - проникновенный шёпот, казалось, звучал прямо в голове парня. - Мы здесь, а там, за тонким пластиком, ходят люди, не подозревающие об этом. Мы занимаемся сексом, сдерживая эмоции, не давая им выхода. Я без ума от твоих сладких стонов, но сейчас не смогу их услышать. Я могу только чувствовать тебя, такого желанного, немного смущённого обстановкой, но готового продолжить. Я хочу тебя именно здесь, в этой темноте и тесноте. Здесь, где нас могут обнаружить. Мои чувства обострены до предела, и я не хочу больше ждать. Рука генерала настойчиво ласкала отзывчивую плоть любовника через одежду, и тот невольно выгибался навстречу. Звук расстёгиваемых пряжек показался Страйфу оглушительным. Через секунду штаны уже валялись где-то под ногами, а пальцы Сефирота сжимали отвердевший член. Безрукавка была безжалостно задрана до самой шеи и зубы генерала прикусили сосок любовника. Тот негромко ойкнул и темнота тут же прошептала в самое ухо: - Тише, ты же ведь не хочешь, чтобы нас услышали. Зубы, а затем язык приласкали другой сосок, губы дорожкой из поцелуев скользнули вниз. Когда Сефирот облизал плоть Клауда и вобрал её в себя, тот зажал рот руками. Его сердце бухало, как после интенсивной пробежки, колени подгибались, голова кружилась. - С чего… вдруг… такой экстрим? - спросил он, еле выталкивая из себя слова, когда генерал снова встал перед ним во весь рост. - Я так хочу, - последовал ответ. Страйфа бесцеремонно повернули лицом к стене. - И он хочет, - напряжённый член Сефирота ткнулся в ягодицы парня. - А ты? Ты хочешь? - Да-а, - простонал возбуждённый донельзя Клауд и прогнулся, оттопырив зад, сразу же оказавшийся в крепких руках его любовника. Следующие двадцать минут Страйф мог только тихо постанывать в кулак, ощущая движение внутри себя и жгучие поцелуи-укусы. Из кладовки он вывалился ошалелый, взъерошенный, с распухшими губами и уже проявившимися следами от поцелуев на шее. Вслед из темноты донёсся тихий многообещающий шёпот: - До вечера, мой хороший. - Ага, - машинально отозвался Клауд и, едва шевелясь и не обращая никакого внимания на снующих вокруг него клонов, побрёл туда, куда повели его ноги. Конечности пришли к самому ближайшему убежищу, к кабинету генерала. «Мне… нужен… отдых», - с этой единственной мыслью, тихо зудящей в опустевшей голове, он ввалился в комнату и… оцепенел. Нет, он окаменел, превратился в статую, потом в тряпичную куклу, ну а после сполз по стене и уставился округлившимися и ставшими с монету в десять гил глазами на того, кто сидел за письменным столом, водрузив на него ноги. На Сефирота. Генерал, на красивом лице которого ясно читалась крайняя степень раздражения, подтверждаемая выпущенным крылом, на котором сердито топорщились перья, читал очередной отчёт, злобно сверкая глазами и отхлёбывая спиртное прямо из бутылки, крепко зажатой в левой руке. Масамунэ, отсвечивая лезвием, лежал на столе, имевшем отчётливые следы, указывавшие на настроение его хозяина, как, впрочем, и все остальные предметы обстановки. Сефирот, услышав, что кто-то вошёл, сфокусировал взор и удивлённо поднял брови. - Ты чего это, Клауд? Падучая одолела? Но парень уже был в отключке. Очнулся Страйф от овевающего его прохладного воздуха и от осторожных похлопываний по щекам. Он лежал на диване, лохматая голова удобно устроилась на коленях любовника, а перед синими глазами ритмично колыхалось чёрное крыло. - Что с тобой случилось, любимый? Несмотря на свой не слишком приятный характер, Сефирот относился к своему мальчику весьма бережно. - Сеф, это ты? - слабым голосом спросил Клауд и моргнул. - Конечно же я, кто ещё? Что произошло? Ты упал, когда вошёл в мой кабинет, и у тебя был такой вид, словно за столом сидело привидение, а не твой любимый генерал. - Я…, - начал было парень и осёкся. «Если я скажу, что трахался с его двойником в кладовке…. Реакция будет вполне предсказуемой. А вдруг и он… ненастоящий? Этот урод Ходжо способен на всё. А может мне это померещилось, может меня глючит от усталости?». Он шевельнулся и по ощущениям в пятой точке понял, что нет, не глючит. В этот момент зелёные глаза неожиданно похолодели, и Страйф сразу понял, в чём дело. Засосы. - Сеф, по-моему, я стал жертвой твоего папаши. И Клауд, как на духу, выложил любовнику всё. Ну-у, почти всё, больше упирая на вину Ходжо, создавшего такого любвеобильного клона. Лицо генерала посуровело, зрачки расширились, ноздри раздулись. Он шумно вдохнул, потом выдохнул и резко встал с дивана, подхватив любовника почти на лету. - Идём, я провожу тебя домой. Через пять минут они уже стояли у генеральских апартаментов. - Отдыхай, на звонки не отвечай, никого не пускай. А я пойду, навещу папашку, заждался поди, старый хрыч. Сефирот зловеще улыбнулся и в его руке появился Масамунэ, холодно сверкнув двухметровым лезвием. Страйф в одних трусах лежал на кровати, где запросто могли разместиться четверо, и дремал. Вдруг сквозь этот полусон он услышал какой-то неясный звук, похожий на осторожные приближающиеся шаги. - Сеф? - не открывая глаз, пробормотал парень. Кровать прогнулась и Клауд ощутил, как последний предмет одежды покидает его тело. - Сеф? Ты же… Ты чего? Возмущение Страйфа было подавлено захватом его нижних конечностей чужими и глубоким поцелуем. Длинные волосы щекотали кожу, пах ощущал чужую возбуждённую плоть, передавая это чувство собственной, реагирующей вполне адекватно. Руки Клауда взметнулись за голову, щёлкнули наручники, обхватив нежным бархатом запястья. - Сеф! Ты что делаешь?! Зачем? Страйф дёрнулся. Мужчина, сидевший на нём, выпрямился, и парень сердито уставился на него. Впрочем, сердитость быстро сменилась на удивление, потом на недоумение. - Ты зачем так вырядился, Сефирот? - Тебе не нравится? - огорчённо сказал генерал. - А я так старался. Разве мне не идёт? И он кокетливо поправил голубые кроличьи ушки на голове, чёрную бархотку с голубым бантиком и голубой кружевной передничек, заметно приподнявшийся спереди. - А сзади у меня хвостик. Сефирот повернулся и продемонстрировал большой пушистый ком хвоста из голубого меха. Клауд со стоном прикрыл глаза. - Ты такой сексуальный, когда делаешь вот так. Я хочу тебя в себе, милый. Ты просто прелесть, я тебя обожаю, сладкий мой. Голос генерала становился всё развратнее, его губы, покрывающие поцелуями грудь и живот парня, опускались всё ниже, и вот уже второй раз за день член Страйфа оказался во рту у Сефирота. - М-м-м, так бы и съел тебя. Какой ты уже твёрдый. Моя дырочка горит в предвкушении. Она хочет. А ты? Ты хочешь? Влажный язык скользнул по обнажившейся головке раз, другой и Клауд, захваченный возбуждением и почти не понимающий, что делает, снова против воли простонал: - Да-а-а. Горячая, тесная, влажная глубина поглотила его, сжала и принялась размеренно двигаться, то отпуская на свободу, то снова беря в плен. Сильные ноги сжимали его бёдра, жадные пальцы выводили на груди неизвестные письмена и пощипывали соски, приближая Страйфа к оргазму. Последним, что он смог зафиксировать помутневшим взором, были горящие зелёные глаза и голубые кроличьи ушки в серебряных волосах. Потом перед ним вспыхнули яркие звёзды и он отключился. Клауд пришёл в себя от громких голосов в соседней комнате. Спорили двое. Парень прислушался. Разговор шёл о нём. - Как ты можешь отнимать у меня мальчика, моего милого сладкого мальчика. Ведь я же его люблю, - капризно говорил первый. - Со мной ему будет лучше, - твёрдо заявлял второй. - Он получит настоящую мужскую любовь, неистовую, жаркую, всепоглощающую, а не голубое слюнтяйство в кружевах. - А может, нам попробовать втроём? - томно протянул первый и хихикнул. - Есть масса интересных вариантов. - Хм, а это мысль, - задумчиво проговорил второй. - А ты мне дашь? - Почему нет. Заняться сексом со своим двойником – это так необычно. - Ну вот и ладушки, - деловито отозвался второй. - Приступим? - Да-а, шалунишка. Два одинаковых человека, отличающиеся лишь одеждой, вошли в спальню и встали перед кроватью. - А вот и мы, милый. - Теперь тебя ждёт незабываемый секс. Но сначала мы покажем тебе, как этим занимаются настоящие мужчины. - Учись, мой сладкий. Сефирот-актив начал медленно расстёгивать пряжки на форме, а Сефирот-пассив, призывно облизываясь, покачивал крепкими ягодицами, между которых снова торчал пушистый голубой ком. Между тем настоящий генерал метался по научному отделу в поисках Ходжо. Перепуганные ассистенты постоянно указывали неверные места, стараясь побыстрее отделаться от разъярённого солджера, и тем самым злили его ещё больше. Наконец, оказавшись в самой большой лаборатории, и не найдя там профессора, Сефирот в ярости выхватил меч и начал крушить всё подряд. - Если вы не скажете мне, где этот старый урод, от вас не останется даже воспоминаний! - злобно кричал он, сверкая глазами, и осколки приборов разлетались вокруг жалящими роями. - Господин генерал, господин генерал, умоляю, только не это! - завопил один из ассистентов, видя, что тот подбирается к резервуару, в котором метались чёрные молнии. - Вы погубите весь Мидгар! - он уже визжал от страха. Сефирот схватил его за грудки и приставил лезвие к горлу. - Говори, крыса научная, где Ходжо. - На лифте вниз, в подземную лабораторию, этаж -10, - задушено прохрипел ассистент и тут же был отшвырнут в сторону, словно мешок с тряпьём. Генерал, даже не оглянувшись на посеревших от ужаса остальных помощников, кучковавшихся в углу, вышел, хлопнув пластиковой дверью так, что по ней разбежались трещины. Бесшумный лифт выпустил Сефирота на самом нижнем этаже подземелий в начале широкого, но не особо длинного коридора, перегороженного раздвижными дверями из толстого стекла и двумя шкафоподобными бритоголовыми громилами в чёрных очках и чёрных костюмах. Охранники, стоявшие, как две неприступные скалы, при виде разъярённого генерала с мечом наголо, сразу всё поняли и благоразумно прижались к стенам, удачно изобразив скромную встроенную мебель, почти совсем незаметную, и сделали вид, что они ничего не видят и не слышат. Семейные разборки были не по их части. Стеклянные двери приветливо распахнулись, явив пред зелёные генеральские очи ещё одного охранника, сидевшего за полукруглым пультом с десятком мониторов. Тот, узрев профессорского сына, немедленно проклял этот день, эту работу, и принялся судорожно вспоминать, есть ли у него в шкафчике запасные штаны. Вроде были. Сефирот, небрежно помахивая Масамунэ в опасной близости от оргтехники и головы охранника, любезно поинтересовался: - Этот очкастый осёл здесь? Получив утвердительный деревянный кивок, он продолжил, указав мечом на решётку из толстых стальных прутьев, преграждавшую дальнейший путь: - Открой, он мне нужен. Очень нужен. Последние слова были произнесены со зловещим нажимом. - Но… - Что - но? ещё любезнее вопросил генерал, нависая над пультом. Охранник, увидев прямо перед собой огромные зелёные глазищи, не выражавшие ничего, кроме стремления добиться своего любой ценой, вжался в кресло, но потом, вспомнив, что он всё-таки на службе, сумел выдавить из себя: - Г-господин, с-сэр, у вас нет д-допуска. - Ну-у, это дело поправимое, - задушевно произнёс Сефирот. - Сейчас он у меня будет. Масамунэ в два взмаха организовал в решётке приличный проём. Коротко взвыла и тут же умолкла сигнализация, оглушительно лязгнули упавшие прутья. - Ну, вот и всё, а ты боялся, - генерал довольно провёл пальцем по лезвию и взглянул на охранника. - А скажи-ка, у тебя дети есть? - Есть. Трое. Два мальчика и д-девочка. - И ты их любишь? - Оч-чень. - О-о-о, - Сефирот мечтательно вздохнул и ковырнул мечом потолок. - Ну так скажи им спасибо за свою уцелевшую шкурку, - лезвие переместилось к носу охранника. Тот икнул. - Понял? Ответом был аналогичный звук, но уже с явным утвердительным оттенком. - Сходи, переоденься. Неудобно ведь в мокром сидеть. И генерал, помахав ручкой, шагнул в коридор за решёткой, и пошёл, с пинка открывая все двери подряд. Ходжо он обнаружил за последней. Учёный сидел за письменным столом спиной к двери и пристально разглядывал какие-то графики на экране монитора. - Кто ещё там? - резко каркнул он, даже не обернувшись. - Я просил меня не беспокоить. Я занят. У меня новый проект. Сложный. Его нужно творчески осмыслить, - голос профессора становился всё пронзительнее. - Привет, папаша, - слова Сефирота так и сочились ядом, словно зубы мидгарского золома. - Поговорим? - Ах, это ты, сынок, - профессор резко крутанулся на стуле. - Наконец-то ты вспомнил о своём старом отце и пришёл его навестить. Я сейчас, быстренько, чайничек, с печеньками…, - он сделал попытку вскочить, кося глазами на неприметную боковую дверь. - Не утруждай себя, папуля, - тяжёлая рука в чёрной кожаной перчатке пресекла сие поползновение. - Ты ведь стар и немощен. К чему излишние хлопоты. - Да-а, - простонал придавленный Ходжо, - стар я, слаб, беден и одинок. Ты так редко ко мне заходишь и совсем не помогаешь. А взрослые дети должны содержать престарелых родителей. - Ага, - мрачно хмыкнул генерал. - А ещё спрашивать, с кем можно спать, - он сверкнул глазами. - Говори, червь лабораторный, что ты имеешь против моего Клауда? Железная рука, словно клещами, сдавила костлявое профессорское плечо. - Ой-ёй, совершенно ничего, сын мой. Совсем ничего! - испуганно воскликнул тот и очки едва не покинули длинный нос. - Наоборот, когда недавно он жаловался, что ты из-за занятости уделяешь ему мало внимания…. Упс! - Ходжо прикусил язык, но было уже поздно. - Та-ак, - зловеще протянул Сефирот, - значит, ты прослушиваешь нашу спальню, старый извращенец? - Но ведь это так будоражит кровь, - профессор возбуждённо заёрзал на стуле. - А вот я тебе выпущу её сейчас и будоражить нечего будет! - прорычал генерал. - Но ведь я из самых благих намерений! - Ходжо старательно отводил глаза. - Все знают, куда ведут благие намерения. - Ты постоянно занят, мальчик скучает, вот я и решил… - Он решил, видите ли, - съязвил Сефирот. - А ты меня спросил? - серебристые брови сдвинулись к переносице. - А зачем? - искренне удивился профессор. - Ведь это подарок, к Рождеству. Для Клауда. Мы же стали практически роднёй. Я давно хотел подарить ему что-нибудь такое… эдакое…. Теперь твой мальчик не будет страдать от недостатка внимания, пока ты на службе. Или, хи-хи, в отъезде. Кстати, вы бы тоже могли подарить папочке какую-нибудь забавную вещичку. Например, красивый кожаный кошелёчек, не пустой, естественно. Пустые кошельки не дарят, примета плохая. - Вот как, - генерал со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. - Примета, значит. А ещё какие плохие приметы ты знаешь? - Ну-у, - задумался на минуту Ходжо, - соль рассыпать, зеркало разбить, пуговицу перед дорогой оторвать. - Ну что ж, - Сефирот огляделся, по-прежнему удерживая папашу на месте. - Соли я не наблюдаю, значит, сойдёт и это, - он взмахнул мечом и с ближайшего стола на пол полетела плотно закрытая колба с белым порошком. - Моя работа! - взвыл профессор, с ужасом глядя на белёсое пылевое облачко, взметнувшееся в воздух. - Три месяца напряжённого умственного труда, горы расчётов, опыты, анализы. Уникальное вещество. - Какое? - полюбопытствовал генерал. Ходжо подавился словами и начал сочинять на ходу. - А…, ну…, это так…, добавочка одна…, в напитки, чтобы вкуснее казались. В колбе был экспериментальный афродизиак. - Казались? - Казались. - Лучше, чтобы были, а не казались, - наставительно произнёс Сефирот и опять огляделся. – Зеркала тоже нет, не любишь ты, видно, на себя смотреть. - Ага, - кивнул профессор, не понимая, к чему клонит его сын. - Значит, сойдёт и монитор. Вон, я в нём отражаюсь, как в зеркале. Ну, и примыкающие к нему части тоже. Масамунэ вывел сложную ломаную траекторию, и вся оргтехника словно сама собой рассыпалась мелкими осколками. Заискрились обрезанные провода, защёлкали разряды коротких замыканий внутри распределительных устройств. - Моё оборудование, записи, разработки, планы! - снова взвыл учёный, отчаянно дёргаясь под железной дланью, но, взглянув в зелёные глаза, резко замолчал. В этих глазах ясно читалось, что самое интересное ещё впереди. - Что же у нас осталось? - генерал задумчиво посмотрел на потолок, потом на папашу, пробежался взглядом по ряду пуговиц на его халате, задержавшись на самой нижней. - Ах да! Он, тщательно примерившись, одним движением вырвал её с «мясом», потом, что-то прикинув, следующую. Полы халата разошлись и Сефирот, зловеще улыбаясь, дёрнул профессорские брюки. Четыре маленькие чёрненькие пуговки весело заскакали по полу. - Ты…, ты…, ты… чего это!? - узкие глазки Ходжо стали круглыми от ужаса. - Прекрати! - Тише, папаша, не шуми, хуже будет, - голосом ласкового маньяка произнёс генерал. - Скажи-ка лучше, сколько живут твои клоны? - От пяти до семи дней, в зависимости от нагрузки. Как исчерпают свой ресурс, так и всё, исчезают. - Оч-чень хо-ро-шо. Тебе хватит. - Чего хватит? - не понял профессор. - Узнаешь. Острый глаз Сефирота давно уже приметил большой рулон скотча, видневшегося в приоткрытом ящике письменного стола, и сейчас липучая лента была без раздумий пущена в дело. Через минуту Ходжо был обмотан ею, как муха паутиной. Последним кусочком генерал залепил ему рот. Отступив назад пару шагов, он полюбовался профессором, словно художник только что законченной картиной. - Хм-м, пожалуй надо добавить ещё несколько штрихов. Ходжо отчаянно мычал сквозь скотч и дёргал головой. Очки покинули его нос, длинные чёрные волосы были распущены и слегка растрёпаны, две верхних пуговицы на рубашке расстёгнуты, узел галстука ослаблен. - Ну вот, - удовлетворённо сказал генерал, - теперь всё просто идеально. Прекрасно выглядишь, папаша, больше сорока и не дашь. А какой простор для фантазии любителя садо-мазо, м-м-м, - он покачал головой и глянул на часы. - К сожалению, мне пора. Сам понимаешь, служба, дела, отчёты. Но ты не скучай. Скоро тебя навестят и незабываемые ощущения я тебе гарантирую. Сефирот нашёл более-менее чистый листок бумаги и красным фломастером крупно написал: «Не беспокоить. Занят». Он прилепил объявление на входную дверь с наружной стороны и, аккуратно прикрыв её, отправился к лифту. - Запаситесь памперсами, - доброжелательно посоветовал генерал охраннику, дежурившему за пультом. Двое шкафообразных громил опять прикинулись встроенной мебелью, но Сефирот даже не глянул в их сторону. Он шёл и улыбался своим мыслям. Клауд с ужасом наблюдал, как два клона Сефирота готовились к демонстрации настоящей мужской любви. Если бы он только мог сбежать! Но…. Бархатные наручники надёжно удерживали его на месте. Парень закрыл глаза, стараясь не вникать в шуршанье и звяканье, томные вздохи и сдержанное рычание. - Может, нам приласкать нашего мальчика. Мне так нравится, когда он возбуждён. Это так заводит. «Сефирот-пассив», - понял Страйф. - Да ты и так уже на полном взводе, того и гляди, кончишь. Но давай. «Актив». Четыре такие знакомые руки пробежали по обнажённому телу Клауда, и в этот момент негромко хлопнула входная дверь. - Сефиро-от!!! Услышав раздавшийся из спальни отчаянный вопль, генерал ринулся внутрь своих апартаментов. При виде открывшейся взору картины все обычные слова поспешно от него сбежали, оставив только нецензурные выражения. - Почему ЭТО в моей квартире? - грозно вопросил Сефирот и уставился на любовника. - И почему их двое? Ты же рассказал только об одном! - Сеф, Сеф, я не знаю, как они сюда попали, честное слово, - голубые глаза наполнились слезами. - Какой замечательный экземпляр, - проговорил пассив. - Очень похож на тебя, - он глянул на актива. - Присоединяйся, - дружески предложил тот настоящему генералу. - К чему споры, вчетвером ещё интереснее. В голове Сефирота завертелся мысленный вихрь. «Два моих клона. И они думают, что я тоже клон. Они равны мне по умениям и силе, сражаться бесполезно. Надо действовать по-другому». Он изобразил задумчивость, а потом произнёс: - Ну-у, не знаю. Вообще-то, у меня уже есть вариант для интересного времяпрепровождения. - Более интересного, чем это? - пассив нежно ущипнул Страйфа за бедро, отчего тот сморщился и умоляюще посмотрел на генерала. - Ну-у, - тот оценивающе оглядел парня, распростёртого на постели, - наверное, они примерно равны. Как я понимаю, каждый уже развлёкся со своим вариантом. Два клона ухмыльнулись. - Поэтому, мы вполне можем произвести равноценный обмен, - договорил Сефирот. - А что у тебя? - живо поинтересовался актив. - Он такой же сексуальный, как этот мальчик? - Он более интересен, чем этот мальчик, - деловым тоном произнёс генерал. - Идёмте, договоримся. Он вышел из спальни. Клоны устремились за ним. Через пятнадцать минут входная дверь опять негромко хлопнула, раздались щелчки всех замков. Ещё через минуту Сефирот сидел на постели и разглядывал своего любовника, который начал медленно розоветь под этими красноречивыми взглядами. Афродизиак работал. - Очень интересная поза, - наконец произнёс генерал, встал и начал снимать плащ. - Оч-чень интересная, - вся одежда была аккуратно сложена на кресло в углу. Сапоги устроились неподалёку. - Самая замечательная. Всё чудесно видно, - он раздвинул Клауду ноги и устроился между ними. - А так ещё лучше. Страйф, уже не розовый, а красный с головы до пят, зажмурился и пробормотал: - Сеф, это на самом деле ты или… - Сейчас ты это узнаешь, - и твёрдые ладони скользнули по ногам парня к самому интересному месту. Шкафообразные громилы сняли чёрные очки и старательно тёрли глаза, глядя на двоих приближающихся высоких мужчин в чёрных плащах со сверкающими наплечниками и с длинными серебристыми волосами. Процедура не помогла и поэтому они дружно метнулись к стенкам и вытянулись в струнку. Мужчины дружелюбно им улыбнулись. Охранник, едва заметив за стеклянными дверями два силуэта в чёрном, забился под пульт и не высовывался оттуда, пока дверь в конце коридора не хлопнула. Какой была реакция Ходжо, не узнал никто. Накануне Рождества страсти в Корпорации улеглись. Клоны, сделав своё дело, исчезли, отчёты были сданы, служащие снимали стресс на законных основаниях. Исхудавший и бледный Страйф появился в кабинете Лазарда только вечером и потребовал приписать к оговоренной сумме ещё один нолик справа. Директор, внимательно на него глянув, согласился. Сефирот был умиротворён и доволен жизнью. На следующее утро все работники получили подарки и были объявлены рождественские каникулы. Кошмар закончился. А ещё через несколько дней курьер принёс Клауду красивую коробку, в которой лежали голубые кроличьи ушки, чёрная бархотка с голубым бантиком, голубой кружевной передник и пушистый хвостик из голубого меха. Страйф, моментально догадавшийся, от кого этот подарок, пришёл в ярость, и уже схватил хвост, чтобы разодрать в клочки, но Сефирот успокоил его. - Оставь эти вещицы в покое, любимый, - и генерал нежно поцеловал парня в плечо. - Пусть лежат. - Зачем? - возмущённо засопел Клауд. - Представь, как мило они будут смотреться на моём папаше в следующее Рождество. Я обязательно устрою ему маленький личный кошмарик. И Сефирот, растянув губы в ласковой маньячной улыбке, завалил хохочущего и брыкающегося Страйфа на кровать.