Мы умираем

Мы умираем, держась за руки. Странно, но я не осознаю того, что нас почти уже нет. Мозг почему-то пытается понять, давно мы … так. Память услужливо подсказывает, что около полугода. Но я на этом не останавливаюсь и усилием воли двигаюсь дальше назад, в начало нашей истории. Сам не знаю зачем. История на самом деле безмерно банальна: нас просто посадили за одну парту, когда я перешел в старшую школу. Ты сразу же протянул мне свою руку, представился и улыбнулся. Так широко и искренне, что я понял: отказать тебе в чем-либо будет выше моих сил. Как я влюбился, не понял даже я сам. Зато ты, кажется, замечал все и практически ткнул меня однажды в это носом, заодно сообщив, как бы между прочим, что неплохо целуешься. Кажется, в тот вечер мы впервые потеряли счет времени, терзая губы друг друга, и утопая в несмелых ласках. С того дня мы не расставались и даже практически не ругались. До того момента, когда ты примерно шесть месяцев назад не пришел ко мне в каком-то блаженно-ленивом настроении со странно расширенными зрачками. Когда ты плюхнулся на мою кровать и начал говорить, я не поверил своим ушам. Ты, отличник и фанат здорового образа жизни, первый спортсмен в классе, рассказывал мне о том, что наркотики - это круто и что я тоже должен это попробовать. Главным твоим аргументом было самое распространенное заблуждение всех зависимых – бросить легче легкого. Большинство людей начинают этот разрушительный путь с гашиша, ЛСД и других более легких вещей. Но не ты. Тебе сразу довелось попробовать героин. Для меня это было огромным ударом и шоком. Я, правда, надеялся, что ты избежишь этого. Что мы избежим этого. Я держался. Не помню, правда, сколько, но отбивался, как мог. И старался всеми силами вытаскивать тебя. Но ты не слушал. Более того, ты, знающий все мои слабости, однажды предложил то, от чего я не смог отказаться. Секс. Ты знал что секс – одна из моих слабостей, и однажды, опираясь на рассказы знакомых, в красках расписал мне ощущения после дозы. И я сломался. Ты был прав – ничего подобного я не испытывал ни до, ни даже после. А потом все дни превратились в круговорот: добыть наркотик – принять – прийти в себя – трястись, когда действие кончится – искать способ добыть еще. Моя зависимость, как выяснилось, оказалась гораздо страшнее твоей. И опустился я гораздо быстрее тебя. Было больше делений шприца, чем явлений Христа (с) В последний месяц мысль о том, что я скоро умру стала ежедневным спутником, поэтому сейчас я ничуть ни удивлен тому, что грудную клетку будто разрывает изнутри. Я знаю, что ты принес слишком много. Я понял это, едва увидев тебя сегодня. Я не хочу заканчивать так. Но зависимость – страшное дело, к тому же я чувствую приближение ломки. А еще... еще я знаю, что в ином случае мне придется умирать одному, и это самое страшное для меня.Поэтому я достаю шприц. Ты следом за мной вводишь иглу себе под кожу и блаженно улыбаешься. Но через несколько секунд в твоих глазах страх. Ты тоже это понял, да? Тоже чувствуешь эту тяжесть и боль? - Хекки, - шепчешь ты, - Хекки… много… помоги мне… Я цепляюсь за твою ладонь так крепко, как только могу. Вот и все. Мы умираем, держась за руки.