Последствия безнадежности

Я целый мир. Я жизни возрожденье.(с) Автор неизвестен, с просторов инета

Все началось 31 июля со сна… …Меня обнимали теплые руки, пальцы, такие знакомые и нежные, блуждали по моей коже, посылая мурашки возбуждения по всему телу. Лёгкое томление набирало силу, желание росло, как и настойчивость тех рук. Затем к ним присоединились ласковые губы. Они нежно скользили по моей шее, затем спустились к груди, раздавались странные мурлыкающие звуки, проворный язык облизал мой сосок, затем прочертил влажную дорожку ко второй горошине. Пальцы же выполняли свой замысловатый танец вокруг члена, а потом резко накрыли мою плоть всей ладонью – уверенно и так собственнически. Я не выдержал и застонал, погрузил свои пальцы в блондинистую гриву и потребовал: – Возьми меня, Люциус! – я заглянул в его серые глаза, в которых горела безумная страсть, не выдержал и властно схватил его за волосы и притянул к своим губам. Он воспользовался приглашением и вошёл в меня – страстно и яростно. Я выгибался ему навстречу. Как же давно у меня не было такого секса… Мордред! Это всего лишь сон. Но просыпаться в липких пижамных штанах было неприятно. Так же неприятно, как и осознать то, что я до сих пор хочу эту блондинистую мантикору. Хочу его и ненавижу. Я вспомнил свою давнишнюю мантру и начал твердить её сначала вслух, потом только губами. «Я ненавижу его! Я ненавижу блондинов! Я ненавижу Малфоя!» Я твердил её всё утро, пока отмывался в душе от собственной липкой спермы и пота, пока одевался, накидывал иллюзию. Только странно, от слишком реалистичных фантазий саднило зад. Как вроде он действительно меня отымел от души. Хорошо, что это лишь фантазия. Я бы себе этого не простил. С чего бы? У меня есть прекрасный донор, которого имею я, но думаю, что он не откажется и от другой роли… Я прокручивал эти мысли, пока спускался на завтрак в Большой зал, и даже пока завтракал. Я уже отправил сову леди Принц и предупредил, что вечером 1 августа нанесу визит – надо библиотеку тамошнюю пошерстить. Я всё еще занимался исследованиями нагов, и не собирался валять дурака, лежа на койке в ожидании события «икс». Возможно, заночую – порадую бабулю – так что пусть комнату приготовят. А утром – в клинику! -оОо- – Не подходи! – прошипел ему я, потому что находился на грани паники. И как я умудрился влипнуть во всё это! Палочка осталась в мантии, а мантия - на кресле в лаборатории. Сон в руку! И так, голова всякой чепухой забита, так ещё и воспитывать берутся всякие. Этти налетела на меня словно ураган, что не дело молодому и беременному профессору сутками в лаборатории сидеть. К тому же в моём положении надо нормально питаться. И она имеет в виду еду, а не сушеную солёную рыбку, которую я щёлкаю как семечки в последнее время – тайно, у себя лаборатории. Алиса поделилась запасом. У близнецов вкусы одинаковые оказались. А её Фрэнк снабжает регулярно – на рыбалке стресс снимает. Этти испепелила всю заначку моих рыбок, я даже не успел ахнуть от такой наглости, а затем так укоряющее и строго посмотрела, что я лабораторию – бочком-бочком – и покинул. Я никогда не был таким рассеянным, как в последние дни, а этот сон буквально выбил меня из хрупкого состояния равновесия. Да еще важного стратегического запаса лишили. В голове крутились планы на будущее вперемежку с отголосками этого сна. Побаливало в промежности, но это нормально. В конце концов, формируется родовая щель. Конечно, сегодня боль какая-то тягучая, не такая, как всегда. О, прошло! На радостях я схватил мантию, что висела в гостиной, и вразвалку пошел в Большой зал. Мантия с палочкой осталась в лаборатории. А виноват во всем Малфой! А ещё Этти! И Дамблдор! И все остальные! Незваные гости не хуже Малфоев, скажу я вам. А вот незваные Малфои – это плохо, чтоб их… пикси заклевали. А оба одновременн-н-но, р-р-р. Ладно бы один Люциус, я уже приспособился его игнорировать и даже находил в этом некоторое удовольствие. А тут сразу два. С двумя сложнее. И смотрят прямо в мою сторону, точно хищные птицы. И облизываются. Они, что? Дома поесть не могли? В итоге, поев в рекордные сроки, я попытался незаметно скрыться, но это не слишком получилось. Да и как тут скрыться – лето, учеников уже нет. «Обложили», – стучала одна мысль в голове. Люк поймал меня на повороте в пустынный коридор и затолкал в ближайший класс. Моя попытка найти что-нибудь увесистое в радиусе собственных рук, не увенчалась успехом. И беспалочковой магией я не могу сейчас пользоваться. Мордред! А тут ещё всплыли сцены из сна, и я почувствовал возбуждение. – Север, ну что ты? Не бойся. Я только хотел узнать, как ты? – Малфой подошел почти вплотную, окидывая меня изучающим взглядом. Близко он придвинуться не мог. Как бы я не надевал иллюзию, живот под ней все же имеет некую материальность. Он тут же его ласково так огладил. Вот ведь гад! В нос тут же ударил такой любимый легкий запах блондина. Все мое обоняние виновато, профессиональное. О Мордред, как я соскучился по этому дивному запаху лунного света. И тут теплые пальцы коснулись моего лица, успокаивающе погладили. Почти как во сне. Я сдерживался, чтобы не поддаться им на встречу. Не знаю, зачем закрыл глаза, сил ответить не оставалось, потому что понял, что не могу даже пошевелиться. Тонкий расчет Люциуса сработал, и он прижался губами к моим губам. Малфой властным движением потянул меня к себе, но я, перехватывая инициативу, повернув его к стене, с силой оттолкнул, прижал вплотную к холодному камню. И рыкнул: – Отставь меня в покое и не подходи, иначе в следующий раз получишь Круцио в лоб. Иди, трясись над своею женою и наследником! Что тебе надо? – и вышел, громко хлопнув дверью. А сам… сам быстрой перевалочкой побежал к себе, в лабораторию, за палочкой. Там я плюхнулся в любимое кресло и попытался успокоиться. Да, а я надеялся, что его поцелуи уже не вызовут во мне столь яркие чувства. Голова всё ещё кружилась, и ноги до сих пор дрожали, а сердце бешено колотилось где-то в животе. Какое, к Мордреду, сердце в животе?! Я не мог сосредоточиться, не мог даже думать связно. Опять ноет внизу, вроде сильнее… А как тут не заболит – с такими спринтерскими забегами. Серый волк… два волка и черная утка. Спешите видеть! И что они тут забыли? Хотя Малфои всегда были председателями попечительского совета школы, видно, пришли на очередную летнюю проверку. Ведь не зря я отчеты по инвентарю готовил. Хотя мне кажется, что дело совсем не в проверке. Что-то мне подсказывало, что оба блондина тут из-за меня. Скорее всего, Люциус и Абрахас решили надавить, в надежде, что ребенок всё-таки Люка. Выдавить из меня признание. Ха! Обломайтесь, моя малышка будет копия Лили, такая же рыжая и зеленоглазая. Она будет яркая и весёлая, как и её мама. Настоящая. А не блёклая мышь со змеиным жалом. Вот! Хотелось по-детски высунуть и показать им всем язык, но я сдержал свой порыв. Всё, надо убираться отсюда в замок бабули. Там меня эти чертовы Малфои точно не достанут. Им сначала придется иметь дело с ней. А такого я и Волдеморту не пожелаю. В животе толкнуло. Я погладил и мысленно успокоил малышку. Впрочем, последние дни она не слишком активная, наверное, сытая. Все же всего три дня как мы с ней «кушали» после этого ненормального Сириуса. Я расслабился, как всегда при мыслях о моём солнышке. В этот момент в дверь поскреблись. – Меня нет! Я сплю, принимаю ванну… Ох! – живот точно полоснуло болью. Последнее, что я вижу, прежде чем отдаться инстинктам, как дверь срывает с петель Бомбарда, и ко мне бегут… эти озабоченные Малфои. Где же Маркус? Он мне нужен… -оОо- Я-то рассчитывал, что рожу себе спокойно, в клинике, окруженный заботой персонала и прибуду к началу учебного года. Но, как говорится, знал бы, где упаду и рожать начну... Сейчас я уже был рад тому, что эти блондины со мной. Один (угадайте кто?) тут же меня обнял, и я ощутил, как сплошным потоком мне поступает магия. Знакомая такая, темная. Это приносило облегчение и успокоение. Пока меня не скрутил новый приступ боли. Похоже, моя малышка решила появиться на свет немедленно. Смутно вижу, как из камина выходит Маркус. Ну, слава Мерлину! Он кивает одобрительно так Малфоям и трансфигурирует кресло. Кажется, рожать я буду тут… – Абрахас, вы бы прикрыли дверь, – небрежно бросает Маркус. Ха, какая там дверь. От нее же ничего не осталось. Но Малфой-старший безропотно разворачивается и начинает колдовать над дверным проемом. Новая дверь получается какая-то слишком мощная, это почти дворцовые ворота, не хватает бронзовых засовов. О, кажется, он тоже так решил. Сквозь приступы спазматической боли меня пробивает смех. – Маркус, что с ним? У него истерика? – это уже Люциус не выдерживает. Заботливый наш. Я только смеюсь сильнее, столько времени их избегал, чтобы оказаться в самый неприглядный момент рядом. – Прекрати. Тебя тут еще не хватало. Держи себя в руках. Сейчас все начнется, – Маркус с улыбкой смотрит на меня, взмахивает палочкой и у него вырывается пара крепких выражений. – Да у тебя уже с самого утра схватки, если не с ночи! Я как-то сразу вспоминаю свой стыдный сон. Веселенькое начало. – Я ведь предупреждал тебя, что надо лечь в клинику? Предупреждал. Теперь терпи помощь и присутствие Люциуса. Мне уже все равно не до него. Со всей дури я сжимаю руку блондина, и он охает. Это приносит облегчение. Скорее моральное. Маркус тем временем моментально раздел меня, и поднял на трансфигурированое кресло. –Ну, пора и тужиться. Давай, мой хороший!!! Давай, внучок, подари мне правнучку. Люциус, держи его за плечи. Блондин вцепился в мои плечи, придерживая, давая опору. Ну, здоров, лось. Пахать на нем надо. Пахать! Я зарычал, стараясь, и ощутил, что из глаз сыплются искры от напряжения. Или это полопались капилляры? Сквозь зубы выдавил что-то среднее между матом и проклятием, но Маркус уже не обращал на мои слова внимания, он был сосредоточен на моём… кхм… открытии. Люк тоже притих, хотя между схватками подбадривал меня. И откуда у него только такие слова нашлись? А-а-а! Почему же так больно! – О, головка. Давай ещё толчок. Давай, соберись! Зритель из первого ряда, Абрахас, аж приподнялся посмотреть, что происходит, но тут меня скрутило, и я заорал во всю мощь легких, и вытолкнул из себя малышку, мгновенно почувствовав себя сдутым шаром. Маркус ловко её подхватил и передал Абрахасу. Тот, можно сказать, профессионально ее обтер и завернул в свою мантию. Надо понимать, парадную – в прошлом. – Мерлин! Какая куколка, – слышу довольный баритон Абрахаса. – Руки прочь. Это моя куколка! – почти шиплю. Люциус тем временем пользуется моментом, и целует меня в щеки, причитая «Спасибо. Спасибо…» Этот идиот, что и правда считает себя ее отцом? Но кто я такой, чтобы разубеждать? Сил на это просто нет. Милостиво дозволяю целовать меня дальше. Тем временем Маркус побежал к столу и захватил зелья, которые тут же начал спаивать мне. Сквозь муть в глазах, я увидел перед носом подставленную мне руку. Выбирать не приходилось, и я погрузил в плоть разом появившиеся клыки, проваливаясь в блаженство. Интересно, а откуда Люциус знает? Надо же… Сил сейчас думать об этом у меня не было, и я провалился в спасительный сон. -оОо- Проснулся я от того, что меня пытались напоить зельем. Я послушно открыл рот и выпил его. Огляделся. Мы с Алисой лежали в одной палате и между нашими кроватями были две колыбельки с младенцами. Я потянулся посмотреть на мою малыш... на Гермиону. Она была такая маленькая, такая красненькая, такая… у меня аж комок в горле застрял. Я смотрел на неё и улыбался. – О, ты уже очнулся, молодец! – невесть откуда появившийся Маркус обследовал меня. А потом сказал, что я почти оправился после родов благодаря дармовой магии, которой меня перепичкали по блату. Родовая щель закрылась и скоро все придет в норму. Кошмар. Не думаю об этом. Все это видел Малфой! Мысленно содрогаюсь. Тем временем Маркус продолжает: – Живот втянется, не сразу, но… Я как бы и не переживал по поводу живота, меня волновала Гермиона. – А как Гермиона? – Она здорова и хорошо поела. Правда, немного маловата для доношенного ребенка, но я думаю, с хорошим питанием быстро наберёт вес. – Какой у неё вес? – 2.400. – А у братика? – О, там богатырь будет, он у нас почти в два раза тяжелее, 4.500. – А как сама Алиса? – С ней всё в порядке, хотя она рожала тяжелее, чем ты. Плод крупный, а у нее узкобедрость 1 степени. Я уже сообщил Фрэнку и Августе, они скоро прибудут. Интересно, родил ли Джеймс? -оОо- Мы пробыли у Маркуса в клинике ещё с недельку, а потом я отправился в замок к бабушке, а Алиса к себе. В замке Принцев, бабка выделила детскую, и вела себя странно. Как для злой карги Блэк. Она кудахтала над малышкой. Ещё она одобрила имя, которое я выбрал, и подарила мне артефакт-браслет для Гермионы с её именем, скрывающий наследие. Я сразу надел его на правое запястье моей доченьки. -оОо- В школу я возвращаться не хотел, но ослушаться приказа Лорда я не мог. Тем более, сейчас не хотелось привлекать его внимание к своей семье. Поэтому когда настало 28 августа, и Дамблдор прислал мне патронуса, чтобы я срочно возвращался – он открыл для меня камин – я покорно сложил вещи и послал патронуса с ответом, что буду вечером. Зайдя в кабинет, я попал на собрание, типа педсовет. Оказывается, они как раз обсуждали расписание, и мне пришлось остаться. К себе я попал ближе к полуночи и вызвал эльфийку. – Этти, у меня к тебе срочное и секретное задание. Она кивнула, что слушает – сообразительная мне всё-таки эльфийка попалась. Я объяснил ей, что хочу привести сюда свою дочь, и хочу доверить ей её, и чтобы никто об этом не узнал. Она лишь кивала мне, и моргала преданно глазюками, а кончики её ушей возбуждённо подёргивались. – Ты умеешь ухаживать за младенцами? – Да, хозяин, у меня эти знания в крови. – Очень хорошо. А вот я, в отличие от Этти, долго учился, как держать, как кормить такое хрупкое создание, как менять пелёнки. О, а сколько нервов и сил я потратил, пока осмелился сам искупать её – всё боялся, что она ускользнёт из моих мыльных рук. Маркус с Алисой мне первое время помогали. Но я всё хотел делать сам, я не собирался упускать ни мгновения из жизни Гермионы. Она моя, и я никому не отдам её. Бабуля считала, что я чрезмерно о ней переживаю и испорчу девчонку. Но и сама слишком часто «случайно» оказывалась рядом, и когда она предложила ухаживать за Гермионой, пока я буду в Хоге, я отклонил её предложение. Я объяснил Этти, как попасть в замок Принцев, попросил перенести ко мне малышку с помощью эльфийской магии и ни в коем случаи не пользоваться порталом и камином. И повторил, что запрещаю ей рассказывать о девочке, подчеркивая, что не только людям, но и другим эльфам. С малышкой мы увиделись спустя пять минут, но, Мерлин, как я соскучился. Обнял её, расцеловал, накормил и искупал, а потом мы вместе уснули. -оОо- Так незаметно летели недели. Я умудрился сочетать работу, исследования и уход за малышкой Мионой. Правда, всё это только благодаря Этти. Как-то Дамблдор поинтересовался моим здоровьем, во время нашего чаепития в учительской. Я ответил, что родил. – Мой мальчик, прими мои поздравления! – Спасибо. – А можно мне, старику, взглянуть на ребёнка? – Нет. Я решил последовать чистокровной традиции и не показывать её никому до определенного возраста. Надеюсь, вы понимаете, почему? – Я поднял вопросительно бровь. От бабки заразился, мне так понравилась её манера задирать бровь. Как оказалось, не зря. Это работало. Однако директор как-то сразу успокоился. Интересно, с чего бы? Конечно, уже прошло больше двух недель. Но я не собирался докладывать ему подробности. Потом было нудное собрание, в которое я даже не вслушивался. Меня много больше занимала проблема газиков у Мионы, зелья, что я ей подобрал, не унимают болей в животе, и она постоянно плачет, бедная моя малышка. После собрания я невзначай поинтересовался, как дела у Поттеров, на что Дамблдор ответил, что Джеймс родил 31 июля, в полночь, славного зеленоглазого мальчика и назвал его Гарольдом. Я буркнул, что поздравляю Поттеров с пополнением, и удалился. -oОo- Я первый раз после родов отправился к Лорду с отчётом. Он меня ждал не один, конечно, рядом крутились Малфои. Лучше бы им не попадаться мне на глаза! Я всё еще не переварил их участие в процессе деторождения мною. Ладно, не буду злиться. И я скромно улыбнулся Люциусу, он оступился и едва не рухнул. Надо же, какая у меня неотразимая улыбка. Да, и надо бы узнать, откуда он знает, что мне нужна кровь… с Маркусом мы на эту тему не говорили. Отчитался я быстро, но меня не отпустили. Лорд затеял акцию на Хеллоуин и хотел видеть меня в рядах УПСов. Я склонился в согласии, но меня опять не отпустили. Мордред!!! – Северус, скажи, ты уже родил? – Да, милорд. – И скрыл такое важное событие? Все в зале словно затаили дыхание, ожидая мой ответ. Только сейчас я заметил, что присутствует лишь Внутренний круг. О, меня можно поздравить с повышением, надо понимать? – Милорд, я не думал, что такая мелочь, как рождение младенца, должна вас беспокоить. – Не тебе решать, что мне надо, чёртов птенец! – Лорд поднялся с трона и, говоря это, словно змея подкрадывался ко мне. – Я хочу её увидеть! – Да, милорд, – я опустил голову. Меня трясла дрожь от злости и безвыходности. Надо срочно что-нибудь придумать. Я никому её не покажу, тем более Лорду. Она мала, очень мала… О, Маркус, надеюсь, ты мне поможешь.