Поигрушки

Babes, at every turn, where I go, with all that feet, it's killer babes Babes, don't loose my eyes... and all that feet, are killer babes Your lips are killer babe, your eyes are killer babe... killer babe You're looking killer babe (Icky Blossoms «Babes») То, что в его каюте оказался Эйс, Марко не смутило нисколько. Кто тут капитан, вольный расхаживать по своим владениям, когда ему вздумается, в конце концов? Но одна вещь всё же вызвала у него некоторую настороженность. Красавец-капитан лежал на его кровати, закинув одну ногу на другую и помахивая ею в такт какой-то звучащей в его беспутной голове песенке, и при этом на указательном пальце правой руки вертел… чёрную женскую туфлю. С алой подошвой и на адском каблуке – всё как полагается. Единственное, чего ей не полагалось, так это находиться здесь и сейчас – женщин в каюте Феникса – спасибо, кэп, - не было уже давно. Эйс повёл глазами, встречая его вопросительный взгляд. - Посмотри, чёй я те принёс! – радостно воззвал он тоном Санты в Рождество. - Н-да, на кулёк конфет не похоже, - протянул Марко, беря из его лапы туфлю. – Твоя? Огненный хохотнул, довольный. - Не, мне велико чуток. - Дай угадаю: Иванков мимо пробегал и как Золушка - мм-фу-фу-фу - оставил тебе лишь туфлю сорок шестого? Эйс скалился. - Будь это Ива-сама, туфелькой можно было бы убить. Кстати вот тебе вторая. - Ах, так это мне? Эйс кивнул, для значительности прикрыв глаза. - Спасибо, щедрый подарок. И что мне с ним делать? Портгас сделал плавный жест рукой, как солистка народного ансамбля, только вместо платочка у него была вторая туфля в руке. - Надевай. Марко опешил. - То есть как это?.. - Хос-спади!.. Ты что, в таком возрасте – и не знаешь, как надевают туфли? Может тебе ещё и ложечку дать? - Возьми эту ложечку и засунь себе!.. Настрой капитана сегодня не включал жажду насилия и тягу к принуждению. Неспешно, плавно, как огонь на ветру, он подобрался, уселся на кровати и руками подтянул старпома за пояс - к себе поближе, заглядывая в лицо снизу вверх широко открытыми глазами – прямо, с уверенностью, что добьётся от него всего, что захочет. Этот взгляд был Марко хорошо знаком и в постели ничего хорошего не сулил. - Ты со мной как с саблезубым тигром, - закатывал глаза Феникс, интеллигентно отмахиваясь от посягавших на его ширинку Эйсовых рук. – Только что Волей не ебашишь… Куда?!! Убери руки, извращенец мелкий… - Я не мелкий. Если ты не заметил. – Эйс привстал на коленях и, не прерывая попыток схватить своего помощника за… за что под руку попадётся, ступил на пол, двигаясь за отступающим Фениксом. «Действительно, вымахала деточка… - мысленно поражался тот. – «Ничто не удержит меня в этом мире, я так молода, мне лишь двадцать четыре»», - вспомнилась не вовремя песня. - Так это не повод теперь осуществлять все свои грязные фантазии за мой счёт. - Не боо-ойся, милый, мы никому не ска-аажем… - нежно тянул Эйс. В глазах его уже закралась поволока, он лениво стягивал с плеч камзол (да, камзол на голу грудь, это ж естественно, все так носят). - Стриптиз ходячий, - ворчал Марко, в большей степени ведя борьбу с самим собой, нежели с Эйсом: тело реагировало даже на тон парня, быстро отзывалось на близость его жаркой кожи и уверенные хозяйские движения. - Этого я хочу сегодня от тебя, - выдохнул ему на ухо Эйс, смазано ведя сухими губами по мочке уха и вниз по шее. «О-о, дааа!..» - Ещё бути-шейк прикажешь танцевать? Тихий фырк в плечо – Эйс отлепился и, легко повернувшись, сделал пару движений, от которых взгляд Феникса прикипел к его заднице намертво, и желание сделать всё, что тот его попросит, явилось невесть откуда и полностью забрало контроль над ситуацией. - Где ты научился?!.. Нет, похер, скажи лучше, как тебе в голову пришло этому учиться? - Мне сказали, что у меня лучшая задница на Гранд Лайне, и я просто ОБЯЗАН грамотно ею трясти. - Е-ебать!.. – выдохнул Марко, не в силах сдерживать чувств по этому поводу. - Сделаем! – с готовностью ответил капитан, заключая его в цепкое объятие. Эта борьба была совершенно бесполезной. - О’кей, хорошо, хорошо… Не одному тебе тут выделываться. Марко сбросил с плеч рубашку и отобрал туфли. С сомнением воззрился на чёрную лаковую поверхность, потом на красную бархатистую подошву. Опираясь для устойчивости о край стола, надел одну за другой туфли. - С размерчиком угадал, - кисло заметил он и, ещё не до конца выпрямившись, встретился глазами с капитаном. «О, боже, этот взгляд…» Так Ди смотрел лишь на две вещи во вселенной: на мясо и на него. На него, когда хотел его немедля трахнуть. Иногда Феникс ловил на себе такие выразительные взгляды во время битвы – неловко выходило. Он выпрямился, стараясь не выдавать накативших чувств, но пульс уже против воли участился, а скулы потемнели едва приметным на загорелой коже румянцем. Марко выдохнул, чуть откинул голову и руками крепче сжал край стола. Эйс оглядывал его фигуру с ног до головы – легко присвистнул и придвинул к себе стул. Уселся, завёл руки за голову и по-видимому серьёзно приготовился любоваться. Морда его теперь была самая радостная. - Ну, тебе хоть стриптиз, хоть мультики по телевизору – один хрен реакция. - Не скажи. На мультики у меня не встаёт. - Ты не те мультики смотришь, - хрипло рассмеялся Марко, ещё раз поправляя туфлю на пятке и уже тогда сделал первый, пока ещё неуверенный шаг. Колени совсем не желали сгибаться или уж если согнуться, то совсем, чтоб грохнуться и вообще не вставать. Марко многое доводилось делать: ездить на мотоциклах, велосипедах, скакать на всех встречных копытных, а также слонах, ящерах и куче живности. Само-собой – летать, даже серферить по волнам, но сейчас… сейчас центр тяжести играл в игру: «Угадай, где я должен быть», напряжение в щиколотках, взъёме стопы и тесно сжатые носком туфли пальцы не давали сосредоточиться на чём-либо ещё. А сосредоточиться было надо. Марко всё же сообразил, как передвигаться в этих пыточных приспособлениях, чтобы красочно не наебнуться в первую же минуту примерки, хотя движения бёдер при каждом шаге были, мягко говоря, зазывными. - Бляяя… - удивлённо тянул Эйс, заворожённо следя за перекатами мышц и напряжёнными округлостями ягодиц. – Я хочу тебя. - Прямо в них? – В интонации голоса что-то сменилось – зазвучал вызов и откровенное блядство. Всё как в актёрской игре: одно тянуло за собой другое. - Не только! Эйс жестом фокусника выудил из заднего кармана наручники. - А что там у тебя ещё? – глумился Марко, с развязным кокетством покачивая ногой. - Всё тебе сразу покажи… Марко вдруг протянул вперёд руки, неожиданно быстро прекратив пререкаться. - Меня серьёзно волнуют твои поигрушки, - ответил он на удивлённый взгляд парня, рассматривая его из-под полуприкрытых век. Когда руки оказались скованы, шагнул ближе и, небрежно опираясь Эйсу на плечи, уселся к нему на колени. Портгас приглушённо охнул, в штанах стало так тесно, что аж до боли; капитана вело и бросало в жар. Тяжесть чужого тела и тесный контакт бёдер, ног – Эйс, судорожно сглотнув, огладил ноги Феникса, пальцами ощущая напряжённую твёрдость мышц. Повёл до колен, потом обратно, огладил и стиснул задницу – дыхание Марко где-то рядом, прикрытые в истоме глаза и движение всего тела навстречу ему в объятие. - Чё-ёрт… ёбаный морской камень. Сразу половину сознания нахуй… - Зато вторая половина чувствует всё остро. - Ах да, забыл, у тебя был такой опыт. Эйс поймал его за шею и водил губами по его щекам и подбородку. Улыбнулся. - Они тебе идут. Марко выразительно зыркнул на него из-под упавших на лицо волос, как сквозь сухие выжженные солнцем травинки. - Чувак… единственный, кому наручники идут больше, чем мне – это ты. Эйс заржал. - Знаешь, за что я ненавижу Маринфорд? – продолжал Феникс. – Кругом битва, а мы, как два дебила, каждый в своём углу в кандалах… ползком… Как надо было ухитриться?! Эйс ржал, как коняга. - Это показатель духовной близости, чувак! - Скорее физической. - Физической – это то, чем мы сейчас занимаемся. Кстати, это ещё не всё… Последний штрих был добивающий. Помада. Тёмная, как увядший цветок, приглушённого оттенка. И наносил её ему на губы Эйс как-то неправильно: рисовал, водил по губам с небрежностью, как панки ночью в подворотне, где перебиты все фонари. - Эйс… что ты… - Не дослушав окончания вопроса, Эйс вжался ртом, целуя и смазывая своё собственное творчество. Когда Марко вновь получил возможность его видеть, яркие губы парня в неровных пятнах помады притягивали к себе взгляд. - Вот что тебе действительно идёт. – Феникс механически растёр неровный слой краски по его нижней губе. - Иди нах, - весело отмахнулся Эйс. - Нет, правда. Немного смешно, но цвет и правда ему подходил. - На что ты меня толкаешь? – отшучивался Портгас. Марко довольно усмехнулся. Перекинул через патлатую голову руки в кандалах – цепь тяжело и холодно легла на широкие плечи над суровой татуировкой. Их связь никакими цепями можно было не символизировать. Губы искали друг друга, между ними было жарко, тесно, и оставалось неясным, почему на них до сих пор ещё столько одежды? - Я хочу, - с трудом выговаривал слова будто бы запёкшимися губами Эйс. – Я хочу, чтобы ты разделся. - Марко медленно приподнялся, оставляя своего любовника, и, как под гипнозом его команд, стал раздеваться. – Только туфли… Обувай их обратно. – Действия становились механическими. – А теперь подойди к столу. Повернись. Обопрись руками на него. Эйс, следя со своего места, вдумчиво оценивал открывшиеся перед ним… перспективы. Гладкая мускулистая задница, эффектный прогиб спины и вид на промежность с поджавшейся от возбуждения мошонкой. - Хорошо. – Он уже не сдерживаясь касался себя, гладил член сквозь одежду. Поднялся и неторопливо передислоцировался к столу. – Ноги шире. – Легко подпинывая ступнёй, он наглядно определил, насколько шире. Каблуки изменяли позу настолько, что от одного взгляда желание становилось непереносимым. Эйсу казалось, что он и вставить не успеет, сразу кончит. Марко оборотил к нему лицо. Взгляд бессмысленный, потемневший от желания и невольное «Давай же!» читаемое по губам – голоса произнести это уже не хватало. Да и нельзя было: теперь не он командовал. У Портгаса хватило совести выкопать в ящике стола смазку, но движения его, когда он грубо и наскоро втёр ему, были лихорадочными и слишком торопливыми. Так же нетерпеливо раздёрнул молнию на своих штанах, приспустил их. Положил руку на поясницу, потёрся между половинок зада, растирая выступившую на головке члена смазку. Поначалу осторожно надавливая, начал входить, раздвигая тесно обхватывающее кольцо мышц – Марко охнул, поддавая назад бёдрами: колени дрожали, а сердце билось как сумасшедшее. Прошиб пот от давящей боли. Руки, стискивающие и разводящие в стороны его ягодицы, довольный стон Портгаса – всё это стегнуло по сознанию; жаркий стыд обжёг и без того пылающее лицо. Ласки парня, принявшегося дрочить ему, и острое, мешающееся с тягучей болью удовольствие от движения члена в заднице, заставляли едва ли не валиться грудью на стол. Эйс оценил его невнятные стоны и дрожь изнывающего тела, отстранился с тихим выдохом, похожим на смешок; усадил его на стол (или, вернее, уложил), развёл ноги и уже тогда оттрахал до откровенных криков, всаживая член резкими быстрыми толчками. Стол под ним скрипел и качался; на пол с громким стуком упала левая туфля. Марко обвил парня ногами – тот вжимался в него, выплёскиваясь и рыча, сильно жмурясь. Приоткрытый рот хватал воздух – кислород как выжгло, а в глазах потемнело, волна оргазма сбила и швырнула в беспамятство. Темнота перед глазами сменилась образами, словно выхваченными из общей картины. Наручники, помада, каблуки… Перемазанные губы Эйса и его тёмные глаза над ним… и белые, будто восковые веки со вздрагивающими ресницами. Горячие руки парня повсюду… Из задницы текло, а тело отзывалось ломотой. Блядские наручники и в самом деле дали прочувствовать ВСЁ. От каждой венки, до тянущей боли и теперь, во всех подробностях, ощущение растянутого и растраханного зада. Этот вечер не мог окончиться более драматично? Мог. Парни вдруг ощутили чьё-то присутствие. Чего-то зловещего. Они повернули головы. Посреди комнаты стоял Изо и молча смотрел. Смотрел так, Марко знал, как бывало перед тем, как перерезать кому-то горло. А смотрел он на их лица и на валяющуюся на полу раскуроченную помаду. Что Феникс, что Эйс застыли в немом ужасе. Голос Изо, прозвучавший в напряжённой тишине, был негромким, но страшно казалось даже подумать о том, чтобы ослушаться звучащего в нём ультиматума. - А теперь… Встали. На колени. Сосите. И молитесь, сучки, чтобы мне понравилось. *** - А-а-ааа… Слишком много доминирования для меня в один день... То есть ночь. - Есть вещи и страшнее, - заявил Эйс, не слишком, впрочем, уверенно, соскрёбываясь с пола и застёгиваясь дрожащими руками. - Да-а? - Да. Мне Бартоломео однажды рассказал, что было, когда его черти дёрнули у Кавендиша хайлайтер спиздить. ______________________ Примечание: В тексте цитируются слова песни группы Розенкранц и Гильденстерн «Hasta la vista»