Между Раем и Адом

- Я не буду начинать с истоков, в этом нет смысла, ты сообразительная и поймешь, - сказал Сасори, разводя растворимый кофе на две порции. В тугом воздухе повис душистый аромат. Акасуна, закончив свое дело, поставил чашку напротив Сакуры и сел за стол на кухне. Он быстро отхлебнул, стараясь справиться с острым сумбуром в голове. Не начинать с истоков... А с чего тогда начинать? - Орочимару… - Кто такой Орочимару? – сразу с интересом нашлась Сакура, желая знать все. Сасори мрачно свел брови на переносице. Не время для подобного веселого энтузиазма, совсем не время. - Злой гений, так пойдет? – Акасуна с грохотом поставил чашку на стол. Кофе плеснулось об стенки керамики. – Не задавай лишние вопросы, пожалуйста. Сейчас важно лишь состояние Цунаде, а оно у неё скверное. Орочимару – враг, больше тебе знать не нужно. Он отравил Цунаде одним ядом, происхождение которого… скажем так, неизвестно. И, да, Харуно, это далеко не сказки, в которых ты наверняка привыкла видеть только хорошее. Яд смертельный и «больничка» тут явно не поможет. Даже я, квалифицированный специалист по ядам, не знаю антидота, даже моя бабка не знает, хотя она один из лучших медиков в мире Шиноби. Даже Цунаде не может ничего для себя сделать, хотя она лучшая из лучших. Теперь ты представляешь масштабы трагедии? Сакура представляет, смутно, но представляет. Она является новичком и ещё не знает всех деталей этого нового для неё мира, но желает и хочет познать больше. И Цунаде, что когда-то помогла ей, спасла от одиночества и тоски, она хотела бы помочь всеми силами. Цунаде может умереть? В голове это укладывается с большим трудом, просто не верится, что такая сильная и волевая женщина, как Сенджу, может кончить из-за какого-то жалкого профессора и его никчемного яда. - Точно ли неизвестно происхождение яда? – внезапно спросила Сакура, - Каким бы скрытным не был этот ваш Орочимару, информация от него должна была просочиться, если, конечно, вы серьезно отнеслись к делу. Сасори изумленно посмотрел на Сакуру, нервно постукивая костяшками пальцев по дереву. Какая догадливая. - Неплохо, Харуно, ты меня словила. Да, происхождение яда известно. Скажу даже больше, создатель этого яда сейчас сидит перед тобой. Девушка подозрительно обвела глазами контуры лица Акасуны, которые очерчивал красноватый свет, пробивающийся через плотные парчовые занавески. - И в чем тогда проблема? Сасори усмехнулся, выдержав приличную паузу. Внезапно стало чертовски душно и неудобно. Почему-то признаваться этой девушке о своем позоре не хочется, стыд сжигает изнутри, словно раскаленный металл к душе приложили. - Звучит глупо, знаю, но я не помню состава яда. Как будто кусок из памяти вырезали: не помню ни состава, ни назначения, ни идеи создания. Чем я руководился, придумывая такой сложный яд? Для чего это было? Я не знаю. Сакура выдавила непонятный разочарованный выдох, вкладывая в него все свои эмоции. Ожидала большего, понял Сасори, и на душе стало ещё противнее. В общем, надо просто проигнорировать это чувство, но оно скребет изнутри. Какого черта его волнует мнение этой паршивки? Сакура сильно хлопнула себя по коленям, что является знаком того, что нужно собраться. «Ты безнадежен, Акасуна» - читается в её взгляде, и Сасори протяжно заскулил про себя. Теряет авторитет, какой кошмар. - Давай устроим разбор полетов, - ободряюще улыбнулась Сакура. – Что мы имеем? Цунаде смертельно отравлена созданным тобой ядом, к которому ты не можешь создать антидот, так как не помнишь состава. Нам известно местоположение вашего злого гения? - Орочимару, - аккуратно поправил Сасори розововолосую. – Ходят слухи, что он в Конохе… Коноха – параллельный мир, потом тебе о ней расскажу. Но это не наша вселенная , поэтому попасть в неё довольно сложно. Но этим уже занят Джирайя, я познакомлю вас… Сакура подняла руку в повелевающем жесте. - Я знаю Джирайю-саму, - задумчиво ответила она, отодвинув от себя чашку с недопитым кофе, которая отвлекает внимание. – Но я даже не подозревала, что он из вашей…. конторы. Сасори фыркнул. «Контора» звучит слишком грубо и невежественно. - Это очень опасное путешествие, но Джирайя мастер сбора информации, - продолжил Сасори. – Однако, не смотря на это, вряд ли Орочимару выложит ему все на блюдечке. Должны быть… - Условия, - закончила Сакура кивком головы. – Ты можешь предположить, какие они будут? Сасори представил, как Джирайя рвется напропалую, чтобы спасти Цунаде, делая это отчаянно и резко. Картина сменяется кровожадной змеиной ухмылкой Орочимару, который обнажает зубы, чтобы прошипеть первые скользкие слова. Будучи напарником этого человека, Сасори старался досконально изучить его, не упустив из виду самые непримечательные мелочи, ведь подобного сильного и хитрого врага надо было держать под прицелом. Вот только сейчас, как назло, в голове ничего не всплывает, словно все мысли и знания обложили кирпичами. И день этот будет назван как самый нелепый и постыдный по отношению к Харуно Сакуре, которая почему-то оказалась на уровень сообразительнее самого Акасуны. Вот задница. - Минато, - вдруг осенило парня. – Его ты точно не знаешь, он совсем недавно был воскрешен из мертвых. Я не осознаю корня своих мыслей, может, это обычная интуиция, называй, как хочешь, но мне кажется, что Орочимару нужен именно Минато как трофей за свою трудоемкую работу. - Какую ещё работу? - Его же воскрешение. Сакура в замешательстве тряхнула головой. Наверное, даже на самых сложных лекциях в университете она лучше понимала ситуацию, чем сейчас. О чем вообще речь? Ладно, нет времени разбираться. - Хорошо, опустим историю с воскрешением до лучших времен, хотя мне бы не помешало разобраться в этом для осмысления полной картины, но нет, так нет. Если у нас есть поддержка, то лучше ей воспользоваться. Оставим разборки с Орочимару на Джирайю-саму. Лучше скажи, какой у Цунаде срок? Сасори поджал губы, справляясь с чувством вины и собственной беспомощностью. Умудриться забыть противоядие и стать заложником чьих-то страданий – он никогда не подозревал, что сможет опуститься до подобного. - Месяца три, больше её организм не выдержит. Акасуна воочию видит, как в лице Сакуры опять просквозила эта легкая неприязнь. Или ему кажется, что видит… во всяком случае, наверное, он опустился в глазах этой девушки окончательно. Стоп! Не об этом надо сейчас думать, совершенно не об этом, когда жизнь друга весит на волоске, а ты здесь стараешься выставить себя в лучшем свете перед девушкой, которая вовсе тебя не интересует. Да, именно не интересует. Абсолютно. Сасори холодно прищурился, стараясь отвлечься. Сакура чувствует угнетающее безмолвие и тяжесть на сердце, которая подавляла надежду. Воздух полностью поглотил дымок над кружкой. Кофе остыл и остался почти нетронутым. - Мы не можем так просто сидеть без дела, - отчеканила Сакура, поднимаясь. – Переговорим с Шизуне, придумаем что-нибудь вместе. Да и потом… никто не заставляет тебя вспоминать состав яда, ты можешь снова его придумать и составить. - Что за чушь? – Сасори поморгал, вникая. – Сакура, похоже, ты чего-то не поняла. Я не знаю, как составить этот яд и… Сакура подошла к Акасуне, взяла за локоть и одним рывком подняла с места. - Никто не заставляет тебя делать идентичный яд. Достаточно сделать подобный вместе с подобным антидотом. Несколько одинаковых элементов в организме должны хотя бы притупить и замедлить реакцию, что выиграет нам время. Ты собираешься ныть дальше или все-таки помочь, Акасуна? Ты почти полностью в этом виноват и теперь жалеешь себя. Это недопустимо. Сасори замер, шокированный подобным заявлением. Но потом строго кивнул, про себя отметив, что девчонка растет и приспосабливается очень быстро. *** Коноха встретила неожиданного бестелесного гостя жутким завыванием ветра и растрескавшейся землей, усеянной развалинами, на которые без слез взглянуть невозможно. Солнце здесь нещадно печет, а дождей, судя по всему, долго не было, так как засуха стоит невероятная. Джирайя почувствовал, как запах дорожной пыли дерет легкие. И с удивлением заметил, насколько сильно болит спина и шея, голова кружится, а внутренности горят, словно в самом ядре пепелища. Он посмотрел на свои прозрачные руки, из-за чего в душе поселилась внезапная паника. Вот так вот…. Просто? А как он вообще вернется? - Джирайя-сама… Мужчина вздрогнул и обернулся на голос. На него смотрел обескураженный Минато, такой же прозрачный, как он сам. Джирайя тяжело вздохнул. Что-то пошло не так, значит… как предсказуемо. - Я делал все правильно, да и Обито я доверяю, что случилось? – словно маленький ребенок начал оправдываться Минато, растерянно оглядываясь по сторонам. Джирайя сделал шаг вперед, немного покачиваясь. Сердце разрывалось при виде разрушенного дома, пустого, покинутого, забытого. Отстроить бы все и начать с нуля… Вот только нужно время, а сколько – мужчина не знает. И доживет ли он до того момента, когда можно будет снова беззаботно пройтись по родной земле босыми ногами, зайти в «Шушуя» и выпить по бутылке саке с целой и невредимой Цунаде-химе. При воспоминании о Цунаде у Джирайи снова в голове стала вырисовываться четкая цель. Нет, некогда мечтать о пока ещё несбыточном, нужно найти Орочимару и вытрясти у него противоядие любой ценой. - Во всяком случае, - Джирайя на ментальном уровне услышал, как Минато идет за ним. – Как я понимаю, мы остались без чакры, а значит без жизненной энергии? Чудеса. - Обито наверняка уже заметил, что я тоже попал в этот капкан, - сказал Минато своим добрым и спокойным голосом. – Я думаю, он будет подпитывать чакрой нас обоих. Однако следить за процессом нашего перемещения и давать нам чакру одновременно очень сложно, даже дюжинных сил Обито может не хватить. Нам придется поторопиться. Хорошо, что я захватил это. Минато подбросил в воздух свой излюбленный Хирайшин Кунай. Джирайя с ощущением сладкой ностальгии заметил, как сталь острия блеснула на солнце. - Однако я смогу использовать его не больше трех раз, - с горчинкой изрек Намикадзе. – Нам с вами нельзя использовать чакру в больших количествах, иначе это повредит не только нам, но и Обито. Плюс мы никак не поможем Цунаде-сама, а только потратим время. Не хотелось бы иметь четыре жертвы за раз… Джирайя коротко кивнул в ответ. Он совершенно не хотел разбираться в том, почему чувствует боль, хотя тела у него нет, как они могут касаться реальных предметов, как поговорят с Орочимару, если их не видно и не слышно и вообще что здесь происходит. О логике речи быть не может. Он просто хочет покончить с этим всем и спасти Цунаде. Вот и все. Шиноби двинулись в путь. Волочить ноги очень тяжело, как будто на них висят гири, или проходят они через густое болото. Шли путники молча, не тратя сил впустую. Двигались, даже не зная, куда держат путь. Озвучить эту ошибку посмел только Минато: - Джирайя-сама, а не опрометчиво ли идти, не зная местоположения цели? Джирайя безразлично пожал плечами, даже не думая останавливаться. - Вот именно, что мы ничего не знаем, Минато. И не узнаем, потому что потеряли чертову сноровку за годы мира. Я даже подозреваю, что разучился драться. Я ненавижу войны, я презираю людские распри, но мир делает свое дело. Тяжело признавать, но мы деградировали. Минато вспомнил детство, когда Джирайя говорил ему подобные умные изречения, а он с упоением вслушивался, стараясь понять и запомнить. Ничего не изменилось, ну, может быть, только то, что теперь Намикадзе имеет достаточно опыта, чтобы оспаривать: - Ну что вы, Джирайя-сама, это ведь лучше, чем постоянные смерти и страдания. - Никто и не спорит, Минато. Дороге нет конца, а разруха и хаос, царившие повсюду, наводят на тоску и самобичевание. Они, защитники Родины, не смогли уберечь её, спасти, покинули свой дом, оставили на произвол огня и врага. И это было роковой ошибкой. Минато тоже невыносимо больно из-за этого. Он, отдавший жизнь за Деревню, наблюдает сейчас результаты того, как все пошло прахом, как все потеряло значение: и его смерть, и войны, и даже чужие жизни. Все бессмысленно. И теперь отстраивать заново, чтобы потом все снова разрушить – есть ли и в этом смысл? Жизнь – вечная борьба за выживание, счастье, любовь, зажигается ярко-ярко, а потом гаснет быстро, превращаясь в пустоту. Его воскресили, чтобы сражаться и бороться за чужие жизни, спасать и жертвовать собой, как и подобает Хокаге. Но от этого становится так тошно, так больно, что хочется снова лечь в гроб и закрыть за собой крышку. Им собираются насладиться, как костром, около которого можно согреться, а, как только наступит жара, его засыплют песком, уйдя и забыв. Вот только Минато слишком добрый, чтобы не понять и не простить. Слишком мягкий и милосердный. - Ну а вообще, давай проанализируем, где все-таки этот змей может быть, - сдался Джирайя, сузив глаза и всматриваясь вдаль. А вдали лишь разруха, источавшая миазмы гнилой земли. - Давайте рассуждать, - Минато поравнялся с учителем и решительно посмотрел ему в лицо. – После моего… воскрешения Орочимару не под силу даже печати сложить, это истощило его почти полностью. Учитывая то, что все остальные деревни, кроме Конохи, стерлись с лица Зем… в общем, Вселенной, то нигде в другом месте он быть не может. Коноха небольшая, мы могли бы прочесать здесь все уголки, но не стоит забывать о том, что Обито не всесилен. Джирайя усмехнулся: до этого момента он как раз и думал, что этот человек один из сильнейших в мире. - Орочимару змей, но одновременно он и крыса, - мужчина поморщился, вспоминая о старом друге, ставшем врагом. – А крысы обитают в основном под землей. Его излюбленная лаборатория как раз там и находится. Именно в этой чертовой лаборатории Сарутоби-сенсей обнаружил все те жуткие опыты, что Орочимару ставил над людьми. Помню, тогда это стало для меня шоком. Намикадзе понимающе похлопал учителя по плечу, вспоминая, как узнал о предательстве Обито, которое тоже стало для него ударом. - Прошло много лет, но я примерно помню, где находится эта лаборатория, - продолжил Джирайя все ещё треснувшим голосом. – Но перед этим давай проведем тренировку, я больше трех лет не дрался, наверное, у меня кости скрипят. - Я думаю, что по одной технике мы все же сможем себе позволить без большой затраты чакры, - по губам Минато скользнула легкая улыбка, а сам он начал думать, какую же технику может использовать против учителя. «Расенган» - хитро подумали оба противника и приготовились к бою. Как только в руках Джирайи и Минато в один и тот же момент времени стали образовываться голубоватые сгустки энергии, которые вскоре стали приобретать форму шара, они улыбнулись друг другу. - Гении мыслят… - начал Джирайя, разгоняясь по направлению к ученику. - … одинаково, - закончил за них обоих Минато, срываясь с места. Они направили друг на друга Расенганы, заранее зная, что не смогут повредить друг друга, ведь тела находятся в безопасном месте. В воздухе сразу заискрился беловатый свет, похожий на взрыв. Мужчины отскочили друг от друга, наблюдая за впечатляющим эффектом. - Значит что-то от нашей прежней силы все же осталось, - подвел итоги Джирайя, пожимая руку ученику. – Думаю, с учетом того, что душе навредить невозможно, мы будем в выигрыше. Ну что, идем? Минато кивнул, и они отправились дальше. Тренировка немного раззадорила их, из-за чего перепрыгивать с дерева на дерево и с разрушенных валунов на развалины зданий стало легче. Однако постепенно, с каждым новым шагом, они чувствовали явный упадок сил, это значило, что времени у них осталось не так много. Найти лабораторию Орочимару не составило особого труда – вход в неё был единственным сохранившимся местом среди обломков прежней жизни. Путники остановились около него. Они воочию видели, как в темноте мелькали какие-то огни и силуэты. Казалось, что эта темень обгладывала всех не понравившихся ей гостей, из-за чего по спине пробегал табун мурашек. У всех, но не у них. Джирайя огляделся в поисках чего-то и, заметив около кустарника лучину, взял её в руки. Потом зажег её «катоном» и жестом пригласил Минато следовать за ним. - А разве из-за огня нас не заметят? – шепотом спросил Минато, войдя в лабораторию. Их встретила негостеприимная пустота коридоров, тьма которой разбивалась лишь отблесками от жалкого огонька в руках Джирайи. - Этого мы и хотим достичь, - философски ответил мужчина, пытаясь нащупать материал стен. Навстречу им осторожно двигался какой-то силуэт, из-за чего шиноби насторожились. Когда объект оказался на расстоянии вытянутой руки от них, Джирайя и Минато заметили, что на нем надет плащ, а капюшон скрывает лицо. Быстрым движением руки незнакомец снял ненужный атрибут одежды. - Добро пожаловать, Джирайя-сама, Минато-сан. Орочимару-сама ждет Вас у себя. Позвольте Вас проводить. Незнакомцем оказался Кабуто.