Средство от скуки

Приходило ли вам когда-нибудь в голову, что Бездна похожа на океан? Огромный безвременный океан, без начала и конца. Одни сплошные сине-голубые дали. Внизу, там, где должно было быть дно, ровно светило солнце. Тепла от него не было, оно служило для освещения. Без него Бездна погрузилась бы во мрак. Где-то далеко протяжно пел кит, переливчато менялись тональности. Китовая песнь заглядывала в каждый уголок Бездны и наполняла звуком глубины. Долетела она и до красиво сложенного алтаря, на котором восседал древний бог, подперев ладонью щеку. Вокруг него парили светильники, их слабого света едва ли хватило бы для освещения пространства, зато они служили прекрасным украшением. Чужой окинул голубые просторы ленивым взглядом. Ну, что за жизнь? Скука смертная. Учитывая, что сам он умереть не может, а Мать-Бездна, способная его уничтожить, ни за что не тронет своего «сына». Изначально-то все было по-другому. Первые сто-двести лет жизни после перерождения Чужой (тогда еще просто глубинное существо без имени) посвятил изучению места, в котором ему предстояло жить вечно. Толчком послужило юношеское любопытство, доставшееся ему в подарок от молодого тела, в котором он застыл навсегда. Черноглазый парил среди синих глубин в компании китов, песни которых он так любил, а потом смог перенять. Эти древние животные всегда вызывали восхищение и благоговейный трепет перед их огромной мощью. Он беседовал с самой Матерью. Та охотно отвечала на все вопросы. А еще Чужой любил исследовать пространство на многие мили вокруг. Как заядлый путешественник, он искал самые укромные углы Бездны. И был практически счастлив. Но годы шли, Чужому наскучило делать одни и те же вещи из года в год. Тогда он решил выбраться на поверхность и найти людей со скрытыми возможностями, достаточно интересных, чтобы поделиться с ними частью своей безмерной Силы. В те времена почти-богу эта идея казалась довольно занятной, достойной осуществления. Как бушевала Бездна! Она противилась изо всех сил, но что может остановить сравнительно молодое существо, объятое жаждой познаний? Ему удалось выбраться. Мать сама открыла проход, поняв, что не сможет переубедить «сына». Новый мир был знаком глубинному существу и одновременно незнаком. Одно Чужой понял точно – вот место, способное развеять его скуку. И началось веселье. Ради забавы он чертил свой знак, который придумал от нечего делать, на камнях и хижинах, дарил Силу людям, внушая им суеверный ужас, менял их судьбы и наслаждался открывшимся зрелищем. Человечество оправдало все его ожидания. Образ глубинного существа привлек первых последователей. Люди обожествили его натуру, прозвали Чужим, не от мира сего. В ход пошли разнообразные ритуалы, жертвы. В спешке возводились алтари и святилища, торговцы, не скупясь, отдавали лучшие ткани во славу своего бога. Чужому настолько понравились сооружения, что одно из них он утащил в Бездну, чтобы в будущем было на чем сидеть. А над обрядами и ритуалами дух лишь посмеивался, не понимая подобных действий. Его интересовали жизни и судьбы Отмеченных, до остальных последователей ему не было дела. Ведь это они начали поклоняться черноглазому существу, не наоборот. Конечно, он не оставлял их, являлся во снах – но на этом все и заканчивалось. Мать-Бездна недовольно мерцала фиолетово-синими всполохами, не одобряя действий «сына», но тот всегда умел найти к ней подход и способ успокоить ее. Как ни крути, Бездна – тоже женщина. Однако, в мире людей, в отличие от Бездны, время продолжало свой ход. Поколения сменялись поколениями, Отмеченные умирали своей смертью либо погибали. От зависти ли других или от неосторожного пользования Силой – неважно. К тому же, Мать поставила условие – не более восьми человек за поколение. Чужой не стал спорить с таким решением. Бездна и так была недовольна его вмешательством в жизни людей, не стоило злить ее сильнее. В итоге, он опять заскучал. Тысячелетия стерли почти все человеческие чувства, превратив существование в одну сплошную скуку. И это было просто невыносимо. Божество решительно взлетело с алтаря, прервав череду воспоминаний. С этой скукой определенно нужно было что-то делать. И, кажется, он знал, кто сможет ему помочь.

***

Комната бывшего-лорда защитника ничуть не изменилась. Чужой покачал головой: хоть бы кровать переставил для разнообразия, что ли. Все оставалось таким же: пара шкафчиков без дверок, старая потрепанная софа, прикрытая куском полотнища, стулья, кровать, светильники, хлам, образовавшийся из-за запустения города. Древний дух осмотрел скудный интерьер, потрогал руны и амулеты. Те отозвались на прикосновения повелителя более сильным пением. В шкафчиках оказались аккуратно сложенные книги. Чужому вдруг стало любопытно, когда же Корво успевает их читать? Под матрасом, куда он заглянул, сам не зная, зачем, обнаружился узелок с запасом провианта, припрятанный на черный день. Несколько кусков хлеба, пара банок студня из угрей, штук пять тивианских груш и три морлийских яблока. Не густо, но, как говорится – на безрыбье и рак - рыба. От голода пощады ждать не стоило. На полу возле кровати лежали маска и снаряжение. Корво не на миссии. Вздох из угла только подтвердил догадку. Черноглазый плавно развернулся и его взору предстал сам хозяин комнаты. Корво Аттано, бывший лорд-защитник императрицы, ныне известный, как Человек в маске, спал, сидя на одном из ящиков с неопознанным содержимым. На полу около него лежала книга, которую, по всей видимости, мужчина читал, пока не уснул. Чужой приблизился к спящему и пришел к выводу: бодрствующий Корво и Корво, гуляющий по царству Морфея – два абсолютно разных человека. Он всегда смотрел на божество исподлобья, ожидая какой-либо подлости или подвоха, не доверяя словам. Впрочем, винить за это не стоило – пережитое бывшим лордом-защитником оставило на нем свой след. Преданный однажды будет ждать предательства снова. Этот же Корво был Чужому незнаком. Слишком расслабленный, слишком… другой. Непривычный. Аттано опасно накренился набок. Еще чуть-чуть – и полетит прямо на пол со своего насиженного места. Все же, ящик – не самое удобное место для сна. Дух отлетел на расстояние, поразмышлял немного, а потом легко подплыл к Отмеченному вновь, подобрал книгу, задержав взгляд на умиротворенном лице человека, и прислонился своей спиной к его, став для Аттано аналогом подпорки. Голова мужчины оказалась на плече Чужого. Он почти сразу же почувствовал, что тело человека напряглось в ожидании нападения. Проснулся. Ну, что ж, нынешнее положение Корво в обществе обязывало иметь чуткий сон и молниеносную реакцию, коими он владел в совершенстве. - Какого че…? А, вот какого. Чужой, что ты… - Ш-ш, мой дорогой Корво. Спи. Аттано открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но передумал. Не каждый день просыпаешься из-за прикосновений самого Чужого. Который, кстати, держал в руках книгу, пробегая черными глазами по строчкам. Корво мог только предполагать, что глубинный дух совсем заскучал и решил его навестить. Да, абсурд. Да, бред. Но мужчина слишком хотел спать, чтобы что-то предпринимать, а потому успокоился и закрыл глаза. Плевать, что на ящике, а не в кровати – его давно перестали интересовать вопросы комфорта. И Чужой вместо подушки – ничего. Зато впервые за долгое время Корво будет не один. Впервые за долгое время ему есть на кого опереться. То, что это черноглазый бог – простые издержки обстоятельств. Через несколько минут Аттано спокойно спал. Чужой, все это время читавший мысли своего Отмеченного, криво улыбнулся (на большее не был способен физически). Он выбрал поразительно проницательного человека и ни разу об этом не пожалел. И не удивительно – Корво был поразителен во всех своих проявлениях. Глубинный дух поерзал в воздухе, устраиваясь удобнее. Впереди вся ночь и книги в шкафчиках. И Аттано под боком.