Безжалостный свет

Безучастность дорожных ям. Перекручена, раскурочена Дней излучина, дат обочина. Только путник во тьме упрям. Только странник не сломлен злом. Растворились во мраке прочие. Безнадёжности средоточие В обессмыслившемся былом. Порох дымный. К чему кардит, Если войско в тумане тронется? В немоте позвоночник — звонница. В гулком черепе ночь гудит. Перемешаны ночи дни: Тусклых сумерек тухнет месиво. Саже сажево: взвеси взвесево. Всем воздали, но все одни. Колокольный болит набат. Будто в саване, тело мечется. Не подруга и не советчица Уверяет, что дух богат. Обанкротилось сердце вдруг? Просят прошлого не простившие? Завершая четверостишие, Ощущаешь, что звук упруг. Блёклый разум, напротив, вял. Обеднённость гнетёт ураново. Не начать, отряхнувшись, заново, Не отречься от одеял. Окружают друзья, но те ль? Утешают, повязки делая? Над лицом потолочность белая, Под затылком, спиной постель. Раздражения динамит. Отношений шнуры бикфордовы. «Помогаете слишком гордо вы! Жалость ложная вас клеймит!» «Исцеляете тело вы ль?» — Обращаюсь, в кошмарах плавая, Из-под степи змея безглавая Выползает, порвав ковыль. Раздирается полотно; Замыкается равнодушие. Утонули во мгле нырнувшие. Осознание сплетено. Обвивается карой плеть. Изголовье — греха подножие. Воспринять бы заветы божие И уныние одолеть! Не могу, не имея ног. Даже старцу воздвигнуть нечего! С кем советуюсь?! Вечу вечево? Обесцвечивал всё, что мог. На кровати лежу всегда. Вечер. Жалоба вечно стонется. Нагоняет опять бессонница, Пересматривая года. Не разбить монолит веслом. Не уключина: червоточина. Горечь скрючена, скособочена, Исказившись в оскале злом.