О вредных привычках

       Когда Сацуки в первый раз видит его с сигаретой в руках, то просто столбенеет. Они тогда едва поступили в Тоо, а Аомине уже облюбовал себе солнечную крышу, так что найти его было просто. Момои залезла по лестнице, бурча себе под нос, что поспать можно было и дома, и остановилась, как вкопанная.        Аомине медленно поднимает на нее взгляд, не торопясь, тушит сигарету о бордюр и бросает дымящийся бычок вниз. Девушка провожает его полет с крыши застывшим взглядом и вначале даже забывает, как говорить.        — Д-дай-чан, — растеряно выговаривает Сацуки, — ты что?        Дайки сует сигаретную пачку глубже в карман брюк, чтобы было не видно (мелькает яркий уголок дешевой зажигалки), и отворачивается.        — Тебя не касается, — отвечает он.        Момои делает шаг назад, оттолкнутая резкостью тона. Аомине говорил так со всеми, но с ней всегда — всегда! — смягчал тон. Она моргает несколько раз и, наконец, отмирает и идет к нему:        — Совсем рехнулся? Ты же в баскетбольном клубе! Тебе нельзя! — Дайки никак не реагирует, и тогда Сацуки разворачивает его к себе за локоть. — Дай-чан, ты же всегда говорил… сам… И мне, и Тецу-куну…        На имя бывшего сокомандника у Аомине вспыхивают глаза, и Сацуки отшатывается. Ей кажется, что темнеющая в кармане его брюк пачка притягивает взгляд и жжет сетчатку. Момои редко бывала в такой растерянности, когда просто разбегаются слова, и во всех случаях причиной был Дай-чан.        — У тебя урок, — напоминает Аомине. Как ни в чем не бывало.        Сацуки несколько заторможенно кивает и идет прочь с крыши, забыв, что пришла сюда ради того, чтобы вытащить его на урок истории. Только внизу она осознала, что задерживала дыхание: от Дайки пахло дымом.

***

       Ей ужасно хочется стукнуть Имаеши-сана лицом о стену. Или о баскетбольный мяч, который капитан крутит в руках. Что угодно, лишь бы он стер с лица свою приветливую лисью улыбку и перестал пожимать плечами:        — Аомине-кун делает то, что считает нужным. Если это не повлияет на его игру, я готов закрыть на это глаза.        «А я готова дать тебе в глаз так, что больше не откроешь», — злорадно думает Момои. Взгляд Имаеши на секунду становится чуть насмешливей, чем обычно, как будто он по лицу угадал намерение. Сацуки чуть краснеет и утыкается в свой блокнот.        Аомине на тренировку не приходит.

***

       На следующий день она поджидает его у школьных ворот почти двадцать минут после начала урока (сторож смотрит неодобрительно, и Сацуки старательно отворачивается от него). Когда этот бездельник, зевая, появляется рядом, она бесцеремонно хватает его за рукав и тащит по направлению к спортзалу.        - Эй, Сацуки, — слабо отпихивается Дайки, — ну куда ты прешь, там же тренировки…        Но Момои не была бы Момои, если бы все не просчитала. Она знает, в каком зале проходят тренировки, а в каком – нет, поэтому через несколько минут за ними захлопывается дверь абсолютно пустого помещения.        - Где? — требовательно спрашивает Сацуки. Парень моргает, и тогда она со вздохом принимается шарить по его карманам.        — Сацуки, да какого черта, ну-ка убери руки… — Аомине, до которого, наконец, дошло, начинает раздражаться, но поздно: с победным хмыканьем Момои выуживает почти полную пачку из внутреннего кармана его пиджака, а следом — зажигалку.        — Если ты вздумал курить, — сердито объявляет Сацуки, — то и я буду.        Дайки растеряно наблюдает, как она вытаскивает одну из сигарет и быстро поджигает. Он расплывается в ехидной улыбке. Момои смотрит на дымящуюся сигарету с легким отвращением, и он уверен, что она сейчас просто втопчет ее в пол ботинком и закончит свою маленькую комедию.        Сацуки морщится, вдыхая дым — и это только носом, когда ей нужно было втянуть его себе в горло. Непостижимо отвратительно. Она краем глаза смотрит на молчащего Дай-чана. Уязвленная его насмешкой, быстро притягивает сигарету к губам и делает глубокую затяжку. Его глаза резко расширяются.        Момои кажется, что в спортзале пол неожиданно поменялся местами с потолком — у нее кружится голова. В горле першит так, словно насыпали песка, как будто она втянула в себя половину пляжа, а не простой сигаретный дым. Девушка машинально подносит руку ко рту, чувствуя завязывавшийся внутри ком, однако завтрак все же остается на своем законном месте.        — Сацуки, дура, — не выдерживает Дайки и придерживает за плечо, когда она с прижатой ко рту ладонью кашляет. Но упорно держит зажженную сигарету в пальцах другой.        — Каждый раз, когда ты будешь курить, — испытывающе глядя на него слезящимися глазами, сипит Момои, — я тоже буду.        Аомине то ли недоверчиво, то ли рассерженно качает головой — Сацуки из-за внезапно возникшей головной боли не может понять. Теплая сигарета в пальцах внушает еще большее отвращение, чем минуту назад, однако парень продолжает смотреть оценивающе, как будто уверен, что она сдастся. Сацуки ненавидела проигрывать, не-на-ви-де-ла.        Она поймала на себе еще один удивленный взгляд, когда второй раз поднесла сигарету ко рту, и это придало ей решимости.        И тут сработала пожарная сигнализация.

***

       Скандал был ужасный. Не столько в школе, сколько дома у Сацуки. Мать бушевала целый вечер, отец бросал косые взгляды и кивал в такт тирадам жены. Момои стояла посреди комнаты, разглядывала свои разноцветные носки и молчала.        Дайки стоял за дверью, до сих пор не веря своим ушам. Он и глазам не верил, когда Сацуки в кабинете директора шагнула вперед, вытянула руки с сигаретной пачкой и зажигалкой и сказала: «Это я».        — Тебя бы выгнали из команды, а мне что? — натянуто улыбнулась Момои на следующий день, когда Аомине зашел за ней домой.        Она была чуть растрепаннее, чем обычно, и на ходу доедала шоколадный батончик, как будто дома торопилась поскорее уйти. Ее мать кидает из окна на них двоих неодобрительные взгляды. Аомине знал эту женщину почти всю жизнь, и почти столько же опасался ее, так и не сумев понять, в кого Момои родилась такой сердечной. Уж точно не в мать.        Учителя делают небольшую паузу, перед тем, как сказать ее имя, бросают косые взгляды и втихомолку вздыхают: «Кто бы мог подумать, такая с виду хорошая девочка…». На Аомине не смотрит никто, хотя он отсиживает все уроки по расписанию. Кажется, о его участии в этой истории вообще неизвестно. И это почему-то бесит ужасно.        Когда в целях профилактики курения об этом печатают в школьной газете (заголовок получается огромным и громким: «Менеджер спортивного клуба — курильщица?!»), Сацуки за весь день не появляется на крыше ни разу. Аомине ловит ее на следующий день и молча злится.        Имаеши смотрел как-то слишком понимающе, и желание дать ему мячом в лицо появилось и у Дайки.        На протяжении всей недели, когда она в наказание отсиживала лишние часы в классе, он ждал ее у школьных ворот. Сацуки улыбалась, фыркала и старательно избегала главной темы разговоров. Она по-прежнему оставалась первой в классе по успеваемости, при этом успевая сдавать в срок не только свои домашние задании и рефераты, но и Аомине. Правда, домой она никогда не торопилась, нарочно таща парня по магазинам («тут нет такого мороженого, которое я хочу, Дай-чан!») по пути из школы. Из этого Дайки сделал вывод, что с мамой Сацуки так и не помирилась.        Вообще-то Аомине не был совестливым. Он спокойно мухлевал на уроках со шпаргалками, сдавал работы, сделанные не им самим, продолжал есть бенто вечно извиняющегося за что-то (Аомине уже не прислушивался) Сакурая. Но за эту неделю его не покидало мерзкое чувство.        — Больше никогда так не делай, — вдруг бухнул Дайки посреди болтовни Сацуки о ее дополнительных по математике.        Девушка заморгала. Они как раз возвращались с ее наказания домой, и пока неторопливо шли длинной дорогой (она настояла), медленно густели сумерки.        — Не бери на себя вину за мои косяки, это раздражает, — холодно пояснил Аомине, ускоряя шаг. Сацуки пришлось почти бежать, чтобы успевать за ним.        Некоторое время они шли молча. Изо рта при дыхании шел пар, и Момои то и дело дышала на замерзшие пальцы, Дайки постоянно шмыгал носом: заработал себе насморк, простаивая по нескольку часов у школьных ворот в ожидании подруги.        — Ты еще куришь? — негромко спросила Сацуки через несколько секунд, глядя себе под ноги.        Дайки немного помедлил, прежде чем коротко ответить:        - Нет, — не упоминая, что его тошнило от каждой затяжки после произошедшего. Припасенные сигаретные пачки он скинул в мусоропровод.        Сацуки почти улыбнулась. В ней что-то отозвалось теплом на то, что ее старания (и страдания) были не зря. В конце концов, было бы обидно услышать, что она зря теряет по нескольку часов в душном классе, почти не разговаривает с матерью и служит темой для шепотков на уроке.        — Пошли быстрей, — сказал Дайки, хватая ее за руку. — Холодно.