Иногда

Иногда Стивен завидовал. Другим детям. Другим семьям. Завидовал Пиди и его постоянной возможности находиться в кругу семьи. Семейный бизнес и оба родителя, которые всегда рядом и готовы поддержать. Завидовал Луку, который купался в нежности своей матери и всегда мог быть выслушанным и получить совет. Завидовал он и Конни. Тому, как её мать переживала и заботилась о своей дочери. И даже тому, как она была с ней строга и устанавливала правила и ограничения. Конечно, у Стивена был отец, который был готов поддержать сына и позаботиться о нём. У Стивена были и Кристаллы: Жемчуг, Аметист и Гранат. Они тоже были для него семьей. И все то, чему он так завидовал, он мог получить от них: и заботу, и нежность и наказания, как бы странно это не звучало. Но ему все равно чего-то не хватало. Чего-то неуловимого, но столь важного. Из-за чего он продолжал завидовать другим детям. Иногда Стивен злился. Злился опять же на Конни. За то, что она не понимала своего счастья. Обижалась и устраивала истерики по поводу чрезмерной опеки матери и все тех же правил и ограничений. Стивен отдал бы все на свете, чтобы почувствовать хоть капельку той опеки от своей мамы. Стивен злился и на Кристаллы. Все они окружали его заботой. Он словно находился в коконе, в мягкой зоне комфорта. Но иногда от этой зоны становилось тошно. Все вокруг словно кричало о его одиночестве, о том, что одного родителя у него нет. Иногда Стивен злился на Розу. На свою собственную мать. За то, что её нет рядом, за то, что она оставила его одного, за то, что не дала познать материнской любви. Стивен понимал, что неправильно так думать, но это отвратительное чувство прорывалось изнутри и заставляло разрываться между детской эгоистичностью и злостью, и здравым смыслом. Ведь её вины в этом нет. Она умерла, чтобы дать жизнь ему. От этого становилось еще хуже и противоречащие мысли заполняли разум. А иногда Стивену было просто грустно. Он смотрел на чужие семьи и в сердце его пробиралась печаль, а внутри становилось невыносимо пусто и одиноко. По телу пробегал озноб и наверно даже десяток одеял не смогли бы помочь ему. Стивен обнимал себя руками, пытаясь согреться от внезапно пробившегося холода, но это никак не помогало. Ему нужны были другие объятия. Заботливые объятия матери, которые бы согрели его, и в которых он бы мог расслабиться. Но вокруг был лишь леденящий ветер и пронизывающая печаль. В такие моменты он уходил бродить по пляжу, хоть ему и хотелось прийти домой и закутаться в тот самый десяток одеял. Стивен не хотел беспокоить Жемчуг, Аметист и Гранат. Он не хотел, чтобы они знали о его переживаниях, и это было нечестно сваливать на них свои проблемы. Кристаллы знали Розу лучше его. Чего уже там, он и вовсе не знал её. А они знали и были с ней. И подобные слова, услышанные от Стивена, могли принести им еще больше боли. А Стивен не хотел причинять боль Кристаллам, не хотел говорить, что ему недостает мамы. Мамы, которой он никогда не видел и не знал, но всегда чувствовал. Мамы, с которой он бы хотел познакомиться. Мамы, с которой он бы хотел поиграть, сходить погулять или послушать песни отца. Мамы, с которой он хотел бы провести как можно больше времени. Самоцветам не стоит знать, что ему больше всех не хватает Розы.