Everybody Hurts

Он выпил уже большую часть бутылки. В голове всё кружилось, музыка, которая была слишком тихой, теперь резала уши и, казалось, мозг взорвется, если никто не сделает тише, но в этой полутемной квартире больше никого нет. Только он, наедине со своими мыслями, которые разрывали всё изнутри. Острая боль в желудке уже не так волновала. Её приглушила другая, в тысячу раз сильнее. Та, которую никак невозможно залечить. Только немного, совсем чуть-чуть, приглушить алкоголем или наркотиками. В помощь пришло первое, что попало под руку — бутылка виски. Дорогого. Теперь он мог себе позволить это. А года четыре назад, еле сводил концы с концами, хватался за любую возможность немного заработать, чтобы было чем оплатить жилье и не умереть с голоду. На это только и хватало. Подумаете, чего же тогда не хватает, если у него всё есть, правда? Нет, не всё. Деньги и слава — далеко не всё. Когда-то он хотел быть известным, чтобы его имя знал каждый старшеклассник, чтобы на его концерты приходили миллионы, чтобы тексты его песен знали наизусть, но сейчас всё это уже до ужаса надоело. Хотелось просто жить спокойной жизнью, иметь большую семью и собаку. Он любил собак. Даже больше, чем людей. Каждый раз на сцене уже не чувствовал то, что должен был. Просто выходил, пел и уходил. Возможно, другие участники группы всё ещё испытывали те эмоции, и он бы очень этого хотел, но где-то, глубоко внутри, уже угас этот последний маленький огонёк, который когда-то был большим, слепящим пламенем. Он больше не видел смысла в этом. Не хотелось притворяться, тем самым обманывать и людей, и себя. Но как тогда обеспечить свою жизнь, жизнь жены и жизнь маленькой дочки? Все проблемы навалились одна за другой на плечи такого хрупкого Курта. Очень много вопросов, на каких ответа он не знал. Единственный выход, казалось, сейчас лежит на верхней полке в шкафу. Там, куда не доберется Фрэнсис Бин Кобейн, которая уже неплохо научилась ходить. Слёзы одна за другой падали на дневник. Последний дневник. Он не вытирал их. Уже нет смысла. Держась за стену, медленно и неуклюже поднялся на ноги и, пошатываясь, начал двигаться к полке с пластинками. Пару упало на землю, но одна всё же осталась у него в руке. «То, что надо» — голос был такой же, как всегда с хрипловатостью, но сейчас он принадлежал человеку, который устал и не знал что делать. Комнату наполнила тихая мелодия и приятный голос, который начал петь: «When the day is long and the night, the night is yours alone, when you're sure you've had enough of this life, well hang on…». Слёзы опять скапывали с небесно-голубых глаз, теперь уже на пол. В бутылке ничего не осталось и он бросил её в ближайшею стену. Осколки разлетелись на все стороны, ноги больше не держали и он упал, зацепив рукой один из них. Рубашка сразу стала красной от крови. Губы беззвучно выговорили одно слово: «Чёрт». Опять еле поднявшись, начал шагать к шкафу. Там его спасение от всего. Больше не будет этой боли. «Everybody hurts. take comfort in your friends. Everybody hurts. don't throw your hand. oh, no. don't throw your hand. If you feel like you're alone, no, no, no, you are not alone» звучит в песне. Сколько раз он слышал её, но только сейчас начал больше обращать внимание на слова. Из шкафа выпало пару рубашек и маленькая розовая футболка. Он поднял её, приложил к лицу и вдохнул запах. Такой родной. За пару секунд футболка тоже стала кроваво-красной, но он не обратил внимания. На верхней полке лежало ружье. «If you're on your own in this life, the days and nights are long, when you think you've had too much of this life to hang on»…. В голове всё перемешалось, в глазах стало темно, он упал…

***

Курт лежал на полу, возле шкафа, сжимая в руке бордово-красную, от крови, маленькую футболку. Так и не тронутое ружье, было на верхней полке, куда не достает Фрэнсис Бин Кобейн, которая уже неплохо научилась ходить. Уже какой раз играет песня «Everybody Hurts» и никто её не выключит, потому что в этой полутемной квартире больше никого нет.