Преломление лучей Хьюга

Без проверки Беты. Извиняюсь за незамеченные ошибки, опечатки. Тут я, проверила)       Дюжина мужских кличей вместе со смехом заставляли надзирателей недовольно стучать по железной двери. На какое-то время эти отбросы общества становились тише, но ненадолго. Охрана не вмешивалась в личные дела пленников. Конечно, если не доходило до бойни.       Хьюга Кин мало чем мог насладиться в неволе. Одной из таких отдушин была игра в кости, где платой приходилась пища и работа. Мужики толпились, болели, делали ставки, спорили и сквернословили – это все развлечение, которое им было позволено. Кин, бывалый игрок, к которому ублюдки прониклись уважением, устроился в спальной зоне мрачных катакомб. Хьюга по рождению, не мог понять: что сегодня произошло?!       Когда сообщили, что кто-то из клана хочет его видеть - пленного поглощала злоба, но так же в сердце присутствовал огонёк ужаса под именем "надежда"! Именно капля надежды среди моря боли была самой жестокой эмоцией… Замирает сердце. Не буквально! Ты все еще чувствуешь его стук, но внутри что-то рвется. Верный человек своего клана, он получил несправедливое наказание. Натоптав ноги, намозолив руки и побратавшись кровью с осуждёнными во блага Конохи, Кину засияла слабая надежда – химе. Терзая себя сомнениями и воспоминаниями, Хьюга Кин рвал душу.       Визит химе стал неожиданностью. Когда маленькая фигурка откинула капюшон, пленник опешил. Хитоми больше походила на мальчишку, чем на девочку. Короткие белесые волосы в тусклом помещении отдавали серебром, а глаза горели необычным небесным оттенком. Он видел её однажды, именно по глазам, Кин понял, что это действительности его химе и в тоже время совсем другой человек... От этой мысли он разозлился, так же сильно, как и от того, что экс-глава клана дернул девочку. Как он смел думать, что она его химе?! Он ничего не должен главной семье! Ни-че-го!       За вспышкой он чуть не пропустил разговор. Почему-то слова ребенка звучали необычно сильно. Запряженный скепсисом, он видел лишь мелюзгу, которая говорила и говорила. Но, как ни крути, разговор он запомнил с ужасающей четкостью. Кин не был дураком! Хитоми-химе дала ему пищу для размышлений и выбор. Сейчас он устыдился того, что с самого начала смотрел на девочку как на врага. Малышка закапала глаза перед выходом, вызвав несуществующие слезы, перед этим объяснив, всю рискованность их встречи.       Прокручивая разговор, чутье шиноби ни как не соглашалось, что перед ним был ребенок: хрупкий, безрассудный, беспомощный, но в тоже время – храбрый и волевой, с семи пядями во лбу. Должен ли он поставить на неё? На темную фигуру на грязной политической доске шоги…       Как предупредила наследница, человек, что засадил его – узнает о свидании! Она сделает вид, что встреча прошла плохо, но это не спасет Кина. Скорее всего, Старейшина постарается устранить угрозу – в неаккуратности обвинить старика было нельзя! Логично! Тут химе предложила действовать на опережение. Ему готовился побег прикрытый несчастным случаем. У Хьюга просто голова шла кругом, от слов, что вылетали из маленького ротика. Ребенок не должен в таком возрасте рассуждать об интригах, политике и смерти. Холодный расчет, лишь в начале и в конце химе проявила эмоции, но до этого она четко и слаженно объясняла ситуацию.       Поднявшись на ноги, преступник прошел к холодной стене. Стукнувшись головой, мужчина не стал отстраняться от приятного холода. Пару человек покосились на его действия, но не лезли с расспросами.       Осталось отдать должное беловолосой химе! Если она смогла организовать встречу с заключённым (не важно как!), смогла разыграть ситуацию, смогла догадаться о его непричастности и кинула удочку на главного злодея, то разве не логичнее поверить? Химе обещала, что при согласии он будет подчинять только ей. Может ли она ограничить влияние на метку? Хитоми обещала устроить побег. Сдержит ли она слово? Более того… Химе дала ему возможность и отказаться! Так как она уверена, что Старейшина постарается убить его, то принцесса предложила санкционировать его смерть и, при отказе, отпустить Кина за пределы селения. Небывалая щедрость… А может и величайшая глупость! Это еще показывает, что она всего лишь ребенок, а не безжалостный политик. Преступник кивнул головой в согласии со своими доводами и мыслями. Но… Кин слишком хорошо помнил, слишком хорошо понимал, что Хиаши – политик!       Сцепив пальцы в замок, мужчина скользнул спиной по стеночке и присел на корточки. Мускулы напряглись так, что вены отпечатались, как реки на мировой карте. На самом деле у него не было выбора. Чтобы выжить, Хьюга Кин должен был согласиться… Ни Старейшина Акио, ни его шавки, ни глава Хиаши и ни нукенины – никто из них не пощадит его! Лишь один человек протягивает ему руку помощи – ребенок!       Клан всегда был верен глубоким традициям. Клан, что не далеко ушел от самураев по своим твердым убеждениям и устоями. Меняется сезоны, дни, года, люди, деревни, Хокаге, главы – клан остается тот же. Нерушимый закон, что позволяет Хьюга оставаться сильнейшими. Обретя превосходство над остальными, они многим пожертвовали и в первую очередь человечностью. Это было так просто и понятно, поэтому особое смирение говорило о мудрости! Быть терпеливыми не просто…       Что же! Эти стены станут или его гробницей, или отправной точкой! Хищные черты мужчины заострились дальше некуда, а в пасмурном бьякугане, впервые за долгое время, замерцало предвкушение. Он поставит на СВОЮ химе! Если выберется, отдаст маленькой беловолосой Акума* душу, разум и плоть. Он станет её тенью!       Разогнув ноги, шиноби размял массивные плечи. Хрустнув костями, Кин шагнул к чертовым выродкам. Среди этих чертей есть те, кто стал друзьями. Было бы не плохо, если бы те смогли сбежать под шумок…

***

      Хитоми трясло. Снова она в кабинете отца, где дедушка, обречено, прикрыл глаза. Старейшина давал сыну право объяснения, что организовать побег легче сказать, чем сделать. Приближенная охрана – была свидетелем взросления химе.       Хитоми трясло. От простой логики, которая говорила, что она должна сделать для обмана величайшего плута в клане. От страха и желания бежать от той части себя, что давно заснула в прошлом. От понимания, что на этом её заново рожденная непорочная душа перечеркнет обретенное детство. Она уже заочно себя ненавидела.       - Отец, - хрипло выдохнула девочка.       В ушах звенело, все сейчас казалось неправильным, несправедливым, даже собственный голос был чужим. Она так надеялась, что можно обойтись без жестокого закона джунглей. Молилась и обманывала себя, что возможно здесь ей не потребуется ставить себя перед выбором: «Или он, или я». Оттягивала момент возрождения устоявшимся взглядам, которым способствовала жестокость её прошлой жизни. Но Хитоми все понимала с самого начала, просто ей было удобно… Нет! Она хотела быть обманута!       - Дедушка, - ужом проскользнуло обращение, саданув горло. Она решилась задать свой вопрос: - Что бы санкционировать убийство, нужен свежий труп с Кеккей Генкай** Хьюга? – твердый взгляд Хиаши, был ей ответом. Сглотнув образовавшийся комок, белокурая химе продолжила уточнять: - Я должна выбрать… кто умрет?       - Ты должна сама подготовить труп. – Слова отца, окончательно отрезали ниточки надежды.       Фантазия поспешила нарисовать кровавую версию, от чего к горлу поднялся приступ тошноты. Прикрыв ручками рот, Хитоми постаралась проглотить непривычную солёность во рту, стараясь игнорировать рвотные позывы. В лунном бьякугане отразился дикий ужас, смешанный с отчаянием.       Старейшина, с неохотой приоткрыл потяжелевшие веки. Как дедушке, ему было неприятно, толкать ребенка на убийство. Но мир жесток, и раз его внучка заварила рамен «Спасения сенсея», то должна знать, что любое решение несет последствие. На редкость умный ребенок, но бессильный. Она должна понять, что все её затеи невыполнимы или требуют решимости. Оба взрослых были уверены, что девочка отступит, как только узнает, что нужно замарать руки. Старик поучительно сказал:       - Все имеет свою цену, Хитоми-чан.       Нотка заботы пулей выстрелило в висок. Хитоми дрожала всем телом, всей душой. Беловласка давно потеряла лицо. Какая к чёрту маска, когда она должна убить? Дернувшись, ребенок вцепился в серебристые локоны. Покачиваясь, химе не сдержала болезненного стона. Утонув в своих мыслях, Хитоми, подскочив, стала мерить комнату перед роднёй. Ища выход, она сумбурно перебирала возможные варианты. Их не было… Черт… Она проклинала себя, за то, что родилась в этом клане, за то, что не Узумаки, которые если верить осколкам памяти были мастерами печатей. Возможно, они могли бы смастерить обманку на любом трупе, а она просто бы стащила один из морга. Но нет, от этого клана остались скупые записи, да Наруто. Остальные, кто был мастером обмана – Учиха. Но, вот незадача, клан так некстати был вырезан. У него остался также единственный представитель в деревне – её одногодка, Учиха Саске. Хоть его окрестили гением, Хитоми не была уверена, что мальчик способен на высоклассные иллюзии своего клана, даже если пробудил шаринган. Имелся еще один представитель Учиха – нукенин, который может быть и взялся бы за миссию, но у Хитоми абсолютно отсутствовало время и деньги. Что оставалось? Клан Курама? Вассалы Учиха, но не такие талантливые, чтобы заставить поверить в иллюзорную ложь старого лиса. Хитоми ненавидела себя! Она стала на тропу войны с благой целью: помочь, докопаться до истины, замолить часть грехов, а сама стояла перед выбором их умножения. Правильно говорили в её прошлом мире: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».       Её пугала сама мысль и все же… Разве это стоило того? Будто прочитав мысли дочери, Хиаши задал вопрос, который пробился через густую вату сдерживаемой истерики:       - Хитоми, разве Хьюга Кин, стоит такой жертвы?       Вздрогнув, девочка подняла затравленные, бездонные глаза. Ей хотелось выкрикнуть: «Нет!» Но горло сдавил новый спазм, заставив ту закашляться. Сердце кричало о неправильности. Что никто не стоит жертвы другого человека. Как никто не имеет право решать: кому жить, а кому умирать. Но разум настойчиво уговаривал, что это необходимая жертва. Если Старейшина Акио виноват в похищении… Что значит ЕСЛИ? Виноват! В этом уверен отец и дедушка. В этом уверена она! Кин-сенсей тому подтверждение… Новый приступ мурашек охладил позвоночник, девочка поняла, что не только справедливость движет ей – она переложила вину за свое здоровье на одного человека и хотела отомстить. Неужели она так мелочна, что месть становится очередным двигателем её действий, которая приводит к ужасным последствиям. Она усвоила урок, но интуитивно чувствовала, что не может повернуть назад. Хьюга Кин был единственной ниточкой к правде! Если эта тончайшая дорога оборвется – Хьюга Акио все сойдет с рук! А у Хитоми появились новые более существенные подозрения насчет Старейшины…       - Стоит, - неожиданно глухо вторила разуму химе. От внешней истерики остались лишь внешние признаки: растрёпанные волосы, съехавшее местами кимоно и глубокий взгляд слепого додзюцу. Застыв, ребенок напомнил взрослым оболочку прежней Хитоми, какой она была семь лет назад обнимаемая самой смертью. – Есть выбор возможных..? – запнувшись, хранительница бьякугана не смогла закончить. Её поняли. Экс-глава расслабленно кинул внучке папку. Медленно подобрав ту, ребенок стал перебирать досье мужчин.       Спешно перелистывая бумагу, девочка дернулась и вернулась к предыдущему листу. Пробежав по строчкам данных, белокурая химе нервно повела плечом. Наиболее подходящий кандидат был выбран! Развернув лист с фотографией к взрослым, ребенок заметил, как отец одарил её медленным кивком. Хитоми спешно нырнула в подсознание…       Беловласка думала о жертве. Выбранный мужчина не имел живых родственников – практический был сиротой с рождения. Не отличался талантами, а еще старательно спивался. Перед глазами стояла алая печать на досье. Его как будто клеймили. Клану он перестал приносить пользу - стал бесполезен. Страшно… Его так просто готовы были пустить в расход!       - Хитоми-химе, - позвал чей-то хрипловатый голос.       Замедленным, неторопливым действием, та повернула голову. Её позвал один из стражников отца. Только сейчас Дар смерти заметила, что Хиаши, дедушка и десяток Хьюга чего-то ждали. А точнее кого-то. ЕЁ! Сфокусировавшись на лицах взрослых, химе сжала злополучную папку с досье, ощутимо смяв первый лист. Она поняла – пора идти!       Дорога прошла в молчании. Хитоми следовала за широкой спиной отца, рука об руку с терзаниями и фантазией. С каждой прокруткой воображаемого ужаса, глаза щипало все меньше. Она не замечала, как давно уже скатываются слезы, как эмоционально опустела, как почти смирилась с тем, что ей предстояло сделать. Заочно страдая, химе подготавливала себя новой атакой кровавого воображения. Поднимая все былые воспоминания, выгребая те из помойки прошлого. Срывая печати, взрывая мораль, шаг за шагом проходя пресловутые круги бездны – она безжалостно рушила ложный покой. Хитоми потерялась в агонии. Следующее, что заставило сфокусироваться – мужчина, которого она должна была убить.       Везение это или стечение обстоятельств, но Хитоми отметила схожие особенности: широкие плечи, заостренно-вымученное лицо и опустошённые глаза. Бьякуган – все то же зеркало души, вот только увидеть в нем отражение дается с опытом. Девочка могла сказать, что видит Хьюга, который не хочет жить. Вроде бы, должно стать легче, но сердце пропустило жалостливый удар.       Мужчина устало моргал. Похоже, он не понимал, почему его привели сюда. Оглядевшись, химе поняла, куда сюда. Подземные катакомбы, вот только она была здесь только в архивной части, другие комнаты вызывали животный ужас. По коже цепочкой поднялись мурашки. Это был особый холод, который замораживал все внутренности.       Мужчина выглядел помято. Его довольно грубо усадили на стул, а того, похоже, больше заботила головная боль. Сделав шаг к трем охранникам, серебровласая химе заметила как на столе разложили различные приборы, название которых она не знала. Были ампулы медикаментов и пару шприцов, щипцы, скальпель, кувалда (что ли?), кусачки - остальное девочка решила не опознавать. Разгоревшиеся факелы на стене, бросали замысловатые тени. Шумно втянув воздух через сомкнутые зубы, Хитоми подошла к еще одному стулу и медленно подтянула тот к жертве.       Девочка опустилась. Покосившись на причину резкости, хранительница бьякугана увидела пару булыжников, которые секундой ранее пристроили рядом с другими приборами. Понимающе прикрыв потяжелевшие веки, уже не ребёнок по меркам шиноби прошипел, выдавливая воздух из легких.       - Можешь начинать, - повелительный голос отца, выбил обретённую решимость.       Замешкавшись, Хитоми не знала с чего начать. Да и сама мысль о «старте», вызывала брезгливость. Нужно было что-то сказать, что-то сделать… Смертник дернулся. Оставив в покое свою голову, мужчина распрямил спину. Устало и как-то обреченно он откинулся назад. Понимал ли он?.. Нет, Хитоми не хотела, чтобы этот человек понял: что его предал клан, что его жизнь разменяют ради другого шиноби. Заметив нечитабельный клубок эмоций мужчины, девочка решилась на обман.       - Шинджи. Хьюга Шинджи, - более уверено, чем первый раз позвала девочка. Мягкий голосок химе, совершено не вязался с ситуацией. Нежность и сожаление заставили Хитоми улыбнуться осунувшемуся представителю побочной ветви. – Меня зовут Хитоми. Я начинающий ирьенин. Именно поэтому вы здесь. Я хочу помочь вам!       Взрослые представители клана замерли. Перемещая свои взгляды с химе на смертника, а после на Хиаши-доно - прочертив своеобразный треугольник. Умение сохранять лицо, помогло большинству присутствующих скрыть эмоции. В звонкой тишине, раздался нервный смешок сидящего напротив мужчины. Смех нарастал, пока вовсе не перешел в истерический. Хитоми терпеливо ждала и наблюдала. Шинджи показался сломленным человеком. Противоречивые чувства облегчения и горечи закружились в вальсе. Дежурная улыбка приклеилась к губам, а в лунном бьякугане плескалось сочувствие. Все ждали! Хитоми больше остальных…       Будто кто-то играл регулятором громкости: то повышал тональность, то снижал до хрипа, то снова взрывал пространство. Наигравшись, шиноби споткнулся об кашель. Никто не посмел нарушать представление одного актера. Хитоми же заламывала руки, нервно выкручивая пальцы. Сморщив носик, Дар смерти игнорировала душок стоического перегара. Заметив у стены бочку с водой, девочка задумалась.       - Помочь?! Помочь? – заинтересовано посмотрел на ребенка мужчина. Милая улыбка Хитоми была фальшива, это было понятно даже пьянице, но в глазах плескалось искренняя гамма чувств. Именно эти эмоции остановили поток не высказанных оскорблений.       Шинджи не раз был наказан. Он хотел оставить карьеру шиноби, как только умерла любимая. Но разве кланового кто-то отпустит? Нет! Ни одна женщина не могла заглушить его боль, ни одно вино не тушило того огня презрения. Умышленно уничтожал себя, а потом шел на миссии с готовностью принять смерть. А когда Шинигами тянул длань, он, как последний трус, отчаяннее хватался за жизнь. Презрение – стало его вторым именем.       - Вам необходимо выговориться. А еще нам не помешало бы много, много, много саке, - опухшие глаза из-за недавней сырости засияли новыми огнями, становясь ещё больше из-за застывших слез.       Широкая улыбка, что так упорно растягивала губы, была натянута горечью и таинственным пониманием. Не оборачиваясь, Хитоми дернула рукой. Хиаши кивнул в знак подтверждение приказа его дочери. Происходящее граничило с безумным милосердием. Пугала непредсказуемость принцессы. Было куда проще просто устранить проблему, но она почему-то тянула. Наблюдатели не вмешивались, ожидая следующих действий.       Принесли рисовое вино и одиночное блюдце. В такой момент Хитоми страшно захотелось напиться заодно с незатейливым собутыльником и плевать, что её телу лет десять. Но вместо этого, хмуря брови, девочка прошла к бочке с водой и наполнила деревянный ковшик. Вернувшись к столу, химе схватила пузырек с настойкой корня валерианы. Вылив треть флакона, девочка выпила содержимое. Знакомая горечь спазмом сжала горло.       - Оставьте нас! – твердый голос принцессы идентично повторил тембр своего отца. Дёрнувшись, охрана беспрекословно повиновалась приказу. Правда, наблюдательность позволила оценить не состыковки в поведении Главы клана и быстро поняли кто отдал указания. Хитоми же, подхватив бутылочку саке, наполнила тарелочку. Поднесла к смертнику, усаживаясь напротив.       - Отец, - редкое обращение слетело с губ девочки. Она все так же опасалась смотреть на родственников и представителей побочной ветви. Потому что ей больше всего на свете хотелось убежать с этого пыточного подземелья. Но Хитоми знала, если обернется (взгляд упадет на дверь) – соблазн возобладает, а в её правилах никогда не было место отступничеству. – Как лечащий врач, я должна поговорить с Шинджи-саном без посторонних.       Глухая тишина сдавила голову химе. Никто не стремился возражать…       - Хорошо, - согласился родитель и добавил: - когда наиграешься, просто выйди с комнаты. Мы подождем.       Игра? Губы девочки дернулись. Шинджи как-то недоверчиво и с возникшей опаской принял угощение с рук ребенка. Они остались одни.       Чашка за чашкой расслабляли инстинкты шиноби. Он улыбался, жаловался, сокрушался. Оказывается, Шинджи потерял возлюбленную. В её смерти не было виновных. Вот только шиноби винил себя. Хитоми с тяжелой головой и угнетающим спокойствием слушала исповедь – хороша настойка, подействовала как транквилизатор. Мужчина, обретя благодарного слушателя, топил голову рисовым вином. Из-за возникшего доверия, она пустила по венам жидкую смерть. А дальше следовало действовать быстро. Руки в перчатках вспотели. Когда Шинджи замолчал, Хитоми автоматически подалась откровенничать. Она рассказала историю девушки, которая потеряла родителей, прошла гонение и унижение, стала убийцей, потом солдатом, а после оступилась, убив отца. Только после история изменилась – в ней появилось счастье, любовь, семья.       - Это было самое счастливое время. Семья собиралась на каждый праздник, выходные. Они говорили, что нуждаются во мне. – Хитоми загадочно улыбалась. - Они так и не поняли, что это я нуждалась в них!       Молчавший до этого изрядно опьяневший мужчина вскинулся:       - Не понял… - вздорно вскинул голову мужчина. – Это… Как получается?       - Все правильно. Эта биография - моя прошлая жизнь!       Хитоми, который раз за сегодня, подалась истеричному смешку, повторно влив в себя добавочную дозу валерианы. Ей стало легче… Целый континент осыпался хлебной крошкой с девичьих плеч. Она освободилась от самого главного секрета - биографии, для того чтобы принять в хранилище новую тайну. За эту жизнь, может понадобиться хранить множеств секретов. Пора было перезагрузить процессор, чтобы не споткнуться у старта.       Юную убийцу больше не заботила реакция смертника. Она пропустила, как отразилось удивление шиноби, так и его подскок со стула. Вот только ослабевшие ноги подкосились - Шинджи отчетливо хлюпнулся назад. Неестественная слабость и расслабление - ограничивали резкие движения. В ушах стал отдаваться стук сердца.       - Шинджи-сан, если сможете, простите меня за все. Не переживайте, я ввела вам препарат… для сна. – С леденящим голосом обратилась к шиноби девочка. Шинджи протрезвел! Опыт узнал, и голос, и застывшую маску на лице, вот только сделать ничего не мог – тело не ощущалось. Смертник почувствовал, как сердце сжалось в руке Шинигами. Пропустило удар и… затихло. Лишь воля к ставшей желанной жизни, заставила жадно пропустить вздох и прошептать вопрос на который он уже чувствовал ответ:       - Жизнь?!       - Я забрала её, полчаса назад! – уголки побелевших губ дернулись вниз.       В доказательство Хитоми подняла тот использованный шприц. Не получилось! Она не смогла даровать покой смертнику – она снова видела перекошенное лицо от ужаса и стекленеющие глаза.       Преобразившись, Хитоми мертвой хваткой вцепилась в лежащие рядом булыжники. Первый удар пришелся по лицу теплого трупа, скинув того на пол. Хитоми надела маску Безликой, той, кем она была в прошлом, той, кого старалась забыть.       План был прост. Взрыв на шахте, должен был расплющить тело Кин-сенсея, что и привело к смерти. А значит нужно торопиться, пока кровь не стала сворачиваться…       Забивая, не успевшее остыть тело, Хитоми потеряла краски происходящего. Она слышала противный чавкающий звук с каждым опущенным камнем. Особый металлический запах, вязкие капли, что оставались на одежде и теле. Она чувствовала особый привкус крови, когда алая жидкость попала с губ в горло. Эмоциональный фон, приглушенный лошадиной долей успокоительного, не откликался. Руки горели не столько от напряжения, сколько от кровавой кислоты.       Хитоми была сосредоточена: на ломанию костей, на превращению лица в несуразную кашу, - поэтому не знала, что, как только послышались монотонные рубленые звуки, в комнату влетели взрослые.       Что-то коснулось плеч. Тело откликнулось, увлекая девочку назад. Хранительница бьякугана далеко не сразу смогла сообразить, почему и что орал отец, как и то, что была придавлена к полу. Прояснившийся взгляд позволил мыслям сорвать плотину. Вернулись звуки, яркость и понимание, что она напала на Главу клана. Теперь Хитоми слышала, как тот отчаянно срывал голос её именем.       - Пусти… - единственное, что смогла выговорить беловолосая макушка. Бледной девочке было совсем неинтересно, что Хиаши пылал эмоциями. А вот отца более чем волновало состояние дочери, но все же он прервал захват.       Сломанная кукла, так можно было описать состояние принцессы. Холодная, безжизненная, с широко открытыми глазами. Плохо реагировала на звуки, а когда поднялась на ноги, опасно дернулась назад, но устояла. Подойдя к телу, беловолосая по-птичьи наклонила голову, немигающим взглядом рассматривая свою работу. Все замерли. А после шиноби бросило в дрожь – Хитоми, легко подхватив скальпель, зарылась рукой в кровавое месиво, которое было вместо лица жертвы. Обрывистые движения и противный звук резанул по слуху. Закончив, химе держала в руках всё тот же скальпель и кусок плоти.       - Забыла, - отрешенно растянула слово начинающий ирьенин. Медленно пройдя к столу, она разжала руки. Стянув окровавленные перчатки, Хитоми заботливо положила те на стол рядом с остальными предметами. – Я закончила!       Сознание медленно, но верно затягивало в воронку. Единственное на что хватило Хитоми это вколоть себе успокоительное. Сегодня она не хотела видеть сны и ощущать первую ломку совести. Самобичевание следовало оставить на потом. Завтра она должна исполнить план, иначе жертва потеряет свою ценность. Сильные руки - единственное, что она запомнила перед тем как податься долгожданной пустоте.

***

      - Взрывай!       Цепная реакция взрывов подняла туманное марево. Оглушенные, но довольные своей проказой, оба сорванца стояли на ветке могучего дерева Конохи. Глупые улыбки по самые уши, восторженный возглас и Шабаш чертей в таких разных глазах: ярко голубых и молочного додзюцу.       Принцип домино сработал как надо. Единожды и ярко! Прикрепив печати в разных местах торговых лавок, а преимущественно на мешках муки, которые так удачно, по мнению химе, поставили в селение, девочка дернула взбудораженного друга. Как бы говоря: «Приступаем к второй части плана. Миссия ранга «В». Как достать соседей?! Началась!» - Наруто понятливо залыбился и с задорными возгласами, как он привык делать, когда хулиганит, спрыгнул вниз. Хитоми же поправила ремень с креплением. Вытащила одну из бутылок с концентрированной валерьянкой, перцем и маслом. Девочка мысленно перекрестилась и добавила: «Тайная миссия ранга «А». Побег».       День для жителей и шиноби селения Листа начинался обыденно и спокойно, насколько может позволить быть спокойным паранойя ниндзя. Часовые патрули, ястребом контролировали границу за воротами селения, а отряды Анбу и специальные группы – оберегали покой мирных жителей и своих коллег. Никто точно не может сказать, когда все пошло не так? Тогда когда караваны прошли через главную дорогу, объявив о новом привозе, или когда начался выходной у детей Академии? Наверно, всё в сумме...       Слабенькие взрывы заставили шиноби разогнаться от «наблюдатели порядка» до «грозные защитники». Рефлексы, вбитые опытом, заставляли молниеносно реагировать: отскакивать, уходить перекатами и т.д. Поднявшееся облако белого тумана, инстинктивно приобретало негативный окрас. В голове сразу возникало название похожей техники шиноби тумана. В тот момент взрослые напрягали какие имелись навыки сенсорики, но не ощущали врага. Поднялись крики горожан. В затуманенной улице виднелась суета, вот только без особых глаз сложно было оценить, что там происходило кроме давки. А происходило, то, что два ребенка распыляли направо и налево намешанную бурду. Так же Узумаки притащил стаю кошек. Эх, замаялись они их отлавливать... А Наруто их ловить и натравливать на рынок, видимо, нет.       Заметив, как быстро уносится марево тумана, войны Листа уже догадались – это не техника. Странные звуки, смешались в один гул, а первое, что отчетливо увидели наблюдатели, это удирающих детей, за которыми мчались разбушевавшиеся животные из нашествия кошек! В мгновение, обычный день превратился в ненормированный с высоким коэффициентом офигения. Мирная суета – в балаган с пятиэтажными выражениями, и никто не сомневался в виновнике!       - Н-А-Р-У-Т-О!       Узумаки же весело гоготал, умудряясь оборачиваться и корчить рожи. Хитоми воистину зауважала шумного блондина. Она, конечно, ставила на грандиозную шумиху, но… похоже она недооценила изобретательность первого хулигана деревни. Бордовые лица людей, злые выкрики в спину – она ощутила не злость, а чистую ненависть. От которой кровь стынет, ноги становятся ватными, а от сверлящих взглядов хочется испариться. Сейчас Хитоми нервно сжимала пустую бутыль и бежала со всех ног. Краем глаза она видела, что погоня за маленькими проказниками в стиле кузнечика началась - по стенам и крышам прыгали шиноби. Хьюга нервно посмеивалась в ритм дерзкому хохоту джинчурики. Химе не знала, что лучше: быть прибитыми парнокопытными (оцепленные от возничий телег) или шиноби деревни. И те и те стремились их догнать! Буйволы просто от испуга мчались вперед, а шиноби, вообще народ странный, лучше избегать их кровожадных тараканов. Вот ведь незадача…       Не чувствуя ног, усталости и всего остального, блондинистый дуэт нес хаос и разрушения своим пришествием. Внимание автоматически переключилось на буйных детишек, которым пусть и кричали, плевались и проклинали, но не торопились спасать от подкованной смерти. Вот сама наивность! Создала проблему Конохе, сосредоточила внимание на их группе, тем самым отвлекая от главной операции её клана. Вот только, кто спасет их?       В итоге все закончилось нелогично и как-то несуразно. Нет, ну прикиньте, охренел весь Лист, а Хитоми больше от того что их поймал в итоге не Анбу или джонин селения, а Ирука-сенсей - среднестатистический чунин!       Хитоми стояла перед Хокаге и Ирука-сенсеем. Рядом был обиженный и неугомонный Узумаки. Хьюга хранила знаменитый покерфейс своего клана. Вот только те, кто знали её схожий характер с джинчурики - а Ирука входил в это число - сразу поняли подвох. Но куратору Наруто, наверно, легче было перевесить все на чувство вины девочки. Смешно, а может печально, но слово «чувство» напрочь отсутствовало в понятии принцессы солнечного клана. Она держалась. Судорожно сжимая кулачки, девочка упорно прибывала в точке нуля.       Когда пришел отец со своей свитой, хранительница бьякугана лишь кратко оценила ситуацию. За такой не долгий день, беловласка вымоталась не хуже вчерашней ночи. Увы, химе пропустила скандальные крики, обвинения и принятия решения мимо своего восприятия. Сейчас она была бы рада любому наказанию... А ещё Хьюга Хитоми необходимо было убедиться, что все получилось!       Цепко словив молочный взгляд Хиаши, она шумно выдохнула.