Преломление лучей Хьюга

Без проверки Беты. Извиняюсь за незамеченные ошибки, опечатки. Приятного прочтения ^_^ Бета тут. И ей стыдно *////* Бета №2 тоже тут.       Тройка детей, пререкаясь-переругиваясь, добралась до одиннадцатого полигона. Цуме-сенсей на площадке не оказалось. Такого своеобразного юмора от джоунина дети вполне ожидали, но из-за повышенной эмоциональности совершенно пропустили момент нападения.       — Ками, за что мне такое наказание? — задала риторический вопрос женщина, смотря на корчившихся подростков. — Вставайте!       Дети раздраженно поднялись с земли. Хитоми потирала ушибленное предплечье, кидая злой взгляд на собаку-волка. Именно Куромару сбил их всех с ног, в то время как джоунин наблюдала.       — Я недовольна. — Достаточно спокойно проговорила Инузука. Если бы не бьющие барабанную дробь пальцы на скрещенных руках, дети бы поверили в уравновешенность сенсея. Но правда была в том, что обычная ярость была менее опасна, чем холодная. — Кажется, вы хотели тренировки? — приподнятая губа показала острый клык женщины. — Вы их получите.       Химе готова была поспорить, что не у одной неё поползли мурашки, а тело покрылось холодным потом. После небольшой пробежки, Хитоми с трясущимися руками концентрировалась на повторном прогоне чакры парней. Она не так много тратила чакры за день, но похвастаться резиновым резервом не могла. Все было бы нормально, если бы только бег не заключался в постоянном уклонении от спущенной с цепи собаки и многочисленных кунаев джоунина. Благо сенсей знала о превышенном лимите выполненных заданий и вовремя умерила свою жажду крови. Хотя если смотреть на то, что серьезнее царапин и синяков у детей не наблюдалось — это они очень легко отделались.       Пока ребята переводили дух и хоть как-то приводили в норму жужжащие каналы чакры, Инузука сложила печати для техники. Рядом по обе стороны появилось по две идентичные копии. Сначала Хитоми подумала, что это обычные иллюзорные клоны. Но, присмотревшись, девочку как стукнуло по голове.       — Это техника: «теневое клонирование». Она отличается от известной вам иллюзорной, так как клоны принимают физическую форму. Этой технике присвоен «В» ранг из-за сложности и особого риска, но каждый уважающий себя джоунин Конохи владеет ей.       — Только джоунины? — прохрипел Тору, жадно перескакивая взглядом на копии сенсея, которые вместе с оригиналом подхватывали всю лекцию поочередно.       — Или достаточно сильный шиноби, — подмигнула Инузука.       — Хочу изучить её! — привычная властность и уверенность ровной силой окутала брюнета.       Хитоми обреченно кивнула. Руки дрожали с каждой секундой все сильнее. Её тело, как и чакра, уже было на пределе. Оторвав ладони от спин мальчиков, блондинка блаженно откинулась назад. Мягко. Послышалось угрожающие рычание, открыв туманно-голубой бьякуган, химе встретилась с мокрым носом нинкена. Эта собака-волк не переставала действовать ей на нервы. Чувствуя её настороженность, эта пушистая машина убийства создавала патовые ситуации… Девушка икнув, отскочила назад, прилипнув к спине одного из сокомандника.       — Что за? — агрессивно раздалось совсем рядом. Хитоми сразу поняла на кого она налетела. — Хитоми… — сдержано сквозь зубы высказался Тору.       — Извини, — привычно пискнула та.       — Ладно, — брюнет перевел голову на сенсея и спросил: — Сенсей, когда начнем тренировку?       — Прямо сейчас.       Зажмурившись, блондинка тихо выругалась. Кэзуки разделял её мнение. После первой же попытки, как были показаны печати, Тору не произвел ни одного теневого клона. Нужно было видеть глаза парня. Бордовые, они налились, как перезрелый плод, переливаясь тенями ложных ожиданий, лицо осталось сдержано-напряженным. Цуме-сенсей сразу объяснила это недостаточной концентрацией. Для уверенности она даже попросила Кэзуки посмотреть на уровень чакры брюнета. Чакры оказалось мало, но не критично, а резерв ни чем не уступал клановым детям (не без помощи Хитоми надо сказать, которая упрямо устраивала прогонку по каналам). Следующий попытался Кэзуки — рядом, рассматривая друг друга, появилось два клона. Инузука удовлетворенно хмыкнула: «Что и ожидалось от Хьюга!»       Раздав указание стать представителям одного клана в пару для спарринга, джоунин уже отходила вместе с Тору, как тот неожиданно тихо сказал:       — Не попробовала… — Развернувшись к Хитоми, брюнет продолжил обращаясь к ней: — Почему ты не попробовала исполнить технику? Я не видел, чтобы ты применяла какую-нибудь технику помимо ирьенин-дзюцу… — задумчиво констатировал брюнет.       — Пошли, — требовательно сжала плечо парня Цуме-сенсей. Она владела информацией. И считала, что Хитоми расскажет когда будет готова, а не по принуждению. - Разговоры на потом!       Хитоми благодарно кивнула джоунину. После чего приняла позицию напротив Кэзуки. Юная куноити отзеркалила вежливый поклон. Дёрнувшись, оба Хьюга четко перешли в полуприсядь, выставив вперед по левой руке и ноге. Лицо шатена преобразилось. Бьякуган пустил сеть трещин, сделав взгляд устрашающим, а черты жёстче. Средняя наследница не переставала удивляться преображению. Когда Кэзуки Хьюга вступал в бой, о нем нельзя было сказать: добрый, милый и застенчивый подросток. Видимо учения Старейшины Акио, из-за мягкого характера внука, буквально вбивались в юношу. Молочно-голубое додзюцо химе осталось прежним, а сама куноити напряглась. Сорвавшись, они стали кружиться в клановом танце, чуть ли не наступая друг другу на пятки. Ловкость, скорость, предугадывание, гибкость — важная формула. Кэзуки все больше занимал атакующую позицию, в то время как Хитоми выставляла новые формы защиты. Отвод ударов, увороты, скольжение и… контратака.       Кэзуки ушел назад, образовав между ними расстояние в два метра. Туманно-серые глаза, которые и так казались не маленькие от клановой особенности, сейчас и вовсе превратились в круглые мячики. Левая рука безжизненно обвисла.       Хитоми с восторгом смотрела на результат своих действий, само собой появилась радостная улыбка. Она и не ожидала, что все получится. Так воодушевилась, что пропустила, как открылось третье дыхание. Интересно насколько эффективно её боевое иглоукалывание?       — Ты как? Что чувствуешь? — маниакально весело блеснула улыбкой ирьенин. — Иди сюда, уберу последствия! — соклановец отчего-то сделал шаг назад, а после неуверенные шаги к подруге детства.       Жадно активировав салатовое пламя на ладонях, платиновая принцесса стала осматривать свой эксперимент. Эффект получился странный. Тенкецу не были выбиты и спокойно проводили чакру, Хитоми же воздействовала на совершенно другую точку, задев нервные окончания. Не было ни покраснения в точке, ни какого-либо следа…       — Так вот как оно действует, — протянула лунноглазая, еще раз задумчиво пробежавшись пальцами по руке.       — Что ты сделала? — неузнаваемым голосом спросил одноклановец.       Хитоми поймала тень испуга в расширенном додзюцу товарища. Следовало разъяснить и устранить непонимание, пока шатен готов был слушать.       — Все в порядке. Я воздействовала на пару точек. Получили это, — довольно заключила блондинка. Заметив, как раздраженно дернулся Хьюга, она на опережение добавила: — В медицине есть такое направление как акупунктура*. Благодаря многочисленным точкам на теле человека, можно лечить многие болезни. Например, Ойнины** в деревне Скрытого Тумана, активно применяют акупунктурные точки в бою. Вот я и подумала…       — Ты меня убить могла, — побледнел шатен. Вот тут-то Хитоми и вспомнила, что знаниями истории и географии Кэзуки владел в совершенстве.       — Что ты. Я изучала расположение точек более двух лет. Тренировалась в морге, а потом уже и в госпитале… — Расцветка кожи друга сменилась на зеленый, а после на сероватый. Размахивая в беспокойстве руками, Хитоми с каждым дополнительным словом понимала, что совершенно не успокаивает парня. А еще она безбожно скрыла детали — тренироваться на живых она начала недавно. — Знаешь, — резко возмутилась девушка, уперев руки в бока, — никто не жаловался!       Нервная усмешка выпустила такой же смешок:       — А мертвые и не могут.       — Да ты… Дурак! — возмущено вскрикнула на весь полигон беловолосая и надула щечки.       — Раз ты такая умная, верни как было! — завелся Кэзуки, повышая голос.       — А вот и не подумаю! Само пройдет.       — Ну ты, блин, даешь… — выдавил через зубы одноклановец, сжимая здоровый кулак от волнения. — Я тут стараюсь. Без чакры спаррингуюсь, чтобы не навредить тебе, а ты…       Вот жук, на жалость давит. Но вправду, как-то нехорошо получается… Хитоми чуть помялась, виновато опустив голову.       — Что у вас тут происходит?       Рядом с детьми нарисовалась Инузука.       — Цуме-сенсей, я… — взглянув в строгие звериные глаза, Хитоми окончательно признала свою вину перед сокомандником. — Я допустила…       — Мы закончили спарринг, — вмешался Кэзуки. — Хитоми-чан, опробовала новые знания, а я в этом помог. Можно мы отдохнем, Цуме-сенсей?       — Хитоми? — приподнялась острая бровь джоунина в ожидании ответа.       — Я разрабатываю новое направление в клановом тайдзуцу. Вот вроде получилось. — Пожала плечами беловласка. — Кэзуки мне помогает разобраться.       — Понятно. Поделишься? — скрестив руки, женщина обратилась в слух.       Между Хотару-сама, что у Инузука прослеживалась одна общая черта - делиться своими мыслями с сенсеем всегда входило в обязанности ученика. Женщина рукой дала сигнал о перемещении тренировки для Тору, который старался улучшить свой контроль с зелеными листочками.       — Моя чакра весьма специфична даже для клановых техник. Я не могу, как другие Хьюга, использовать мягкий кулак. Изучить стиль твердого кулака у меня не получается. Я уже пробовала. — Поспешила ответить на немой вопрос Цуме-сенсей блондинка. — Если уже Майто Гай-сан не смог это исправить нечего и пытаться. — Обреченно выдохнула девочка, склонив голову. Открыв глаза, более воодушевленно продолжила: — Навыки кланового тайдзюцу вбиты уже на мышечном и генетическом уровне, даже если я хочу изменить удар — мышечная память не дает мне это сделать. Поэтому я решила, если нельзя изменить, надо переделать под себя джюкен.       — Тору, не отвлекайся, — заметила джоунин, что брюнет стал филонить и заинтересованно следит за монологом. Поймав звериный взгляд женщины, Хитоми продолжила.       — В медицине есть направление точечного иглоукалывания, а Ойнины Скрытого Тумана и вовсе используют акупунктуру в бою. Я решила, что этот путь мой выход. Так что после долгого заучивания и мертвой практики, я решила перейти на отработку в движении.       От перекрестного внимания двух генинов и джоунина щеки вспыхнули.       — Я не сильна в медицине. — Женщина почесала лохматую голову, — Твоя наставница по медицине в курсе?       — Конечно. Она поддержала мою затею. Это конечно сложно и сама теория заняла много времени…       — По-другому, смотрю, Хитоми-чан и не умеешь, — весело усмехнулась джоунин. — Я рада, что у нас есть продвижение. Ты молодец.       — Спасибо, — зарделась еще больше юная химе. Её давно никто не хвалил — это было очень приятно.       — Только, — лохматая шатенка указала в строну Кэзуки, — устрани последствия.       — Хай, — согласилась блондинка.       — А, — привлек к себе внимание шатен, — я уже ощущаю пальцы и могу чуть ими двигать.       — А можно дождаться, когда онемение пройдет само-собой? — блеснула туманными глазами химе. В свое оправдание девушка добавила: — Хочу узнать точное время.       Выдержав оценивающие взгляды и неловкое молчание, Хитоми услышала ответ от соклановца.       — Я не против. Только в следующий раз предупреждай. — Погрозил пальцем уже ставшей отходить руки Хьюга.       В скором времени тренировка завершилась. Посмеявшись над испугавшимся не на шутку Кэзуки, блондинка вместе с ребятами выслушала нравоучительную лекцию от Цуме-сенсей. Женщина весьма эпично втолковала, куда приводит самонадеянность. Инузука вложила в голову детей, что лучше выполнять миссии по мере их поступления (несмотря на то, что они кажутся легкие и бесполезные), а свободное время потратить на тренировки. Так же джоунин сказала, что через месяц они будут брать совершенно другие миссии, поэтому сейчас она хочет наиболее полно подготовить своих волчат к суровой работе шиноби.       Больше ничего объяснять не пришлось. Тору маниакально поблескивал глазами, от расписанной программы его индивидуального обучения, который выбрала для него сенсей. Для Хитоми, женщина дала установку подтянуться в ветеринарии. Так что помимо дежурства в госпитале, спаррингов с парнями и отработке своих навыков, химе следовало познакомиться с дочерью Инузука и повозиться с клановыми собаками. Катастрофические перспективы для лунноглазой, учитывая её везения с животными. Чем она и поделилась, но быстро заткнулась, под «ласковым» взором звериных глаз. Кэзуки же получил упражнения на выносливость. Пожалуй, ему достался наименьший фронт работы и менее опасный.       Вернувшись в клановый квартал, Хитоми заметила семенящую, не далеко от ворот, Хьюга Жину. Средняя наследница остановилась, выжидающе посмотрев на семпая. Почувствовав взгляд, старшая медсестра подняла голову.       — Увидимся завтра, — не поворачиваясь к рядом замершему Кэзуки, попрощалась химе и сделала пару шагов в направление женщины.       — Ага, — услышала она подтверждение.       Вот только путь химе прервал властный голос отца, который она не спутает ни с кем другим:       — Хитоми!       Нервно дернувшись, наследница повернула голову на звук. Свела брови. К ней навстречу во главе главы клана шла целая коллегия старших Хьюга. Что от нее нужно участникам совета она не знала, но ничего хорошего не ждала.       Хитоми пришлось подкорректировать свое направление. Игнорировать таких людей она не могла. Заметив, как тень недовольства скользнула во взгляде Хиаши, когда рядом прошел троюродный племянник, нервы химе натянулись подобно лески для оружия. Кэзуки выглядел не лучше. Поклонившись главе, парень поспешил удалиться. Остановившаяся группа взрослых молчала, что с каждой секундой все больше ускоряла пульс ребенка. Когда из-за стука сердца, беловолосая копия Хинаты решила, что несомненно оглохнет, отец заговорил первый:       — Что ж, — тут юная куноити поняла, чего от нее ожидали взрослые. Она совершенно забыла об этикете и не поздоровалась с присутствующими. Исправляться и перебивать главу клана стало бы еще большей ошибкой. Поэтому вздёрнув голову, она молчала. — Хьюга Хитоми по решению совета, как одна из химе клана, тебе пора учиться ответственности.       Короткие пряди волос, поблескивали серебром. Лицо ребенка выражало холодное спокойствие. Напряжённые иссиня-черные брови сразу же расслаблено разошлись, как только глава закончил. Но лунный бьякуган засветился неподдельной готовностью. Хитоми поняла - это демонстрация, а значит ей остается согласиться с отцом и на то, что последует после этого согласия.       — Да, Хиаши-сама, — уважительно склонила голову химе.       — Теперь на тебе представительство побочной ветви Хьюга.       — Да, Хиаши-сама, — повторилась девушка, отвесив четкий поклон, не сгибаясь слишком низко, но и не пренебрегая гнуть спину.— Могу я идти?       — Иди.       Каждый шаг давался тяжело. Она чувствовала тяжелые взгляды взрослых и даже материализовавшийся телохранитель Шинджи-Кин не спасал. Но как положено статусу, даже такому неопределенному как её, химе держалась спину ровно, полностью игнорируя ураган мыслей и эмоций.

***

      Хиаши проводил дочь нечитабельным взглядом молочного додзюцу. Развернувшись, глава прошел через расступившуюся свиту, которая сразу же сгруппировалась за его спиной по мере движения. Нужные стороны все слышали, теперь следовало поддерживать грань равновесие, которая тяжелой ношей легла на его среднюю дочь. Как отцу ему хотелось пресечь политику и оградить своих детей, но как глава — понимал, что одному ребенку придется выполнить обязательства перед побочной ветвью. Хитоми далеко не такая слабая, как ошибочно все считают. Хиаши видел в светловолосой химе железную волю, которой недоставало Хинате и даже… Ханаби.       Хиаши пропустил момент, когда вернулся в зал собрания. Пропустил доклады советников и старейшин. Даже то, как Старейшина Акио выражал сомнение в способности Дара шинигами выполнить свои прямые обязанности. Сквозь усталость и болтовню, глава услышал.       — Надеюсь, госпожа Хитоми справиться со своей судьбой и станет хорошей опорой для будущего клана.       Молочно-серый бьякуган главы прояснился. Раздражение закипятило свой котёл. Мужчина хотел встать, наорать, в конце концов, уничтожить дальнего родственника, который не стеснялся накидывать кимоно всевластия.       Скрипнув зубами, Хиаши всецело принял сторону дочери. Не беря во внимания все минусы в развитии химе, мужчина довольно холодно ответил:       — Не забывайтесь. Хитоми — принцесса клана Хьюга. Какие бы ни были её показатели, как моя дочь она выполнит свой долг перед кланом.       — Хм… Тогда, может, посмотрим как она справится с первым заданием, как химе побочной ветви?       — Что вы предлагаете? — замораживающее дыхание главы, заставило многих представителей совета покрыться потом и не подымать глаз пока два титана не договорятся.       — Хитоми-химе начнет активно изучать жизнедеятельность и обязанности в клане. Но что если мы перескочим пару ступенек и доверим химе отстающие поколение? — Хиаши молчал, выискивая подводные камни от гениального стратега прошлого. — По пришествию времени мы сможем оценить получившийся результат. В любом случаи химе ни чем не рискует.       «Уважением клана, — мысленно подметил глава. — То, что уже потеряла моя старшая наследница — Хината».       Хьюга Хиаши никогда не убегал от проблем. Он был скалой, которая выносила налет стихийных катаклизмов, в то время как его покойная жена напоминала воду. Быть может мужчина не умел выражать свои мысли правильными словами, это умела Мива. Но он никогда не переставал верить в своих детей. Он требовал большего, потому что верил, что они справятся. Хината не справилась, Ханаби — оправдывает ожидания. Хитоми? Яркий образ белоснежных волос с пронзительной расцветкой бьякуган вспыхнул в памяти. И тот день: замызганная кровью хрупкая фигура сжимала булыжник с которого капала ещё горячая кровь жертвы. Принцесса, которую отметила сама смерть! Если бы не верил — не требовал бы большего.       — Согласен.

***

       Хитоми скрылась за ближайшим поворотом, что вел к главному особняку клана. Она старалась чеканить шаг, не ускоряться, как разошедшиеся сердце. Она потонула в мыслях.       Произошло то, что ожидала юная куноити — официальная передача дел на правах будущей правой руки главы. Когда одна из сестер станет во главе клана, она обязана стать мостом между главной и побочной ветвью. А так же именно она должна устранять угрозы. Поэтому важно, чтобы человек, который будет иметь главенство среди большей части клана, полностью был лоялен и предан главной семье. Другими словами, Хитоми должна стать верной слугой для сестер и советником. У неё появятся обязанности, власть, но при этом огромная ответственность.       — Хитоми-чан, — сбившись с шага, девушка отрешенно посмотрела на Кэзуки. Видно он решил далеко не уходить и поддержать товарища по команде…       Не выражая, каких бы то ни было эмоций, беловласка возобновила движение. Внук заклятого врага её семьи поравнялся с ней. Хитоми чувствовала отклик нежности к шатену. Кэзуки не считал себя лучше её. Но останется ли все по-прежнему, когда она прекратит игнорировать укусы старого тигра? Будет ли он все так же добр с ней?       — Что теперь?       — Ты про что Кэзуки-кун? — постаралась улыбнуться ирьенин. Она не смотрела на сокомандника, но неуютно повела плечами от внимательного взгляда шатена и давящего молчания с его стороны. Оценив необходимость выговориться и просто построить с парнем доверительные отношения, она все-таки ответила: — Ты же все слышал… Теперь я приступаю к своим прямым обязанностям. Надеюсь, ничего не изменится…       — А должно что-то измениться? — Обладательница лунного бьякугана растянула губы в усмешке. А когда подруга детства посмотрела на Кэзуки, тот почувствовал, что сказал глупость (хотя так не считал). Шатен поспешил задать новый вопрос: — Хиаши-сама всегда так строг?       -Да… — Растянула слово химе, прыснула в сторону. — Как и Старейшина Хотуру-сама, как и Цуме-сенсей. — С демонстративным спокойствием сказала химе, как будто в этом не было ничего особенного. — Разве Акио-сама не так же требователен к тебе?       У Хитоми вспотели ладони. Она не могла упустить подвернувшуюся возможность, чтобы выяснить насколько Кэзуки подвержен влиянию дедушки.       — Порой, даже слишком, — расправив плечи, шатен чуть опустил голову. Каштановые пряди пустили тень на молочно-серое додзуцу. Лицевые мышцы выдали напряжение. Хитоми поспешно отвела взгляд, чтобы сокомандник не заметил её интереса.       На разочарование химе, Хьюга Кэзуки обладал не только клановой наблюдательностью, но и предусмотрительностью. Дотронувшись до руки блондинки, шатен повел взгляд в сторону. Хитоми вовремя прикусила язык. Не стоило пока откровенно заверять, кого бы то ни было, что она доверяет Шинджи как себе. Махнув в знак понимания иссиня-черной кисточкой ресниц, химе поставила точку:       — Увидимся, Кэзуки-кун.       — До завтра, химе, — добродушно хихикнул соклановец, возвращаясь к привычному образу милейшего парня. Девушка не сдержала улыбку.       Оставшись наедине с телохранителем, куноити воспользовалась разработанной азбукой жестов. Немой язык прошлого мира она не знала, но помня о таком — создала свой, которым активно пользовалась для переговоров с Шинджи. Они не так часто могли найти место, где бы мужчина мог снимать маску, без угрозы раскрытия. Так что навык чтению по губам, в их случаи, стал зачастую бесполезен.       — Почему ты был тогда в доме у Жины-семпай? — задала волнующий вопрос помазанница смерти.       — Хотел удостовериться.       — В чем? — Что она жива. — Скрытое лицо открывало лишь пасмурный бьякуган, а по нему и одному прерванному знаку, Хитоми поняла, что мужчина сомневается.       — Кто?       — Моя невеста.       — Жина??? — шокировано взвизгнула Хитоми. Девушка поспешно прикрыла рот двумя ладошками и виновато посмотрела на телохранителя.       Строгие глаза чуть потемнели. Вскоре мужчина медленно подал знаки.       — Томэй. Старшая сестра Жины.       Хитоми не удержала смешок. Вскоре блондинку скрутило от смеха, а щеки болели от прилипшей улыбки. У наследницы сдали нервы именно в тот момент, когда мужчина решил ей открыться.

***

      Лунная богиня пристыженно прикрывала свой лик. Отсвечивая острым серпом, Цукиеми подарила часть своего внимание селению скрытого в листве. Серебристые лучи просочились сквозь тонкое стекло. Подбирались все ближе, пока не остановились на лике подростка.       Хитоми переменчиво дышала. На лбу выступили испарины. Ворочалась. То отказывалась от тонкого одеяла, то бессознательно находила его, натягивая на охлажденные плечи.       Мозг бодрствовал, выдавая картины чужого прошлого.       Хьюга Кин, за свой талант, удостоился внимания главной ветви. Благодаря рекомендации Хьюга Мива (близкой подруги), ему поручили заботу о близняшках. Нашел женщину, которую он смог назвать своей возлюбленной. Томэй была старше шиноби на два года, но это не препятствовало их отношениям. Все предвещало достойное будущее, но судьба закапризничала.       Кин опирался о стену в клановом госпитале. Он напряженно ждал, когда закончится операция у одной из доверенной ему химе. Ломая голову над тем: «Как все так вышло?» Мужчину окликнули. За ним пришли трое. Группа сказала, что его ждет Хиаши-сама. Кин не сопротивлялся и не собирался этого делать. Хьюга полностью был готов к наказанию, а еще не знал, как ему извиняться перед госпожой Мива. Он беспрепятственно позволил взять себя в треугольник и не сильно присматривался куда его вели. Это была его главная ошибка. Только после того, как его скрутили и привязали к характерному стулу для пыток, глаза слепца прояснились.       Там была она, его любимая. Томэй была связана. Во рту наблюдался кляп. Панический страх женщины выплескивался не меньше, чем КИ шиноби (хоть и слабая, но в ней текла кровь Хьюга). Никто ничего не объяснил. От посыпавших обвинений и прессинга мысли путались. Кин держался, но Томэй была совершенно не подготовлена к таким оборотам жизни шиноби. Кин опасался выдать свое расположение к любимой. Он знал, что тогда ей достанется больше, лишь бы он только сознался в предательстве. Томэй тоже молчала и не звала его, старалась даже не смотреть в его сторону.       Хьюга Кин до сих пор не понимал, как он смог вытерпеть и не сломаться. Ему было плевать на то, как много его истязали и мучили. Шиноби волновала только боль возлюбленной. Повторись это и он не вытерпел бы.       А потом он помнит тьму, которая его отпустила. Открыв глаза, после того как провалился в беспамятство, сразу удивился темной фигуре нависающей напротив Томэй. Они разговаривали. Кин прислушался.       — …Тебе следует молчать.       — Но… Акио-сама, он обещал мне, — заикаясь, надрывисто возразила измученная молодая женщина, — что…       — У тебя есть младшая сестра. — Перебила фигура. — Милая девочка. Ты же понимаешь, что может быть, если ты проговоришься?       — Я сделала все, о чем меня просил господин! — истерично прохрипела Томэй. — Жина совершено тут не причем. Не смейте приближаться к ней!       — Тогда признайся, но не смей тянуть господина за собой, — склонилась над женщиной эта фигура. Кин же осознавал причастность любимой в покушении на химе клана. Как она могла? — Кстати, чтобы ты понимала всю серьезность, — тень отстранилась и повернулась к связанному шиноби, — следует проучить твоего любовника. Подслушивать не хорошо.       Хитоми подорвалась в постели именно в момент истории, когда Хьюга Кину обрезали язык, а потом ещё и прижгли. Кошмар был столь яркий, что девушка не сразу поняла, что проснулась. Она не в темнице. Она не слышит раздирающий голос сумасшедшей, а на её трясущихся руках нет никакой крови. Откинувшись на подушку, химе устало встретилась с серебряными лучами Цукиеми. Похоже, не стоило выслушивать откровения телохранителя на ночь глядя. Спать больше не хотелось.