Мы не жестоки, эти людишки сами всё придумали!

Люди глупые создания…       Я живу вот уже вторую сотню лет. Повидала много поколений, правителей. Но на сегодняшний момент жизнь кицунэ стала хуже некуда. Все мои собратья имеют возможность видеть души. Души, которых что-то держит на Земле, они продолжают жить среди людей и учиняют беспорядки. Мы отправляем их туда, где им и место. Но люди этого не понимают и думают, что мы убиваем их родных, близких, да и просто знакомых. Людишки думают, что мы, кицунэ, едим их. Ну вот кто сказал этот бред? Даже самая молодая лиса скажет, что это не так. Мы едим то же самое, что и люди.       У кицунэ три вида перевоплощений: мы принимаем форму зверя, то есть форму лисы, которую вы можете увидеть в любых лесах; получеловека: мы в человечьем обличье, только у нас есть лисьи ушки и хвост; и полностью облик человека. Вот только для поддержания формы человека нам нужно немного людской энергии. Но лисам за триста пятьдесят легко собрать энергию, им всего лишь стоит пообщаться с человеком, вот и энергии дня на три хватит. Тем, кто помоложе приходится труднее, нам нужна предрасположенность людей. Сначала надо завоевать доверие, не раскрывая себя, потом потихоньку брать их энергию.       Эх, не застала я те времена, когда кицунэ и люди жили в мире и спокойствии. Наша предводительница, девятихвостая Кьюби-но-кицунэ, Михо-сама рассказывала нам, что когда ей было пятьсот лет, людишки почитали нас, ибо уважали и немного боялись. А теперь что? Европейцам не сиделось на своём континенте! Прибыли, значит, сюда и давай указания на право и налево раздавать. Ишь ты, реформаторы! Понастроили тут, почти в центре Токио, церквей! Втемяшили коренным японцам, что мы зло. Вот теперь каждого пойманного кицунэ в церковь да на костёр. Много наших полегло, не сосчитать! Мы ведь помогаем этим глупым людишкам, оберегаем от прогневанных душ. И это благодарность? Тьфу! Кицунэ, потерявшие над собой контроль и обезумевшие от своих пороков, и то благодарнее и благороднее, нежели эти, что кликают себя вершиной пищевой цепи. Теперь же каждая лиса боится за себя и за свою семью, ведь объявились охотники, чтоб им пусто было! Они считают нас животными без чувств, которые убивают, просто так для развлечений.       Глупые, глупые, не благодарные людишки.        Небо заволокло тучами. Не люблю такую осень. Слишком тоскливо и мокро. Иду по улице, спрятав нос в шарф. Неприятно холодно. Шагаю не спеша, мне не куда торопиться, моя квартирка встретит свою хозяйку пустотой и прохладой. Сейчас я в получеловеческой форме. Для меня она самая оптимальная: ушки прячутся под шапкой, а из-за длинной юбки хвоста не видно.       Но вот я слышу, что кто-то из родичей зовёт на помощь. Это что-то вроде телепатической связи, люди этого крика не слышали, но вот я и лисы, находящиеся по близости, хорошо и отчётливо. Я, не медля ни секунды, рванула туда, откуда послышался зов. Спустя пять секунд моему взору предстала страшная картина: раненая лиса, загнанная в угол домов, плакала и звала на помощь. Не раздумывая и секунды, я бросилась на охотника. Странно, он был один, обычно они ходят парами, иногда тройками. И тут мою рыжую головушку посетила простейшая истина: остальные прячутся, что бы напасть исподтишка. Я тут же приняла облик зверя, некогда голубые глаза стали красными, а зрачок — вертикальным. В таком состоянии нюх и слух обостряются в несколько раз. Так, слышу движение в тех больших кустах. И оттуда, как черти из табакерки, вылезли ещё четыре охотника. Невольно у меня вырвался крик-зов о помощи. Нет, ну что могут сделать раненая лиса и кицунэ, которой по человеческим меркам 15-16 лет, против пяти огромных вооружённых охотников? Вот именно, что ничего. Мне оставалось скалиться, отступать к пострадавшему родичу и тянуть время в ожидании подмоги. Спустя две минуты прибыло четыре лиса. Один из которых с семью хвостами. Я облегчённо вздохнула и приняла получеловеческий вид, помогая раненому уйти из эпицентра бойни. Стоило нам зайти в другой переулок, как на нас выскочил ещё один охотник. Он кинулся в первую очередь на моего раненного собрата. Взмах катаной, и кицунэ уже не дышит. Меня захлестнула ярость. Сама не замечаю, как превращаюсь в лиса. Два хвоста хватают человечишку и швыряют его об стену. Сегодня будут траур и похороны. Как же мы устали от этого. Люди трусливы и эгоистичны.       В той битве погибли ещё три кицунэ. Да и мне не удалось уйти целой. Все кицунэ двадцатого района наденут чёрные одежды и будут оплакивать павших.        Церемония проходила на окраине Токио. Я смотрела на лица мёртвых родичей. Они казались такими умиротворенными. Никто не плакал, просто не хватало слёз. Я стояла, сжав кулаки. Хотелось выть от горя и безысходности. Как же надоела такая жизнь. Почему мы не можем жить спокойно? Ведь мы такие же, как и они! У нас тоже есть чувства, есть семья, друзья, близкие! Почему? Почему? Почему всё так обернулось?! Раньше моё мнение о людях было иным, теперь же оно поменялось, и отнюдь не в лучшую сторону.        Некоторые лисы хотели поднять восстание, но предводительница прервала это желание на корню, основываясь тем, что в революции мы понесем ещё большие потери, нежели сейчас. Я тоже подумывала о бунте, но стараясь глядеть на вещи трезво, решила, что это плохая идея. Даже если бы мы смогли одержать победу, особого смысла я в ней не вижу, охотники все равно бы нашли способ свергнуть нас. Эволюционируем мы, эволюционируют и люди. В общем, хотелось забиться в самый укромный уголок мира, прижать к себе ноги и тихо плакать, сетуя на жизнь. Но! Мы стараемся смотреть вперёд и жить полной приключений и радости, жизнью. Ведь в мире есть много прекрасных вещей: цветение сакуры, вкусное мороженое, радуга на небе. Надо смотреть на жизнь оптимистично, а не глазами затравленного зверя. И всё-таки люди слишком злопамятны, чтобы лисы смогли вдохнуть полной грудью…