На грани безумия

Наруто, сидя на дереве, внимательно читал свитки, украденные из Конохи. Он скрыл своё присутствие с помощью техники, а сам прятался в ветвях дерева, что надёжно укрывало его от посторонних глаз. У него уже в печёнках сидели стены кабинета и стопки бумаг и документов, требующих его внимания. Как оказалось, быть ответственным не только за весь клан, но и за всю деревню – это не так просто, быть рядовым шиноби было гораздо проще и интереснее, но в то же время, только будучи главным, имея власть, можно что-то сделать, изменить, поэтому Узумаки не жаловался. Самым огромным минусом он считал почти полное отсутствие свободного времени, которое можно потратить исключительно на себя, на воплощение своих целей и желаний, о ничегонеделанье он даже не заикался. Хотя если подумать, то всё не так уж плохо: рядом с ним были Неджи и Саске. Хьюга стал его помощником и советником, два в одном, которые обычно есть при каждом каге или главе деревни. Учиха загорелся желанием создать элитный отряд сильных шиноби, которым всё по зубам, хотя на самом деле они стали всем известными Анбу, а Саске, соответственно, их капитаном. Узумаки был только за: друг занят, ему нравится, а значит самому Наруто одной головной болью меньше. Неджи тоже был доволен: у него появился шанс проявить себя, свои настоящие способности, не только как обычного шиноби, а как умного тактика, стратега и политика. Лис внутри Наруто сонно заворочался и что-то прорычал, но Наруто, не чувствуя в этих звуках требования ответа, проигнорировал их, погружённый в написанное. Он не был тупым, но сейчас в голову закралась неуместная мысль, что цвет волос всё же влияет на наличие мозгов в голове. Он понимал слова, но они упорно не хотели складываться в единую картинку и Наруто не мог понять, что в конечном итоге должен получить: вертящийся шар созданный из чакры. Класс, всё доступно и понятно. «Чего ты грузишься? Перестань париться. Не думай, просто делай то, что первым приходит на ум», - зевнув, сказал Лис. Наруто задумался ненадолго, а затем попробовал создать просто шар из чакры. Попытка не увенчалась успехом. Он пытался снова и снова, но всё было не то. Намного проще что-то учить, когда хотя бы раз в жизни видел его живьем, видел его в действии. Кто, кроме его отца, знает эту технику? «Копирующий ниндзя, он же Хатаке Какаши и Джирайя, один из трёх саннинов», - Курама сегодня был на удивление разговорчивым. «Какаши-сенсей?» - удивился Наруто. Он вспомнил этого странного шиноби, что некоторое время был капитаном команды номер 7. И словно только этого и ждал, мозг подкинул ему воспоминание о том, как на одной из миссий сенсей создал странную технику: сферообразный сгусток чакры, которая двигалась внутри него хаотично, не повинуясь никаким правилам и ограничением. Это оно? Что ж, зато теперь он знал, с чего начать. Наруто соскочил с дерева и направился на пляж, отправив созданного теневого клона за несколькими десятками водяных шариков, которые продавались в торговом районе. Ну, называть около десятка торговых лавок и парочку баров торговым районом это перебор, но название прижилось. Сев в тени скалы, Наруто уставился на горизонт. Волны плескались о скалистый берег, накатывая и схлынув, словно ничего и не было. Этот пляж окружали скалы, под водой тоже было немало подводных камней, но вместе с тем дно и сам берег были песчаными. Узумаки подозревал, что так получилось из-за применения техники или произошедшего тут когда-то сражения, но это точно не было природным явлением. Вернулся клон, и Наруто улыбнулся, подумав, что есть способ ускорить изучение техники в несколько сот раз. Он создал около двух сотен теневых клонов. Части клонов он раздал водяные шарики, ещё пару клонов отправил купить недостающие. До позднего вечера Узумаки провозился с шариками, пока у него не получилось взорвать шар, используя хаотичное вращение чакры внутри. Первый этап был пройден. Второй этап, который, судя по записям, намного сложнее первого, оказался для Наруто проще, и он справился с ним за несколько часов. Его суть состояла в том, чтобы сконцентрировать большое количество чакры в одном месте, а потом взорвать шар (то самое место должно находиться внутри него). Благодаря Кураме Наруто легко мог управлять большим количеством чакры и контролировать её. Третий этап оказался самым сложным, и Наруто провозился с ним почти неделю. На третьем и последнем этапе он должен был освоить вращение чакры в рамках единой сформированной поверхности для придания стабильности. Узумаки выполнял этот этап с помощью воздушного шара. И его старания увенчались успехом, когда после очередной бессонной ночи в его руке появился тот самый сферообразный сгусток чакры, силы в который было вложено немало. Наруто в несколько прыжков оказался перед деревом и ударил по нему шаром. Дерево треснуло в том месте, куда попала техника Узумаки, и во все стороны полетели щепки: Расенган был готов. «Ты можешь попытаться напитать его чакрой стихии ветра или моей. Это в разы увеличит её мощность и разрушительную силу», - Лис как обычно давал гениальные советы и Наруто уже не пытался узнать, откуда тот столько знает. На всё он получал один ответ: я был джинчурики Кушины и много времени проводил с твоими родителями. На это парню было нечего возразить, а хранить секреты Кьюби умел. Наруто загорелся идеей усовершенствовать Расенган, но дела деревни и клана на некоторое время отвлекли его, так что тренироваться он мог только ночами в ущерб здоровому сну и своему здоровью. Но Узумаки молча, стиснув зубы, тренировался и совершенствовался. По опыту Курама знал, что его джинчурики не остановится, пока не достигнет совершенства в его понимании. По ходу дела он изучил несколько более простых воздушных техник, как те воздушные лезвия, воздушные пули, воздушные волны и ещё парочку подобных. Достаточно просто оказалось напитать Расенган стихией ветра, а вот с чакрой Лиса получалось сложнее. Наруто с головой зарылся в изучение свитков, пытаясь понять, почему ему с трудом удаётся использовать хотя бы крупицы чакры демона. Как оказалось, печать, которой биджу запечатали внутри него, почти не пропускала чакру. Наруто недолго думая изменил её, что позволило использовать чакру хвостатого. Основа печати осталась нетронутой, он просто пририсовал сбоку ещё один элемент, через который он мог доставать чакру демона. Достигнув этого, Узумаки решил научиться бросать Расенган, зная по собственному опыту, что не всегда есть и будет возможность вести сражение с врагом в ближнем бою, и было бы неплохо уметь атаковать противника на дальней или хотя бы средней дистанции. Наруто снова часами просиживал над попытками создать технику, которой можно атаковать врага на расстоянии. Ему в голову приходило что-то среднее между Расенганом и кунаем или сюрикеном. Он остановился на втором варианте, поскольку там тоже используется принцип вращения, как и в Расенгане. Узумаки создал Расенган, напитал его чакрой Лиса и попытался создать из чакры вокруг него сюрикен. Не с первого раза, но у него получилось. Размахнувшись, он швырнул технику в сторону моря, чтобы ничего не разрушить и нечаянно никого не задеть. Он смотрел вслед небольшой светящейся точке, что хорошо была видна в ночном небе при свете полной луны, но неожиданно раздался взрыв, словно столкнулись две техники. Курама внутри принял охотничью стойку, насторожившись. «Не может быть...» - в его голосе слышалось удивление. Наруто тут же подобрался и быстро просканировал местность. Он тоже насторожился, когда почувствовал, как к ним довольно быстро приближается источник удивительно сильной, чудовищной, он бы даже сказал демонической чакры. Последнее Наруто предположил, когда увидел знакомое строение чакры. - Кто это? Джинчурики? «Да, скорее всего. Я чувствую приближение другого биджу. Кажется, это Однохвостый». - Он ведь самый слабый. Ты ведь говорил, что сила измеряется количеством хвостов. «Да, но он немного безумен и самый непредсказуемый. С ним я никогда не мог найти общий язык, он всегда не любил меня больше других именно из-за того, что я измерял силу и чакру количеством хвостов, ведь таким образом он был самым слабым». - Может быть, его джинчурики окажется другим, - предположил Наруто. «Не думаю. Ичиби известен тем, что может брать под контроль своего джинчурики. Впрочем, это касается и других хвостатых. Редко удаётся найти по-настоящему сильного джинчурики, Узумаки оказались идеальным вариантом, ещё знаю один род из Облака. Но Ичиби действительно монстр. Сумасшедший». Наруто начал волноваться. На его памяти Кьюби впервые был встревожен настолько сильно, и это внушало определённые опасения. Он заставил себя стоять на месте и ждать, внимательно смотря на приближающегося человека с чакрой демона. Спустя несколько минут перед Узумаки из темноты возник силуэт, одетый в черный плащ, который полностью скрывал его внешность. Наруто сделал легкий пасс рукой и чакра ветра, сформировавшись в небольшое лезвие, повинуясь парню, разрезала завязки плаща. Легкий порыв ветра, тоже посланный Наруто, заставил плащ упасть к ногам незнакомца. Узумаки внимательно посмотрел на человека перед собой: рост почти как у него, та же фигура, красные волосы, одежда как у Анбу, лицо скрыто за маской тануки. Наруто узнал животное из описаний Курамы. - Кто ты и что тебе нужно? – холодно поинтересовался Наруто. - Ты же Узумаки Наруто? – незнакомец скорее констатировал факт, а не спрашивал. – Мне приказано привести тебе в деревню Песка. - Неужели ты рассчитываешь, что я добровольно пойду с тобой, почти на верную смерть? – в ответ промолчали. – Сними маску, я хочу увидеть твоё лицо. Узумаки и не надеялся, что его послушают, но Анбу снял маску. Наруто увидел лицо парня, примерно его возраста: бледная, даже в свете луны, кожа, зелёные глаза, подведённые черным карандашом, отсутствие бровей и странный рисунок-кандзи на лбу, означающий «Любовь». Наруто не понял, в чём смысл. - Кто ты? – повторил Узумаки своё первый вопрос. - Гаара. Наруто застыл. Он слишком хорошо был знаком с этим именем, хотя ни разу и не видел самого человека. Его называли демоном и не за то, что внутри был запечатан биджу. Сам Гаара был жестоким, эгоистичным, холодным, безжалостным и беспощадным убийцей, который ни перед чем не останавливался. Он жил для того, чтобы убивать. Гаара был сыном казекаге, но его боялась вся деревня, его никто не любил, его не раз пытались убить даже самые близкие ему люди. С тех пор Гаара любит только себя, защищает только себя и живет ради себя. Он не проявил ни к кому теплых чувств и безжалостно убивает своих оппонентов. Сам он никогда не получал ранений на своих миссиях и ни разу не проигрывал в сражениях. Этот Гаара – ходячая машина для убийства. Внутри заворочался Кьюби, настоятельно требуя уступить ему место, мол, ему есть, что сказать Ичиби, а справиться с демоном может только другой демон. Наруто сомневался и тогда Курама посоветовал ему взглянуть в глаза Гаары: там он не увидел ничего, кроме безумия. Узумаки уступил. Он прикрыл глаза, а когда открыл, в глазницах горели уже алые глаза Девятихвостого, полоски на щеках стали чётче, тело покрылось оранжевой чакрой, а за спиной появились три хвоста. В тот же момент парень напротив тоже изменился, контроль над ним полностью взял демон. Взревев, Ичиби кинулся на Лиса. Тот отскочил в сторону. Едва приземлившись, он открыл рот и начал создавать биджудама – бомбу хвостатого зверя, одну из самых мощных и разрушительных техник в мире шиноби. Его противник ответил тем же. Посредине между противниками столкнулись две бомбы и взорвались, едва не оглушив шиноби. - Курама! – прошипел Ичиби, немного приседая и расставляя ноги. - Шукаку! – прорычал в ответ Лис, приседая и опираясь на землю руками. – Ты всё так же безумен. - А ты, я вижу, стал ручным зверьком своего джинчурики. - Ошибаешься, мы просто партнеры. Ты не поверишь, но найти общий язык со своим джинчурики намного проще и выгодней, чем бороться за главенство. Это даёт массу преимуществ. - Неужели? – усмехнулся Ичиби и снова накинулся на Лиса. Они обменивались быстрыми и мощными ударами, почти не используя техники и чакру. Ичиби нужно было выплеснуть злость, и Лис позволял это, понимая, что поговорить с тем можно будет только, когда тот успокоится. Но Шукаку оказался злее и принял свою истинную форму. Наруто почувствовал, как начинает болеть место печати, а сознание затуманивает ярость Курамы, который тоже слишком увлёкся сражением. Наруто, наблюдая со стороны за сражением, подумал, что хорошо, что нет никого из жителей или шиноби его деревни. Скорее всего, Неджи с помощью бьякугана увидел двух хвостатых и не позволил никому подойти ближе или вмешаться. Узумаки чувствовал, что теряет остатки контроля и сознание полностью переходит под власть Лиса и не понимал, что происходит, а потом пришло осознание: Курама просто-напросто срывает печать, настолько он был силён и горел яростью, злостью и азартом боя с достойным противником. Сначала Наруто запаниковал, а потом подумал, что может это и к лучшему. Даже если Лис вырвется на свободу, он в конечном итоге сможет посадить того обратно в клетку, ведь среди свитков, украденных из Конохи был тот, в котором описывалась печать, с помощью которой Кьюби запечатали внутри него, а в хранилище Узумаки он нашёл печать, с помощью которой Лиса запечатали внутри его первого джинчурики. И Наруто расслабился, полностью отдавая бразды управления Лису, зная, что тот, получив свободу, в два счёта расправится с Ичиби. ...Наруто очнулся и обнаружил, что лежит посреди пляжа, точнее того, что некогда было пляжем: всё вокруг представляло собой побоище: ямы, рытвины, камни и щепки от сломанных деревьев. «Прости», - Узумаки в шоке замер. Впервые в жизни демон извинился, в его голосе слышалось искреннее раскаянье. – «Я не хотел срывать печать с клетки и вырываться на свободу. Я просто взломал клетку. Но, в этом есть и плюс», - Курама поспешил задобрить джинчурики, пока тот переваривал услышанное. – «Твой отец запечатал меня с помощью этой печати, оставил к ней ключ, чтобы ты мог полностью овладеть моей чакрой. Мы… Я сорвал этот замок и ключ не нужен, если ты просто вернёшь меня в клетку, то сможешь напрямую брать мою чакру без всяких техник, ключей или печатей». Наруто хмыкнул и сел, оглядываясь в поисках второго джинчурики. Тот сидел у камня неподалёку, зажимая рану на плече и бедре: ему досталось сильнее, сам Наруто чувствовал только боль от синяков и ссадин, но ничего серьёзного. «Шукаку и его джинчурики спокойны и готовы к общению», - по-военному чётко доложил Курама. Узумаки подавил улыбку, с удивлением осознав, что Лис чувствует вину за случившееся. Что ж, это ему на руку. Поднявшись, Узумаки подошёл к парню и, убрав его руку от раны на плече, достал из аптечки чистые бинты, дезинфицирующую смесь и заживляющую мазь и обработал рану на плече шиноби. Тот молча смотрел на него широко раскрытыми глазами, явно не понимая мотивы его поступков. Но не мешал. Только когда Наруто обработал и рану на бедре, Гаара заговорил. - Почему? - Ты не в ответе за поступки демона. Кроме того, люди должны помогать друг другу, особенно джинчурики. Все и так против нас. - Что ты хочешь от меня? - Ничего мне от тебя не нужно, только чтобы ты оставил меня в покое. Я не пойду с тобой в Суну и не буду принадлежать другой стране или какурезато. Это место – мой дом и я останусь здесь. - Ты добрый. - Не думаю, - покачал головой Наруто. – Меня вырастили, как и тебя: цепным псом деревни, которому поручались самые сложные, опасные и грязные задания. Но мне надоело, и я ушёл. То, что я джинчурики, тоже сыграло тут свою роль, но не главную. Хотя, я подружился с Лисом, и это своеобразный бонус. - Ты подружился с демоном? – удивился Гаара. - Да, мы стали... ну, думаю, можно назвать это друзьями. Он всегда был, есть и, надеюсь, будет самым близким мне существом, неотъемлемой частью меня самого. Мы – едины, хотим мы этого или нет, так что мы решили жить в мире. - Как тебе это удалось? - Я просто разговаривал с Курамой. - Курамой? - Да, так зовут моего хвостатого. Попробуй и ты, возможно, у тебя получится найти общий язык с биджу. Он ведь не только демон, он тоже живое существо, не машина для убийств. Кроме того, думаю, пока они сражались, Курама успел ему доступно объяснить, что и к чему. Если хочешь, можешь остаться здесь. - Почему ты такой добрый? - Я не добрый, - возразил Наруто. – Я просто знаю, каково тебе сейчас. Сам через такое прошёл. Если не мы сами поможем себе, то кто? Мы – джинчурики и должны помнить об этом, не стоит уподобляться остальным шиноби, считающим нас бездушными тварями, оружием деревни. Мы – люди, как и они. Теперь я не один, помимо Лиса у меня есть друзья, деревня и клан, которые по-настоящему любят и уважают меня, ну, думаю, что любят, - на последней фразе в голосе послышалось сомнение. Гаара рассмеялся. Наруто умолк, уловив, что у парня просто началась истерика. Он видел, как по щекам Гаары покатились слёзы, как ладони сжались в кулаки и, не выдержав, притянул парня в свои объятия. Он впервые сам добровольно прижимал к себе тело другого человека: не на поле боя, не во время миссии, просто потому, что он сам так захотел. Вокруг шиноби бушевал песок, формируя смерчи, хаотически носясь по воздуху, бесконтрольно мечась против ветра. Песок отражал эмоции хозяина: потеря контроля, хаос, царящий внутри, растерянность, бесцельность. Песчаник злился, боялся, просто не понимал, что с ним. Даже тьма, что всегда окутывала его сердце и что-то нашептывала, молчала. Гаара столкнулся с тем, чего не мог понять: человечность, доброта и забота по отношению к нему. Его восприняли как человека, не демона, не Анбу, не оружие – простого парня, с пустотой вместо сердца и непониманием. Его, убийцу, монстра и демона, просто пожалели, позаботились о нём, приняли как обычное живое существо. Гаара оказался в тупике.