День (воз)рождения.

Камуи, в отличие от персонажей сказки «Алиса в Стране чудес», всегда водил тесную дружбу со временем: если на записи было нужно появиться в пять утра, то ровно в указанное время он стоял у микрофона. Да, растрёпанный, да, сонный и с ещё не открывшимися после сна глазами, зато уже был готов вести ранний утренний эфир на радио и бодрым, хорошо поставленным голосом принимать звонки в студию и передавать поздравления. То же самое происходило и с вечерними эфирами: часто ужинать ему приходилось в перерывах между его монологами и объявлением звучащей композиции. По закону подлости, спутницы ему попадались с противоположными качествами. И после каждой встречи, так и не состоявшейся ввиду опоздания девушки, по возвращении домой он читал длинное и трогательное сообщение о том, как же юная дева засмущалась близкого знакомства с обладателем такого прекрасного голоса. И, может быть, «закрыв глаза на мою излишнюю стеснительность, можно попробовать ещё раз?..» Читал. Хмыкал. Удалял письмо без ответа, потому что больше не был намерен ждать чёрт знает чего несколько часов и вновь оставаться с пустыми руками. В сотый раз это перестало казаться смешным и стало просто глупым. Кроме того, собственная относительная популярность надоедала. Внешне, конечно, его почти не узнавали. По старой дружбе и не без помощи шантажа фотографиями из общей студенческой жизни, теми самыми, описание которых начинается с ехидной фразы «А помнишь, как ты на спор и по пьяни…», уговорил владельца станции, принявшего её у отца почти по наследству, не требовать от него размещения фотографии на сайте радио-станции и вообще занести его в списки как «мастера по работе с микрофоном», а не радиоведущего. Потому что если в этой жизни и было что-то, что он ненавидел больше опозданий, то только популярность. Когда очередная назначенная встреча вполне ожидаемо окончилась полным фиаско, молодой человек лишь покачал головой и, круто развернувшись на носках, отправился домой, но замер, встав у входа в парк. На крайней лавочке, недовольно и совершенно по-детски надув щёки, сидел молодой человек. А Камуи просто стоял и с улыбкой наблюдал, как этот незнакомец сидит в парке и в одиночестве уплетает торт-мороженое. — Я чувствую твой взгляд, — пробормотал синеволосый, отставил торт на скамейку рядом с собой, воткнув в него пластмассовую одноразовую ложку, изгрызенную по краям, повернул голову в сторону своего наблюдателя и вперился в него тем же пристальным взглядом, которым сверлили его самого. Гакупо улыбнулся, но тут же одёрнул самого себя, мысленно встав на место незнакомца. Если бы на Камуи кто-то так же молча таращился во время того, как он спокойно ест, или в парке гуляет, или совмещает эти занятия, он бы точно заехал незнакомцу кулаком в нос, а этот — ничего, сидит спокойно, в гляделки играет. — Просто странно, что кто-то один ест торт, да ещё и в парке, — он уже приготовился к стандартной реакции — оцепенение, а затем восхищённый визг, —, но её не последовало. Вместо этого синеволосый вновь взял своё угощение и принялся уплетать его с удвоенной скоростью. «И ведь не боится простыть», — удивлённо отметил для себя Камуи, подойдя к скамейке и сев рядом с парнем. — День рождения у меня, вот и ем торт, — на удивление уныло протянул закалённый поедатель мороженого и удручённо подцепил ложкой цветок из розового пломбира, отправляя его в рот. — А один почему? У Гакупо даже не возникло в голове стандартной фразы вроде «поздравляю и желаю всех благ». Нет, он не был грубым и не считал незнакомца не достойным такой «чести», но был настолько удивлён фактом такого одинокого празднования, что все поздравления, которые он зачитывал в разных вариациях раз по двадцать в день, просто выпали из его памяти. — Девушка была, — последовал тяжёлый вздох, и новая порция пломбира исчезла с ложки. — Да и не стало. — Умерла? — сочувствующе вздохнул Камуи. — Хуже: не пришла на встречу. Гакупо почти рассмеялся: абсурдность ситуации доходила до него крайне медленно, но когда он всё же осознал, какую детскую обиду заедает парень, оказавшийся в сходной ситуации, всё же откинулся на спинку лавочки и засмеялся. — Это не смешно, — неожиданно серьёзно вздохнул синеволосый и поспешил заткнуть хохочущего целой ложкой мороженого. Едва не подавившись, Камуи тут же выпрямился и прокашлялся, глотая пломбир. Кажется, этот был со вкусом ванили. С настроением этого сгустка уныния нужно было что-то делать, и сейчас ему приходилось прибегнуть к той части своей жизни, которую он больше всего не любил. — Хочешь, тебя сегодня же вечером на радио поздравят? Только имя своё скажи, а я тебе сейчас же напишу, какую волну ловить. — Кайто, — бросил незнакомец, с подозрением протягивая небольшую записную книжку, в которой вскоре появился нужный набор цифр. — Только я радио не слушаю. Совсем. — Включай приёмник в семь вечера сегодня — надо же когда-то начинать.

***

Полчаса Гакупо честно поздравлял Кайто в прямом эфире. Он специально не использовал все услышанные поздравления-клише и придумывал что-то своё: после того вселенского уныния, которое он увидел в его глазах, желание порадовать этого человека, опечаленного сущим пустяком, вдруг превратилось почти что в смысл жизни. -…И ещё раз хочу поздравить тебя с днём рождения, а нашим слушателям пожелать найти в жизни своё счастье и больше никогда не унывать. Спасибо, и оставайтесь с нами — дальше сорок минут беспрерывной музыки и новости технологий от моей соведущей. Как только надпись «В эфире» погасла, молодой человек стянул наушники и устало вздохнул, откинувшись на спинку кресла. — Вот это ты завернул, — восхищённо присвистнула Мейко, передавая ему телефон. Ведущий шутливо поклонился и взял мобильник, тут же открывая страницу в одной из социальных сетей. «Почему не предупредил, что сам поздравлять будешь?» Сообщение сразу бросилось в глаза среди прочих фанатских писем. Всё же, его обязывали вести страницу, подписанную его псевдонимом: радио нужен был рейтинг. «С чего ты взял, что это я?» «Брось, я же не глухой.» — А ты улыбаешься счастливо, — ехидно протянула девушка, делая глоток кофе из чужой чашки. Гакупо лениво отмахнулся и погрузился в переписку, читая пришедшее сообщение. «Но спасибо тебе большое. Это действительно подняло мне настроение намного больше, чем торт. Нам бы встретиться надо — отблагодарить тебя хочу. Ты мне ведь день рождения устроил. Или возрождения. Или вообще восстания из мёртвых и унылых!» «Тортом угостишь?» «Само собой. Может, даже кофе сварю, если ещё раз заставишь улыбнуться.» — Мне же больше не нужно сегодня вести, верно? Мейко на секунду замешкалась, но, увидев это почти умоляющее выражение в его глазах, с видом самого снисхождения во плоти величественно отмахнулась. — Иди, сама до конца доведу. — Ты лу!.. — конец фразы Камуи крикнул уже за дверью. Телефон в его руке снова завибрировал, оповещая о том, что ему пришло новое сообщение. «Так что, в том же парке через двадцать минут?» «А ты не опоздаешь?» «Я подумаю.» Гакупо улыбался. Так искренне и так счастливо, что ему было сложно поверить в это. Лёгкое общение, такое, которое складывается между тесно общающимися людьми, кружило голову и быстро несло его на улицу и к месту встречи. Когда телефон вновь подал сигнал о сообщении, он на секунду замер, открывая его, а затем, прикусив губы, с улыбкой чертыхнулся сквозь зубы и ещё ускорил шаг. «А ещё я с девушкой расстался. Ну их, опаздывающих. Я тут подумал, что лучше иметь спутника с хорошим голосом и нравом, чем девушку с прекрасной фигурой. Не хочешь это в эфире обсудить?»