Переломный момент

Это было странно. Снова видеть их такими здоровыми и улыбающимися. Они шли по улице держась за руки и о чем-то громко спорили, не переставая смеяться. Было неудобно. Рю уже хотел было свернуть в первый попавшийся переулок и не смущать их счастливую реальность своим видом, но не успел. Удивленная и обрадованная пара уже спешила к нему, размахивая руками и чуть ли не подпрыгивая. Светящиеся от радости глаза, крепкие дружеские объятия, рукопожатия — всё, как будто из прошлой жизни. Рю и мечтать о таком забыл. У него теперь в окружении лишь безумные глаза будущих убийц и наставления умирающего дедушки из больницы. Сотрудников, слава богам, больше нет, он и сам со всем справляется, но присмотр никуда не делся. Деду просто необходимо знать, что внучок не свернул с их «тёмной» дорожки. Не то чтобы Амакуса ждёт смерти близкого родственника, но он не может не признаться себе, что втайне очень этого желает. Это означало бы свободу от удушливых рамок, вечных разговоров о смерти и восхваления его выдающихся умственных способностей, которые направлены лишь на составления планов убийств. Сказать дедушке, что он уже полтора года, как сливает почти всю информацию полицейским? Нет, лучше не стоит. — Как жизнь? Что нового? — спрашивает Кью, подаваясь вперёд. — Вполне себе жив, — а что ещё ответить преступнику с болючей совестью? "Я тут всё-таки принял сторону дедушки, и знаете, у меня отличные планы убийств выходят. Вы, правда, парочку раскрыли, но даже не заподозрили, что это был наш Плутон. Кстати, спасибо, что раскрыли. Я бы не простил себя, если бы вы не нашли того преступника," — так что ли? Но Кью, кажется, удовлетворён ответом и подзывает жестом официантку, чтобы сделать заказ. Они сидят в кафе. В приличном таком кафе, где на них почти не косятся. Правда, девушки за соседним столом всерьёз решили, что все трое — модели и теперь старательно фотографируют их на телефоны. Амакуса легонько скользит по ним взглядом. У него, конечно, не фотографическая память, как у Мэгу, но тоже ничего. Сегодня же вечером найдет номера этих куриц и с помощью шпионской программы сотрёт все фотографии из памяти мобильных, ибо нефиг. — Сам как? И ты, Мэгу? — Мы — лучше всех! — глаза Кью странно блестят, выдавая с потрохами какую-то очередную задумку. У Рю мурашки по спине от ощущения дежавю. Минами украдкой улыбается, переводя взгляд с одного на другого. Они болтают недолго. В основном болтает Кью, иногда что-то вставляет Мэгу. Рю традиционно молчит и молча окунает свой нос в кофе, ухмыляясь пенке. Всё-таки ему очень приятно встретить старых знакомых, которых он когда-то имел честь называть друзьями. — У нас сегодня юбилей, кстати, — говорит мимоходом Кью, и Амакуса чуть ли не давится. — Ты и Мэгу? Я всегда подозревал! — Рю смеется и старается выдавить из себя поздравления, но слова застревают в горле. Ему обидно. Он нравился Мэгуми, девушка в этом даже как-то призналась. Он нравился и Кью, даже больше, чем просто друг. Отчего-то обидно, когда понимаешь, что старым знакомым уже давно не до тебя. И они вполне счастливы и без лишнего балласта в виде внука преступника. Неестественная улыбка искажает лицо. Мэгу вежливо молчит, помешивая ложкой кофе. — Ну, ты же тогда ушёл, — пожал плечами Кью. Он изменился. Стал выше и привлекательней. Остепенился. Кольцо на левой руке не выглядит новым — значит, женаты довольно давно. Что ж, надо бы их в этот праздник одних оставить. «Не буду мешать!» и «Пойдем с нами отметим!» Рю и Кью произносят вместе. Притягательная улыбка Мэгу и полный обещаний взгляд её мужа. Амакуса совершенно не думает головой, когда соглашается.

ххх

Они живут довольно близко: времени передумать и сбежать у Рю нет. Ребята чинно затовариваются алкоголем и тортиком в ближайшем севенэлевене и бодро поднимаются в квартиру пары. Если Рю думал, что это будут очередные неловкие посиделки, похожие на давешний разговор в кафе, то он ошибался. Мэгу сверкает подведенными глазами и открывает ключом дверь. Амакуса ныряет вслед за ней в темному квартиры, пытаясь на ощупь разобрать планировку прихожей. Получается плохо, потому что свет в квартире так никто и не зажигает. В следующее мгновение Кью резко разворачивается, притягивая ошарашенного Рю к себе. Мэгу хихикает сбоку и шуршит пакетами. — Я скучал, — произносит Кью, утыкаясь носом в основание шеи Амакусы и вдыхая его аромат. — Я скоро присоединюсь, — шепчет Мэгу на ушко своего мужа и исчезает в проеме. На что Кью лишь утвердительно кивает и продолжает свои поползновения на невинную тушку бывшего соперника. — Что происходит? — теряется Рю. Не то, чтобы он не понимал, к чему склоняет его рука Кью, покоящаяся на его ягодицах, но всё же надеялся, что ему-таки почудилось. — Ты не можешь просто помолчать? Раньше тебе это удавалось мастерски! — Но..! — Молчи! — Кью старательно вылизывает рот Рю, наглым образом лапая вожделенное тело. Амакуса старается вырваться, но захват друга просто железный. Подошедшая сзади девушка, целует Амакусу в шею и принимается деликатно расстегивать ремень на его штанах, периодически поглаживая смущенного донельзя юношу по плоскому животу. Рю краснеет и часто-часто дышит. Конечно, у него были романы и секс на одну ночь, но то, что творят эти двое, просто возмутительно!… …возмутительно хорошо. Рю теряется в ощущениях и ласках и даже не сразу понимает, что лежит голый на кровати. Восхитительное тело Мэгу нависает над ним: её можно гладить, целовать, обнимать — она будет отвечать нежно, но с пылом и жаром. Рядом такое же прекрасное тело Кью: с ним вряд ли получится мирный житейский секс, скорее вечное столкновение лбами и прежнее соперничество. Доказать другому, что я лучше, что я - топ. — Кью, Мэгу, может…? Рю неловко, но член стоит колом, руки недвусмысленно покоятся на упругой женской груди, а к попе прижимается что-то длинное и твердое. — Ох, заткнись, Рю! — прилетает ответ с двух сторон, и его рот снова затыкают поцелуем. Этой ночью им было не до сна и разговоров. Мэгу металась между ними двумя, урывками целуя то одного, то второго, но Кью это быстро надоело. Зажатая между ними Мэгу стонала вдвое чаще, чем до этого, и наслаждалась вдвое больше своих мужчин. Амакуса, занятый Мэгуми, долго не мог понять, что же делает Кью позади него с его задницей, но когда тот резко вошел, Рю оставалось только стонать и подмахивать, умоляя быть потише. Ласковая Мэгу скрашивала первые мгновения боли, а потом стало так хорошо, что все звёзды померкли на небе, стыдясь собственной вездесущности. Утро встречает Рю теплой Мэгу в кровати и запахом кофе из кухни — Кью так извиняется за свою несдержанность. А потом идёт совместный душ, где трое вновь забывают обо всём, кроме безумных инстинктов. После водных процедур Рю снова неловко. Восхитительный омлет по семейному рецепту пары не лезет в горло, хотя очень и очень вкусный. Парень понимает, что не хочет уходить. По ощущениям, ему подарили сказку — волшебную ночь с двумя мечтами из прошлого. Но его ничего рядом с ними не держит. Они устроили себе подарок на юбилей — разнообразили скучную семейную жизнь. Игрушка вряд ли должна будет остаться с ними. — Никакого юбилея не было, — между прочим бросает Мэгу, ставя на стол кусок торта на тарелке. — Я это вслух сказал? Э, я совсем забыл, мне же на работу пора, — у Рю от досады дёргается глаз, и он тут же бежит на выход, спотыкаясь о тапочки. Что-то ему подсказывает, что сейчас случится нечто непоправимое. Семейная чета смотрит на странные сборы любовника с недоумением и подходит ближе. — Слушай, — обнимающий свою жену Кью цепляет одной рукой его за ремень, вынуждая остановиться. — Забей на свою работу! — И переезжай к нам! — добавляет Мэгу. Рю застывает на пороге.