На крыльях к облакам

— Ребята, поприветствуйте нового ученика. Парень, стоящий у доски смущенно улыбнулся, опустив глаза, а затем неожиданно звонко представился, отходя в сторону, чтобы было видно выведенное на доске идеально ровными знаками его имя. — Раньше я жил в столице, но из-за... — говорящий сделал паузу и заметно помрачнел, но уже через секунду вернул на лицо широкую очаровательную улыбку. — Из-за постоянной занятости родителей на работе я был вынужден переехать сюда к бабушке. Позаботьтесь обо мне, пожалуйста. Парень поклонился, и длинная черная челка скрыла его лицо от глаз любопытных школьников. Он был хорош собой, но выглядел слишком хрупким, чтобы понравиться девушкам или чтобы парни прониклись к нему уважением. По классу тут же послышались перешептывания, однако ни одну фразу невозможно было разобрать. Сидящий на задней парте Томо, где окружающие его дети были особенно злыми и бесстыдными, решил, что оно и к лучшему. Ему, в отличие от одноклассников, не хотелось расстроить и спугнуть миловидного новичка в первый же день, недружелюбие и неприветливость класса, в котором он учился, его злили. — Такаши-кун, твое место вон там, — учитель указал выпрямившемуся парню на поцарапанную парту возле окна, и новичок по имени Такаши, благодарно кивнув, направился на свое место, уткнувшись взглядом в пол и по пути не разглядывая никого из учеников его нового класса, второго класса старшей школы. Только в последний момент, прежде чем повернуться и сесть, новичок неожиданно посмотрел разглядывающему его Томо прямо в глаза и робко улыбнулся. Томо не мог знать, что означала эта улыбка. Возможно, Такаши выразил симпатию, а может, благодарность, ведь Томо был единственным, кто его не обсуждал. Но именно в тот момент ученик с последней парты понял, что просто обязан познакомиться с новеньким. Он даже мог бы стать ему другом и защищать от насмешек и издевок, которые уже наверняка планировали одноклассники. Но Томо не был уверен, что Такаши не окажется очередным скучным нытиком, от которых его тошнило. Вопреки ожиданиям Томо, внимание его одноклассников быстро переключилось с новичка на учителя, объясняющего новую тему по истории. Только у Томо все никак не выходило сосредоточиться на рассказе учителя, он то и дело бросал взгляды в сторону нового ученика. Такаши, кажется, тоже не был заинтересован новым материалом по истории, черкая что-то карандашом в тетради. Томо возмутило и позабавило наглое поведения парня, которому в первый день учебы следовало бы проявить себя как ученик внимательный и добросовестный, чтобы понравиться учителям и классу. Такаши же было, видимо, совсем плевать, что о нем подумают. И это в нем Томо понравилось. Дожидаться перемены было трудно, звонок все никак не хотел звучать, и казалось, что нудный урок истории будет длиться вечность. Томо ненавидел историю и в этот день никак не мог сосредоточиться на словах преподавателя. Но должен был. По истории у него были неприемлемо плохие отметки, из-за чего Томо сильно доставалось от родителей. Но он продолжал играть с огнем, даря свое внимание тому, кто вряд ли мог помочь ему с историей, так как тоже не слушал учителя. И когда спасительный звонок на перемену все же прозвучал, Томо был готов расцеловать давшего его человека. Но радости своей никак не выразил, по привычке сдержав эмоции. Медленно поднявшись с места, он направился к своему новому однокласснику, чтобы, указав всем немногочисленным окружившим его людям свалить, усесться на стул соседней парты. Такаши скрывал страницы своей тетради, на которых рисовал, от других одноклассников, но когда те ушли, а рядом остался только Томо, он, неловко улыбнувшись, вновь раскрыл тетрадь и спокойно продолжил свое занятие. Для Томо было приятно и странно, что ему, чужому человеку, чьего имени Такаши пока что не знал, так быстро начали доверять. — Меня Томо зовут, — не протягивая руки, чтобы не отвлекать Такаши от рисования, представился парень, перегибаясь через парту и заглядывая в тетрадку. Такаши рисовал узкую красивую спину с огромными пушистыми крыльями, прикрывающими остальные части тела нарисованного на клетчатом листе человека. Томо внимательно рассматривал рисунок, но так и не смог понять, мужчину или женщину пытается изобразить на нем парень. Такаши не прорисовывал детали тела, не рисовал волос, одежды — он сосредоточил свое внимание на крыльях, с каждым штрихом карандаша все больше похожих на настоящие. Томо казалось, что если он прикоснется пальцами к рисунку, то обязательно ощутит мягкость и нежность белоснежных перьев. — Красивые крылья, — прокомментировал он увиденное и тут же принялся мысленно корить себя за банальность и неумение выражать свои мысли. Эти крылья казались ему более чем красивыми, но он не знал, как описать свои впечатления. — Нравится?.. — затаив дыхание, спросил Такаши. Его пальцы замерли, чуть не выронив карандаш, а щеки залились краской. Томо сам ощутил смущение — он не ожидал такой трогательной реакции на комплимент, тем более от парня. — Очень, — честно признался он, отводя взгляд в сторону окна. — Это мои... У меня такие же... крылья, — шепотом произнес Такаши, а затем то ли испуганно, то ли смущенно прикрыл ладонью рот и низко склонился над партой, вновь прячась за своей густой ровной челкой. — У тебя такие же крылья дома? — неуверенно попытался уточнить Томо, который не понял, что имеет в виду Такаши и о каких крыльях идет речь. Тут же он принялся представлять новичка в костюме ангела, с роскошными крыльями за спиной, стоящего посреди театральной сцены. «Может, он актер? — предположил Томо, но озвучить свои мысли не рискнул. Хотя из Такаши, как он отметил, мог выйти неплохой актер... С его-то смазливым личиком! И красивой смущенной улыбкой. — Нет, он слишком стеснительный, чтобы выступать на публике». Ответ Такаши должен был все объяснить. Томо рассчитывал на это. Но парень, удивленно взглянув на него, вопросительно захлопал ресницами, не сразу растерянно выдавив из себя вопрос: «Что?» — Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя такие же... — терпеливо принялся объяснять свой вопрос Томо. Но закончить парню не дали. С другого конца кабинета его позвал одноклассник, активно замахав рукой, чтобы привлечь внимание друга. — Томо-кун! Иди взгляни! Томо резко обернулся, раздраженно посмотрев на помешавших ему беседовать с Такаши ребят и заметил, что те, в свою очередь, так же раздраженно и недружелюбно смотрят на Такаши. Это разозлило Томо, считающего неправильным и несправедливым плохо относиться к человеку, которого совсем не знаешь и вообще впервые видишь. И в то же время ему было радостно, что никто другой не заинтересовался Такаши. Была в этом парне какая-то загадка, которую Томо хотелось разгадать самостоятельно. — Прости, я отойду, — вздохнув, нехотя произнес Томо, лениво вставая со стула. Ему не было интересно, что ему хотят показать друзья, но игнорирование их было чревато сплетнями и чрезмерным вниманием к новичку, причем не в лучших его проявлениях. * * * После странного и непродолжительного разговора с Такаши в первый день Томо и не подумал прерывать с ним общение, наоборот, охотно продолжая его и пользуясь любой возможностью поговорить. Почти каждую перемену они проводили вместе, беседовали на самые разные темы и много смеялись. Такаши быстро раскрылся перед Томо и перестал смущаться и краснеть по пустяковым поводам. При этом он не стал казаться более мужественным, отмечал Томо. Улыбка у Такаши была прекраснее, чем у девушки, глаза — живыми и очень красивыми, волосы его были мягкими и блестящими, всегда идеально причесанными, руки его были тонкими и аккуратными, таким рукам мог позавидовать любой музыкант. Но Томо убеждал себя, что внешность новообретенного друга ему безразлична, что в Такаши его притягивают смелость, безрассудность, позитив и бесконечное обаяние — все то, чего не хватало другим его друзьям, трусливым и желчным. Задирали Такаши не так часто и обидно, как ожидал Томо. Но злые шуточки учеников их класса и угрозы имели место. Поэтому парень, искренне веря, что сможет защитить хрупкого новичка, не спускал с него глаз, а заодно следил и за его потенциальными обидчиками. Став единственным другом Такаши в этом классе, Томо ощутил ответственность за него, он был единственным, на кого Такаши мог положиться. И, конечно, Томо вовремя узнал однажды, что некоторые его пустоголовые одноклассники, которых он не так давно называл друзьями, решили зачем-то подкараулить Такаши возле школы после уроков. Вряд ли они собирались вместе покурить или позвать новенького в коллективе парня в кино. Тогда Томо, ничего не объясняя, схватил Такаши за руку на перемене перед последним уроком, второй рукой подхватив их сумки, и утащил прочь с территории школы, где его нового друга всюду поджидали опасности. — А у нас не будет проблем из-за того, что мы прогуляли урок? — растерянно спросил Такаши, будто бы это его беспокоило, когда они вместо того, чтобы идти домой, неспешным шагом прогуливались по парку. — Больше проблем было бы, если бы мы остались. Они побили бы тебя или сделали бы еще что-то плохое... — предположив это, Томо невольно задумался, как много проблем было у Такаши в прошлой жизни в огромном извращенном Токио из-за его женственности. А может, и не было. Парнишка, идущий рядом с ним, все то время, что Томо его знал, был веселым и жизнерадостным, он вел себя уж точно не так, как побитый жизнью человек. — Ничего они мне не сделали бы. Я бы взмахнул крыльями и улетел... — отрицательно махнув головой, мечтательно произнес Такаши, а Томо, шокированный таким заявлением, поперхнулся воздухом. Он вспомнил первый их разговор и рисунок с крыльями, которые они с Такаши больше не обсуждали. Томо не придал тогда словам новичка значения и быстро забыл о них, но теперь былое замешательство и непонимание вернулись к нему. — На тот свет, что ли? — насмешливо фыркнул Томо, хотя на самом деле смешно ему не было. Он напряженно смотрел на идущего рядом парня. Тот выглядел совершенно расслабленным. — Нет же, дурак! Я умею летать. Правда, умею. Смотри! — Такаши резко рванул вперед и взбежал на мостик, проложенный через небольшую речушку, протекающую в парке. Томо еле успел его догнать и сделал это очень кстати. Такаши, счастливо улыбаясь, забрался на перила и широко расставил в стороны руки, поднимая к солнцу голову. Томо даже не успел представить неминуемое падение одноклассника, как нога того соскользнула с металлической перекладины и Такаши, покачнувшись и неловко взмахнув руками, чуть не полетел вниз. Быстрота реакции Томо впечатляла, он ловко ухватил легкого парня за талию, не позволив ему свалиться в воду, и поставил на каменную поверхность мощеного моста, сердито заглядывая в широко раскрытые от испуга глаза. А затем произошло что-то странное и совершенно неожиданное, несмотря на то, насколько уместным и логичным в данной ситуации оно являлось. Томо не соображал, что творит, когда потянулся к Такаши и прикоснулся к его губам своими, затягивая парня в продолжительный, наполненный нежностью поцелуй. Просто в глазах Такаши неописуемо красиво играли блики заходящего солнца, а ресницы его, и бледные губы, и вообще все тонкое тело парня очень соблазнительно дрожали в непозволительной близости, в крепких руках одноклассника. Томо не смог удержаться и не жалел об этом, ведь искренне этого желал. И Такаши тоже, о чем говорила его реакция, его рвение, с которым он отвечал на ласку. Возвращаться домой и обрывать этот волшебный вечер Томо отчаянно не желал, поэтому еще долго водил Такаши за руку по укромным местечкам в парке, рассказывая забавные истории, связанные с тем или иным деревом, строением, прудом. Город был довольно-таки маленьким, чтобы Томо за семнадцать лет жизни не успел облазить каждый его сантиметр. А когда Такаши пожаловался на боль в ногах, Томо усадил его на траву и сам сел рядом, направляя взгляд на небо, хотя и хотелось рассматривать Такаши, который сегодня стал чем-то более важным для Томо, чем просто одноклассником или новым другом. — То облако похоже на сладкую вату, — чтобы прервать воцарившуюся тишину, поделился наблюдениями Томо, указывая пальцем куда-то вверх, даже не глядя, куда именно. Пользуясь возможностью, он повернулся к Такаши, чтобы убедиться, что тот его услышал и посмотрел в нужном направлении. — Все облака похожи на сладкую вату, — захихикал Такаши, взглянув на небо, а затем на сидящего рядом. — Как думаешь, они такие же липкие и сладкие? Или мягкие, как перина? — Думаю, они очень... мокрые, — богатством фантазии и красноречием Томо похвастаться не мог и не сразу понял, что разрушил романтическое настроение, окутавшее их с Такаши мгновение назад. А может, и гораздо ранее... — Ах, не будь занудой! — рассмеялся еще заливистей Такаши, хлопая Томо легкой ручонкой по плечу, а затем быстро замолчал и, положив голову парню на плечо, серьезно заявил, вновь мечтательно глядя ввысь: — Я обязательно слетаю к облакам и проверю, какие они на самом деле. И если они окажутся мягкими или сладкими, я принесу их тебе... Слова Такаши привлекали своей изящностью и сладостью, они были красивыми и словно даже волшебными. На мгновение Томо ощутил себя героем сказки, в которой вполне реально обычному человеку коснуться облаков, отсечь от них кусочек и утащить с собой на память, запрятав в нагрудный кармашек. Но они не жили в сказке. И не было у Такаши огромных пушистых ангельских крыльев. И мощных орлиных тоже не было. Они были обычными людьми с обычными человеческими телами и возможностями. Только душой Такаши находился где-то далеко, там, куда Томо не мог добраться, потому что не имел чудесных воображаемых крыльев. — Только не твори глупостей, Такаши, — напряженно прошептал Томо, обнимая парня за талию и притягивая поближе к себе, как будто хотел заслонить его своим телом от опасностей. Они были знакомы не так давно, но Томо слишком быстро привязался к этому странному, не похожему на других пареньку. Возможно, он еще не заполучил его, но уже боялся потерять. Внутри Томо пожирало нехорошее предчувствие, хотя и не было оснований думать о плохом в этот прекрасный момент, когда хрупкий покоритель его сердца терся розоватой щекой о крепкое плечо, так и напрашиваясь на робкий поцелуй. А впереди горел закат, пожирающий своим огнем некогда белые облака. * * * Несколько дней все было тихо, даже затейщики несостоявшегося избиения вели себя мирно и реже бросали злые взгляды в сторону Такаши и Томо, постоянно находящегося рядом. Мнение друзей — теперь уже бывших — больше не беспокоило парня. Его ничего, кроме Такаши, не беспокоило, он даже не мог злиться из-за того, что ведет себя как влюбленный идиот. Однако затишье Томо не радовало. Оно не означало, что Такаши отныне в безопасности, что его оставят в покое. Зная своих одноклассников, Томо на сто процентов был уверен, что буря еще грянет. И она не заставит себя ждать. И опасения парня сбылись. Через несколько дней Такаши отошел на перемене в уборную, а Томо, дописывающий контрольные задания по истории, решил, что сопровождать одноклассника в такое место глупо и еще менее безопасно, чем отпускать Такаши одного гулять по школе, кишащей недолюбливающими его людьми. Опасно для успеваемости, ведь Томо не был уверен, что они с Такаши не опоздают на урок, если окажутся вместе в пустой уборной. «Черт... » — сердито прокомментировал парень свой ответ на задание. Учитель попросил его скорее сдать свою работу, на которой Томо, отвлекшись на картинки, рисуемые его фантазией, так и не смог сосредоточиться. Он представлял, как прижимает Такаши к стене, как расстегивает на нем рубашку, как покрывает поцелуями его выпирающие ключицы. Как раздевает его, как поворачивает и прижимает к холодной плитке, как скользит пальцами по его лопаткам, а Такаши улыбается и вновь шепчет о крыльях, которыми может укрыть их от чужих глаз в любом месте... А пальцы до побеления сжимали ручку, яростно черкали ей по бумаге, скрывая неверные строки ответа. В итоге Томо сдал лист, на котором были ответы всего на половину вопросов, да и то не факт, что правильные. Парень заранее знал, что за контрольную получит плохую оценку и вновь будет выслушивать нотации родителей. Но переживал он об этом не долго — пока не начался следующий урок и пока он не заметил, что Такаши все еще не вернулся. Не вернулся парень и через десять минут, и через двадцать. Он не вернулся до конца урока, а недоброжелатели его выглядели необычайно веселыми и на протяжении всего урока обменивались друг с другом довольными улыбками. Томо был в ярости, догадываясь, что могло произойти, и с трудом сдержался, чтобы не сорвать урок, устроив драку прямо в кабинете. Но спокойно сидеть и дожидаться перемены Томо не мог. Возможно, Такаши сейчас где-то страдал и нуждался в его помощи... «Что вы с ним сделали, суки?» — писал на вырванном из тетради листе Томо, с такой силой надавливая на карандаш, что грифель скрипел, крошился и сломался раньше, чем парень дописал фразу. Записке не было суждено достигнуть тех, кому она предназначалась. Те несколько секунд, что Томо потратил на заточку карандаша, дали парню понять, что он ошибся в своих выводах. И раз и навсегда изменили его жизнь. — Эй, смотрите! — перебивая учителя, выкрикнул один из учеников, сидевший за партой, стоявшей позади пустующей парты Такаши. Он смотрел куда-то в окно, а обратив на себя внимание класса, без разрешения учителя поднялся и раскрыл его, заваливаясь на подоконник и выглядывая наружу. Через секунду с улицы послышался до боли знакомый голос. Томо показалось, что сердце его перестало биться, когда сквозь топот рванувших к окну учеников он услышал отчаянные выкрики: «Вы не понимаете, у меня действительно есть крылья! Отпустите, мне надо лететь, я обещал ему облака!..» Томо не надо было выглядывать в окно, чтобы определить, кто там орал. Возможно, стоило сперва выяснить, в чем дело, но Томо не смог бы глазеть на кричащего Такаши, когда тому нужна была помощь. Позабыв обо всем на свете, парень подорвался с места и рванул на улицу. Он чудом не грохнулся со ступенек, вихрем слетая на первый этаж. Что бы ни происходило, ему нельзя было опоздать, он должен был спасти этого человека, к кому испытывал нежнейшие чувства. Первого человека, заинтересовавшего его за семнадцать лет. Возможно, человека, уготовленного ему судьбой... Он должен был его оберегать. Но то, что Томо увидел на улице, никак не соответствовало его ожиданиям. Схватили Такаши никакие не бандиты, а учителя. Крепко сжав руки вырывающегося парня, они вели его в сторону парковки. Томо, преодолев шок, спешно побежал следом, однако учителя, заметив его, поспешили затолкать Такаши в одну из машин. Они не собирались ничего объяснять подоспевшему парню и не позволили сделать это Такаши — лишь холодными предостерегающими взглядами окинули своего ученика, прежде чем скрыться в салоне того автомобиля, в котором уже сидел его одноклассник. Томо видел Такаши сквозь заднее стекло, и хрупкий парень тоже его заметил. Тогда он полностью успокоился и улыбнулся Томо, а затем кивнул ему на небо и расправил в стороны руки, словно те были крыльями. Но Томо не послушался его и не взглянул вверх. Он не мог отвести пораженного взгляда от этого удивительного... пугающего чем-то человека. Такого желанного, дорогого, но бесконечно далекого. А теперь его увозили еще дальше. Томо хотелось бежать за машиной, но он не чувствовал тела. Смирно стоял и, не дыша, наблюдал, как кто-то из учителей вновь попытался успокоить Такаши, опустить его руки, а тот засмеялся. Захохотал так громко, что было слышно даже сквозь шум мотора отъехавшей машины. В тот момент Томо не понимал и не хотел понимать, что происходит и свидетелем какой сцены он стал. Такаши вновь увел его в волшебный мир, так сильно отличающийся от реальности. Но в этот раз магия была черной, злой... — Бедный ребенок! — вздохнул кто-то рядом, и Томо, неловко дернувшись в попытке повернуться, увидел рядом сложившую на груди руки школьную медсестру. — Что... Что случилось? — невероятное усилие приложил Томо, чтобы вернуть себе способность управлять собственным языком, который никак не желал слушаться. — Мальчика с крыши сняли! Прыгнуть хотел, про крылья что-то твердил... Он нездоров, нездоров мальчик, — качала головой женщина, а на глазах ее поблескивали слезы. Она переживала за Такаши как за собственного ребенка. А Томо переживал иначе, но не меньше. Пока не осознал, что случилось. Тогда внутри все рухнуло и стало абсолютно пусто. Он понял, что не хочет знать, куда учителя увезли Такаши. Лишь бога благодарил за то, что тот остался жив. * * * — Его правда в психушку запихнули? — Ага! Его предки пытались скрывать, что их сын болен, думали, что ему станет лучше на новом месте. Но теперь выбора у них не осталось. — Ну и правильно, пусть лечится, псих! — Ты ничего не понимаешь! У него крылья! Он может летать! — В голубых, как он, небесах. — Со своим голубком! В последующие дни все в школе только и делали, что обсуждали инцидент с Такаши, смеялись над ним, копировали его, ехидно улыбались и подначивали Томо, испытывая его терпение. Поначалу парня это сильно бесило, он несколько раз затевал драки, швырял мебель, срывал уроки, а позже ему стало все равно. Вместо занятий он нередко оставался дома, прикинувшись больным, или гулял по городу, выкуривая по две пачки сигарет в день. Такаши он больше не видел. Но вечно так продолжаться не могло. Не с Томо, не с его родителями. Он не был героем кино, он был обычным школьником, который не мог плюнуть на свою жизнь, послав всех окружающих его людей. — Так дело не пойдет, Томо. Ты совсем распустился, — с такими словами зашла к нему в комнату однажды вечером мать. Вернувшись с работы, она даже не переоделась — только туфли сняла и сразу же отправилась к сыну. Это означало, что она очень зла и разочарована. Томо оставалось только радоваться, что отца не было дома, ведь тот мог и ударить, чего не позволяла себе строгая мать. — Мне звонил твой классный руководитель. Мы с отцом были в шоке, узнав, что ты почти не появляешься на занятиях и получил низкий балл за контрольную по истории. Произнеся это, женщина в ожидании принялась сверлить сына пытливым взглядом, но тот молчал. Лежа на кровати, он повернул к стене голову и делал вид, что не замечает матери и не слышит ее слов. Ему не хотелось ругаться, ему не хотелось огорчать родителей, но он был не в том состоянии, чтобы вести себя правильно. Тоска по Такаши и тяжесть осознания того, какая беда с тем приключилась, давили на Томо ежеминутно, не позволяя ему вести себя хотя бы на половину так же, как прежде. — Нам тебя за ручку отводить в школу и домашнее задание проверять каждый вечер, как у маленького? Тебе семнадцать лет! — не дождавшись ответа от сына, продолжила разъяренная мать, повышая голос, из-за чего Томо даже вздрогнул. Женщина теряла надежду достучаться до сына, а вместе с ней и контроль над собой, что подвигло ее произнести жестокие слова, непростительные для матери. — Связался с идиотом и сам в такого превращаешься! Я не хочу, чтобы мой единственный сын запустил себя и отправился вслед за своим дружком в царство смирительных рубашек и мягких стен. Боже, это мы с отцом виноваты, не досмотрели... На последних словах в голосе матери Томо различил усталость и вину, однако ему не было жаль эту женщину. Своими словами она резала его без ножа. Ему было больно не потому, что Такаши оскорбляли — к этому он привык, — а потому, что так о близком ему человеке говорила его родная мать. Парню хотелось закричать, топнуть ногой, ударить кулаком по стене, но сил не было. Молча он созерцал серую стену своей комнаты, убеждаясь, что в этом мире он остался один, ведь тот, кого у него отобрали, — единственный человек, с кем Томо было хорошо. И плевать, что Такаши не такой, как все. Он хотя бы не подлец, не трус и не эгоист. — Томо, отныне ты берешь себя в руки и возвращаешься к прежней жизни. Телефон, компьютер и деньги мы у тебя забираем. Какое-то время просидишь под домашним арестом. Школа и дом, только школа и дом. Каждый день буду связываться с твоим учителем, учти! — выкрикнула его мать, на эмоциях топнув ногой. По голосу Томо слышал, что она вот-вот расплачется. Это казалось ему неправильным, плакать должна была не она. — И забудь о своем летающем дружке! Он псих, Томо, он сумасшедший! Тебе не стоит общаться с такими людьми! Никому не стоит… Парень сжал подушку чуть крепче и скрипнул зубами. Доводы его матери не казались ему убедительными. Никто никогда не обещал еще ему кусок неба. И никому другому никто другой этого не обещал. Да, Такаши псих… «Зато у него есть крылья».