Тот бугай сверху

  С учебой покончено, пусть и только на это лето, но уже хорошо. Правда, меня опять до конца каникул отправят к бабке, но оно и к лучшему. Баба Валя у нас мировая. И не скажешь, что ей уже за пару сотен стукнуло, — она всё ещё «ягодка опять». С ней не соскучишься: клиент какой заглянет посреди ночи — срочно порчу снять надо, а может, и наложить на кого. Бабка моя — ведьма не из последних, это я так, ведьмак-недоучка. Утешает, что это лишь вопрос времени. Да и просто так в гости могут и ведьмаки, и колдуны, и нечисть какая — от вампира до лешего — заглянуть. В её городе это в порядке вещей, там много кто из магического народа проживает, да и простые люди чаще всего в курсе событий. И зачем только мама решила уехать оттуда в простой, пусть и гораздо более крупный город? Так можно и от магии отвыкнуть. Но ничего, ещё один год учебы в школе — и можно будет поступить в одну из магических академий. А пока… Да где же сумка?!   — Будимир! Где ты, пакостник? Куда сумку дел? — Кто только додумался дать нашему домовому настолько неподходящее имя — Миролюбивый… Да таких вредных домовых ещё поискать надо! — Будимирчик, хороший мой, вылезай, — попытался сменить тактику, но не смог сдержаться: — Во всё молоко соли насыплю!   — За что, ирод?! — Я чуть не задохнулся от возмущения. — На шкафу сумка твоя, сам туда закинул, — смерил меня обиженным взглядом. Я раскаялся. А как иначе? Когда на тебя обижается такое милое создание с пушистыми ушками и огромными черными глазищами, то устоять сложно. Можно, пришлось научиться, но в данный момент и не нужно. Достал из кармана кислое зеленое яблочко. Мне оно казалось совсем небольшим, а вот Будимир с трудом удерживал в руках, чем был явно доволен. Мир был восстановлен, и я, покидав отобранные вещи в сумку, поспешил на автобус.   «А здесь ничего и не изменилось, — подумал, глядя на практически родной двор. — И дверь всё так же заедает», — легкое раздражение, но даже это сейчас радовало. Тут кто-то помог двери открыться изнутри. Мне ещё удалось отпрыгнуть в сторону, но вот удержать равновесие не получилось. Как результат: копчик отбит, ладони содраны, а в голове хаос. Когда же муть перед глазами исчезла, к сожалению, удалось увидеть того, кто мне так помог. Первым делом захотелось отползти — о том, что лучше встать и бежать, даже не подумал, — но попытка не увенчалась успехом: ноги бессильно заскользили, а изодранные ладони протестующее завопили. Больно-то как! А взгляд вновь прикипел к вышедшему бугаю, прошелся от убийственных ботинок на толстенной подошве — раздавит и не заметит, до находящейся где-то там, в вышине, обросшей головы, давно мечтающей о стрижке и бритве. Чёрные глаза завораживали, позволяя в полной мере почувствовать себя мышкой перед удавом. Шевелиться теперь вообще не хотелось. «Лучше прикинуться трупиком», — шальная и одинокая мысль. И если поначалу я ещё сидел, то когда эта гора начала надо мной склоняться, чуть не лёг, пытаясь хоть так отстраниться. Это нечто моих усилий не заметило. Подхватив подмышки, как дитё малое, он поставил меня, повертел, отряхивая, отодвинул с дороги и пошёл себе дальше.   Каким образом у меня нашлись силы открыть дверь в подъезд, а потом трясущимися руками отпереть замки на второй двери — а ведь требовалось воспроизвести четкий жест активации, да ещё и потом попасть ключом в замочную скважину — я до сих пор не знаю. Адреналин, наверно, помог.   Доковыляв до своей комнаты, рухнул на кровать, да так и провалялся до прихода бабки.   — О, внучек, ты же должен был приехать только завтра, — удивилась вернувшаяся баба Валя. — И что это с тобой?   — Ба, я сегодня такое встретил! Рост — во, руки во, плечи вот такенные! — поделился я, размахивая руками во все стороны и от всей широты души.   — А хобот какой? — проявила заботу любящая прародительница.   — Во какой, — от всей души начал размах, но тормознул: — Какой хобот? При чем тут хобот? — не смог понять я сходу.   — Ну как какой, — изобразила она невинный вид, ещё чуть-чуть — и можно поверить, — ты же явно в зоопарке побывал, слона повидал.   — Зоопарк меня не дождался и сам пришёл, — насупился я. — Это нечто выходило из нашего подъезда.   Бабушка недоуменно на меня посмотрела:   — Тут нет никого подходящего под загаданные тобой габариты. Уж слона в соседях я бы приметила, — с ехидцей добавила она. Спорить с ней было бесполезно, и я со стоном рухнул лицом в оставленную подушку.   Выходить из квартиры лишний раз было страшно, но выбора как такового не было. Нельзя же вечно сидеть взаперти. Потому, когда позвонила пара местных приятелей, позвав прогуляться, согласился не раздумывая. Время пролетело весело и незаметно, о том, что пора возвращаться, вспомнилось только заполночь. Поэтому, наткнувшись в подъезде на компанию упырей навеселе, нисколько не удивился, только тяжко вздохнул. Такие компании можно было встретить в самых неожиданных местах. Молодые вампиры, не вошедшие в полную силу, были уязвимы перед солнечным светом, что сказывалось на их характере не лучшим образом. Не убьют, конечно, и даже не покалечат, если специально не дразнить, но нервы попортят. Сталкиваться с ними совсем не хотелось. К счастью, меня заметить они ещё не успели, а легкий отвод глаз удался всего со второй попытки. Меня заметили, когда я уже стучался в дверь, отчего ненадёжные чары слетели. Парочку язвительных замечаний пропустил, а там уже и бабушка дверь открыла.   Неодобрительно посмотрев на шумевших упырей, она умчалась на кухню и вернулась с умопомрачительно пахнущим пирогом. Захотелось тут же впиться в него зубами, но желанная добыча проплыла мимо. Из любопытства и со слабой надеждой, что удастся урвать хоть кусочек, последовал за бабкой. Поднявшись на этаж выше, она постучала в ничем не примечательную дверь. Через минуту томительного ожидания оттуда вышел крайне недовольный тип, оказавшийся, к моему ужасу, тем самым бугаем. Ноги приросли к земле, вернее, к полу, и отказались повиноваться, предательскую дрожь скрыть удалось с огромным трудом. Когда бугай посмотрел на мою испуганную физиономию, то нахмурился еще сильней, но дойдя взглядом до приветливо улыбающейся бабы Вали, а главное, учуяв соблазнительный запах пирога, слегка оттаял. Быстро сопоставив подношение, шум и кивок в сторону лестницы, сменил тапки на знакомые мне ботинки и отправился вниз. До меня донеслись звуки нескольких ударов, возмущенные крики, удаляющийся топот, бугай же поднялся абсолютно бесшумно, чем меня сильно удивил. Забрал пирог и, так и не сказав ни слова, захлопнул за собой дверь.   — Я же говорила, милый мальчик, — умилилась бабушка.   — Не говорила, — выдавил я сквозь пересохшее горло. — И это тот самый, который не слон, — добавил полушепотом.   — Каким ты вырос, однако, впечатлительным, Максик, — поразилась родственница и отправилась вниз, не дожидаясь меня.   На следующий день мне удалось узнать кое-что о страшном соседе. Звали его Дамиром, и был он оборотнем, истинным, к моему глубочайшему облегчению, то есть более-менее себя контролирующим, и, по словам бабы Вали, «легко поддающимся приручению». Вот только так считала она одна, опрос еще нескольких знакомых соседей был отнюдь не таким утешительным. Так что для своей безопасности, душевной и физической, я решил лишний раз с ним не пересекаться. Судьба в ответ лишь усмехнулась: не прошло и недели, как любящая родственница улетела, бросив на прощанье: «Я отлучусь на денек-другой, не забудь завтра вечером Дамиру пирожков отнести. Я их дня на три заготовила, а если не хватит, еще сделаешь». Только и успела похвастаться, что попросила приглядеть «милого мальчика» за непутевым внуком.   Посмотрев на календарь, бесстрастно показывающий оставшиеся три дня до новолуния, я понял, что бабка смылась на очередной шабаш и вернётся отнюдь не скоро. И видеться со страшным соседом мне придётся часто и долго.   «Ну нельзя же так трусить?! Какой же ты тогда ведьмак? — пытался я настроиться на подвиг. Но сам же себе ответил: — А я и не ведьмак, и тем более не боевой, я вообще ещё недоучка!» Но спорь не спорь, а идти надо, даже если поджилки трясутся.   Тихий стук в дверь не услышал даже я, но повторить его в более громком исполнении не успел. Сосед всё же звук уловил, и дверь распахнулась. Сердце бешено заколотилось и попрыгало куда-то вниз, по коже разбежались мурашки. Взгляд бугая — в медведя, наверно, обращается — заскользил по мне и остановился на блюде с пирожками в руках. Забрать его у меня получилось у бугая не сразу: пальцы отказывались разжиматься. Но даже моему страху не сравниться с силой оборотня.   Три дня прошло, запасы кончились, так что следующую партию я готовил уже сам, успокаивая в процессе расшатанные нервы. Булочки получились идеальные: пышущие жаром, с хрустящей корочкой, распространяющие умопомрачительный аромат. Я сам себе поразился. Поэтому было чертовски обидно, когда и их приняли бессловесно. Не поблагодарив ни единым словом. Может, он говорить не в состоянии, немой? Так баба Валя об этом не говорила. Хотя я и не спрашивал. Может, она считала, что я должен был сам понять? Но как-то иначе можно же было выразить свое одобрение, кивнуть одобрительно, улыбнуться, сделать ещё что-нибудь?   Снедаемый раздражением, решил прогуляться по парку победы — он располагался всего в нескольких минутах ходьбы от дома. Кривые тропки, некоторые широкие с кучей скамеек, а некоторые — совсем тонкие, незаметные, затерянные. По ним приятно побродить в одиночестве. Но заметил это не только я. Очередной поворот открыл моему взору двух типчиков самой подозрительной наружности. Быстро сообразив, какие это может сулить неприятности, развернулся и побежал. Увы, убежал недалеко. На моем пути вырос гигант, и я в него врезался. Он был немногим меньше соседа сверху и не внушал такого ужаса, так как мой кошмар был горой мышц, а не жира. Тем не менее вырваться из схвативших меня рук не удавалось.   — Попался! Кошелек или жизнь, — усмехнулся один из первых увиденных мной, тот, что был выше. Различить их как-то иначе я не мог — на них обоих были глубокие капюшоны, надежно скрывающие лица.   — Как-то не ко времени вопрос, до Хэллоуина далековато, — смог выдавить я, надеясь заболтать парней. Мне надо было только ненадолго вырваться из рук и скрыться, чтобы воспользоваться отводом глаз. Увы, ответ им не понравился, что показал болезненный удар в живот.   Когда они поняли, что денег с меня не получить — имелись только измятая сотенная бумажка и слегка побитый телефон, — то решили развлечься иначе и попинали мою несчастную тушку. Доползти до дома мне всё-таки удалось, даже без новых проблем. Скинув грязные вещи, с трудом наложил легкое обезболивающее заклинание, после чего рухнул на кровать и отрубился.   Забытьё разбил вдребезги дикий грохот. Я не сразу понял, что произошло; а это оказался всего лишь стук в дверь. Кто же это так колотится-то? Размышлял я долго, еще дольше я шёл к двери, но нежданный визитер и не думал прекращать. Открыл дверь, даже не посмотрев, и напоролся на мрачнейший взгляд соседа сверху. Кажется, он не дождался положенной порции выпечки и пришёл за ней сам. И готов был убить разочаровавшего его, а мне совершенно нечем откупиться. Попятился, запутался в слабеющих ногах и повалился на спину. Уже ждал удара, но бугай успел меня поймать. Несмотря на его размеры, грация и скорость у него были свойственные всем оборотням, и они завораживали, заставляли чувствовать себя несчастным и маленьким зверьком перед опасным хищником. К моему глубочайшему удивлению, он не попытался меня добить, а довольно бережно отнес на диван в гостиной. Шоковое состояние, спровоцированное побоями и странным поведением бугая, сделало меня крайне тихим и послушным. Поэтому, когда он начал обрабатывать мои синяки, проверяя заодно на наличие переломов, лишь покорно переворачивался из стороны в сторону, повинуясь требовательным жестам Дамира. Уже думал, что и удивляться больше не способен, но услышал голос:   — Кто?   Первым делом я подумал о галлюцинациях, так что решил странные голоса игнорировать и ни в коем случае не отвечать на провокацию.   — Ты меня слышишь?   Теперь я не только слышал, но и видел, как в такт хрипловатому голосу шевелились губы гостя. По голове меня, похоже, стукнули прилично. Кажется, об этом подумал и мой невольный лекарь, наверно, прочитал что-то по моему лицу, ибо вдруг начал ощупывать и проверять мою голову.   — Цела…   Только теперь до меня начало доходить, что этот голос звучал на самом деле. Это действительно говорил оборотень. Я оправдал себя тем, что все же пострадал недавно.   — Со мной всё нормально, — прохрипел еле слышно, голос плохо повиновался. Боюсь, мне не поверили.   Так пролетела неделя. На это время Дамир практически переселился ко мне. И если сначала я был уверен, что хоть на ночь он уходит к себе, то вскоре убедился, что это не так.   Ночь была в полном разгаре, лишь лунный свет разбавлял непроглядную тьму. Что меня разбудило, я не знаю, но вот уснуть вновь не давала уже проснувшаяся жажда. Посопротивлявшись ей минут пять, понял безнадёжность затеи и принял волевое решение дойти до кухни. Подъём сопровождался легкой слабостью, но был мне вполне по силам, если бы только на пути не вырос сосед. Даже не вздрогнул от неожиданности — могу собой гордиться. Только слегка попятился от сверкающих в темноте недовольных глаз.   — Куда? — сердитый рык, от которого почувствовал себя пленником. Хотел было возмутиться, но сил не хватило, а может и смелости тоже.   — Пить…   — Я принесу, — а сам пихает меня в сторону кровати. Послушался. С такой горой разве поспоришь?   За это время я как-то даже успел привыкнуть к оборотню, его вид перестал меня шокировать, да и выяснилось, что где-то под злобной и страшной маской скрывается весьма хороший человек. Правда, хорошо скрывается, надежно.   — Всё, — заявил мне после очередного осмотра Дамир. После чего развернулся и отправился к себе. Действительно, «всё». Мне это решительно не понравилось, оказывается, я успел отвыкнуть от тишины и пустоты. А тут еще позвонила баба Валя и поделилась радостью. Познакомилась она с каким-то симпатичным ведьмаком, который пригласил её составить компанию в путешествии. Разумеется, она не отказалась, только попросила меня присмотреть за квартирой до конца лета.   Скучать мне быстро надоело, так что сбегал в магазин и приступил к готовке шикарного торта. С ним и отправился благодарить соседа за заботу. На стук он отозвался сразу, будто стоял у самой двери.   — Не успел сказать спасибо. И вот тортик принес, — всё же моя решимость под его взглядом быстро испарялась. Но когда Дамир, взяв подношение, сделал шаг назад, нагло прошёл к нему. Он промолчал, но не возразил, так что я поспешил на кухню, пока он не передумал. Чай пили в молчании, изредка разбавляемым моими фразами. И в этот раз, и в дальнейшие, так как это стало новой традицией. Единственное, что смущало, — он почти никогда не смотрел на меня. Всегда отводил взгляд.   Неожиданный звонок вырвал из глубокой задумчивости.   — Макс! — жизнерадостный крик оглушил. Но легко позволил понять, кто же это.   — Лео. Вот уж не ожидал, — обрадовался другу.   — Прошу, скажи, что ты уже у своей бабки.   — Да, давно приехал.   — Прими на ночь! Уже неделю только в машине и ночую, скитаясь из города в город. Спина болит зверски, — выложил друг свои проблемы.   — Конечно, Лео. Подъезжай, буду ждать.   С Лео мы были знакомы лет десять. Хоть он и старше, но всегда отличался непосредственностью и огромной деятельностью натуры. Поэтому стоило только открыть дверь, он тут же влетел в квартиру и стиснул меня в приветственных объятьях. Я накормил его, чаем угостил. Свежую выпечку пришлось спасать с боем, и пока ее не успели доесть, поспешил отнести к соседу. Он отошёл с прохода, приглашая в гости, но я помотал головой, пробормотав:   — Я уже поел, до завтра.   Дамир сделал резкий шаг ко мне, я отшатнулся, но он замер, словно наткнувшись на стену. Скрипнув зубами, скрылся за дверью. «Да что это с ним?». Удивлённо пожав плечами, отправился к себе, планируя завтра поговорить с ним в спокойной обстановке.   Друг успел приготовить себе спальное место и сидел на краю разобранного дивана, смотря на меня умоляющими глазами.   — Так спина болит, — потянулся, давя на жалость. Послышались щелчки — похоже, ему действительно нелегко пришлось.   Я усмехнулся:   — Разве тебе можно отказать?   Пока я бегал за массажным маслом, Лео успел раздеться и удобно устроиться. От первых холодных капель друг вздрогнул, но быстро расслабился под моими уверенными движениями и начал наслаждаться удовольствием, выливая его в протяжные стоны. Он всегда был таким — ничего не могло заставить его скрывать свои чувства. В стремлении поделиться им с окружающими он иногда даже переходил границы. Вот и сейчас, наверно, весь подъезд слышал и завидовал.   Утром Лео, как всегда, спешил, поэтому убегал, даже не позавтракав, успел лишь обнять на прощанье и поблагодарить за доставленное удовольствие.   И только тут я заметил своего соседа. Он был в ярости. До полнолуния же далеко… или нет? В любом случае, он же истинный, на них луна такого сильного влияния не оказывает. Значит… Его разозлил я? Как только эта мысль промелькнула в моем сознании, я бросился к двери, надеясь скорее её захлопнуть. Но соревноваться в скорости с оборотнем мне было не по силам. Дверь захлопнулась уже за его спиной, и я услышал в этом стук крышки моего гроба. Но дальнейшее оказалось полной неожиданностью. Он меня поцеловал. Вернее, впился губами и схватил меня за руки, подавляя мое слабое сопротивление. В пустой от страха и шока голове промелькнула строчка из прочитанной как-то книги: «Но вот мама когда-то давно сказала мудрую вещь: если изнасилования все равно не избежать, лучше уж отдаться, пока просят».   Что ж, у меня не оставалось другого выбора, так что я был тихим и послушным, пока он прижимал меня к стене, пока безжалостно срывал с меня одежду. Его руки скользили по моему обнажённому телу, временами оставляя синяки, так похожие на те, что он помогал мне сводить совсем недавно. На несколько коротких мгновений мне показалось, что в глазах у оборотня промелькнуло сомнение. Но он взглянул куда-то в сторону зала, и всё прошло. Он вновь озлобился. Страх скапливался в груди, скручиваясь спиралями. Бросок на всё ещё разобранный диван выбил дух. Как ни странно, вид знакомой баночки с маслом принес облегчение. Пусть об удовольствии речи не шло, но появилась надежда, что обойдется хотя бы без серьезных травм. Это была последняя связная мысль.   Грубые руки скользили по то тонкой коже, поцелуи чередовались с укусами. Больно. И телу… и душе… Когда он от меня, наконец, оторвался, хотелось лишь заскулить и спрятаться от мира, свернувшись клубком. Но всё, что я мог, — закрыть глаза, отказываясь смотреть на мир и на оборотня.   — Макс, я… — мое имя в его устах теперь звучало совсем не так, как несколькими минутами ранее. Звериное желание обладать, подтверждая свое право, пропало, голос был хриплым и неуверенным. А может, мне только хотелось в это верить?   Я слышал его шаги, надеялся, что он уйдет. Но нет, хлопнула дверь в ванную, раздался шум набирающейся воды, и шаги вернулись. «Только не смотреть». Он неуверенно взял меня на руки, отнес и уложил в горячую ванну. Я не возмущался, не сопротивлялся — просто не мог, лишь продолжал болтаться в его руках послушной куклой. Он промыл свежие царапины, словно пытаясь скрыть следы произошедшего, только так легко от них не избавиться. Ненадолго покинув меня, вернулся уже с полотенцем, завернул в него и вернул в мою комнату. Остался рядом. Я буквально кожей чувствовал, что он хочет что-то сказать, но не хотел ничего слушать.   — Уходи, — так тихо, что и сам не понял бы, но оборотень вдруг послушался.   Выйти из квартиры я решился, когда еда кончилась. А голод не тетка, это всадник апокалипсиса. Оборотень сидел на ступенях и сверлил мрачным взглядом дверь. Как она не задымилась только? В этот раз я не дергался, а осторожно, стараясь не делать резких движений, поставил щит. Получилось с первой попытки — видать, с перепугу. Настороженно поглядывая на оборотня, постарался пробраться к лестнице, молясь о том, чтобы щит не лопнул. Вернуться назад я не мог, голодная смерть меня никогда не привлекала.   — Постой, — я вздрогнул и всё же шарахнулся назад, когда тот привстал и протянул руку. — Прости… Я больше никогда… Клянусь!   — Что — никогда? Не приблизишься? — стоило промолчать и уйти, но не судьба.   — Не причиню боли, — выдал он более скромный и менее безопасный для моего спокойствия вариант. Одним плавным движением он достал из-за спины контейнер — стоило только слегка его приоткрыть, как по площадке разнесся божественный аромат ещё горячих котлеток. Желудок заурчал, напоминая о себе, щит под напором голода лопнул, и, выхватив подношение, я скрылся в квартире. Лишь из-за двери, почувствовав себя в относительной безопасности, пробормотал ответное «спасибо». Догнать меня он не пытался, иначе я бы просто не успел.   Теперь всё поменялось: уже не я каждый вечер носил свежую выпечку, а оборотень подкармливал меня. Страх постепенно сходил, я даже пригласил его зайти на чай. Раз, другой; молчание оставалось настороженным. Осторожные попытки приблизиться ко мне я старался не замечать. Но вот от прикосновений ещё слегка шарахался.   Сколько бы это продолжалось, чем могло закончиться и к чему привести? Но первым не выдержало лето, подошло к своему концу. Как и обещала, вернулась бабушка под руку со своим новым кавалером. Одним своим радостным видом она напомнила мне о необходимости возвращаться.   — Ты ещё не собрался? Послезавтра занятия уже начнутся!   Под её командованием вещи собирались буквально сами собой. Её друг, представившийся Антонием, предложил подвезти на своей машине. Что ж, это лучше, чем трястись на автобусах, поэтому, посопротивлявшись для порядка, я согласился.   Машина быстро мчала меня в старую жизнь, выдувая воспоминания об этом лете. Вернул в реальность лишь завибрировавший телефон. С удивлением посмотрел на незнакомый номер.   — Алло?   — Ты даже не попрощался…   Лишь сердце рухнуло куда-то вниз от такого знакомого, но редко слышимого голоса.