И ты истаешь

— Что было бы со мной?.. — феа сверкала во тьме Чертогов. — Что было бы, не уйди я в Исход? Многое могло случится. Участь Мириэль не была твоей, но стал бы ты прежним… — Я бы не вернулся? Был бы холодным и бесчувственным? Тебе ли спрашивать меня об этом, Финдекано Нолофинвион? — Могу ли я знать… Можешь. У феа бывает вторая часть — подходящая ей каждой мыслью, каждым прикосновением. Но не многие находят её, свою истинную половину. — Немногие? Многие находят лишь отражение своей феа. Отражение также близко её сущности, но истинный союз душ я видел лишь четырежды. Смертный муж и дева, дочь майа и эльфа. Потомок древних королей запада и прекрасная Звезда Сумерек, и светлый кузен твой с аданет. — И мой отец… Ты не понимаешь всей природы единения феа. Не только любовь дарует сей союз, а ещё крепчайшую связь, что не разрушат страдания. — Но кто же четвёртый? Вы говорили про четвертый союз… Пусть этот союз будет тайной для тебя… *** Финдекано покинул Чертоги Мандоса в середине Третьей Эпохи. Он жил в своём старом доме — и ждал. Ждал Майтимо, но вот своего или нет, он не знал. Частенько к нему заходил кузен Финдарато, Аракано, встреча с которым была радостной и нежной. Младший сын Нолофинвэ обзавёлся женой и очаровательными детьми — мальчиками-близнецами, такими же красивыми, как и их отец. Жизнь текла своим чередом. Но однажды, Финдекано вдруг услышал тихий шёпот. Шёпот, словно бы предупреждение: «Он вернётся…» Вернётся… Он… Не помня себя от волнения, нолфинг воззвал к Вале Намо… Он возвратится, принц. Очень скоро возвратится. Его феа бьется и жаждет встречи со своею частью. — Но кто, кто же его часть?! К кому приведёт его душа с самого начала и неосознанно. *** Финдекано не привык бестолково и впустую тратить время. Отчего-то он почувствовал, что просто обязан сходить к своей старшей тёте и сообщить радостную новость. Сердце терзала тревога. Нолофинвион не знал, и незнание пугало его, ибо сам принц тосковал. Тосковал по россыпи медных кудрей, по серебристо-серым красивым глазам, по нежности и страсти губ… Но Майтимо — тот который вернётся — будет ли это его Майтимо? Или же сердце поведёт его в Лебединую гавань? Нерданель, уставшая, измученная недосказанностями, приняла новость племянника со счастливым блеском в глазах. Родичи долго, почти до самой ночи, разговаривали, вспоминали… И когда Финдекано, вставший, чтобы уйти, прощался с тётей, в дверь постучали. — Наверное, кто-то из мастерских отца… — рассеяно пробормотала Махтаниэль. — Пойдем, заодно и тебя провожу… Но это был не помощник Махтана. Это был её сын. Её Майтимо. Вскрикнув, словно раненый зверь, Нерданель бросилась к своему чаду. Плача, и покрывая его руки поцелуями, она что-то неразборчиво шептала. Майтимо в каком-то оцепенении склонил голову на плечо матери. И заплакал: тихо, горько… Финдекано не мог вымолвить ни слова. Майтимо, Майтимо вернулся. Его кузен, его… …с самого начала… Значит, душа Нельяфинвэ была связана с душой его матери. Что же. Финдекано не в первый раз чувствует отчаяние. — Мама… — глухо проговорил рыжий. — Прости, мама… — Ну что ты, милый, — залитое слезами лицо Нерданель дышало счастьем. — Я все равно люблю тебя… — Я тоже тебя люблю, — голос Нельо сорвался. — Очень. Но… но ты же не одна? .. Вопрос, слетевший с губ кузена, вдруг разжег в сердце Надежду — яростную, почти невозможную! — на чудо. Майтимо посмотрел на него своими темно-серебряными глазами — и более не отводил взгляда. — Финьо… — как вопрос, как утверждение, как тихий вздох. — Нельо, — нолфинг улыбнулся одними уголками губ. Нерданель, словно бы понимая, отстранилась. — Вам есть, о чем поговорить, — произнесла нолдэ. — Не откладывайте всего важного попусту. — Как скажешь, мама, — все ещё мокрое от слез лицо Майтимо светилось. — Нам и вправду есть о чем поговорить, Финьо. Финдекано кивнул и, с трудом преодолев дрожь в ногах, подошёл к кузену. — Пойдём на улицу, otorno, — Нельяфинвэ мягко улыбнулся и взял его за руку. Здоровой правой кистью. Мириады звёзд блестели над Благословенными Землями, а ладья Тилиона освещала Валинор мягким серебристым светом. В воздухе витал аромат моря, травы и, кажется, яблок. Финдекано полной грудью вдохнул чистый воздух. — Я оказался в Альквалондэ, — вдруг сказал Майтимо. — Открыл глаза и понял, что стою на причале… Но я пошёл прочь. Словно что-то вело меня — я чувствовал, что кто-то ждёт. Кто-то все ещё ждет… — Я всегда ждал тебя, Майтимо, — сердце билось словно птица в силках. — Я знаю, — рыжий обернулся. Его взгляд — нежный, полный… счастья? — Мы дурно расстались с тобой, — сказал Маэдрос. — И я хочу знать… что же все-таки произошло? — Моринготто пытался смутить мой разум. Увы, — Финдекано вздохнул. — ему это удалось, в общем-то… — Но сейчас… Сейчас, что ты чувствуешь, Финьо? — глаза полны надежды. Майтимо нахмурился. Улыбаясь, Фингон достает из-под рубахи цепочку, на которой серебрится кольцо. — Я никогда не снимал его, — нолфинг вкладывает в свой взгляд всю любовь. — Никогда… indonya. — Финьо… — Майтимо выдыхает. — Иди ко мне, meldonya… Финдекано падает в раскрытые объятия, чувствуя себя таким счастливым, словно новобрачный. — Meldonya, а ты ведь должен мне кольцо, — лукаво усмехнулся Майтимо. — Всё, что угодно, melmenya, — широко улыбаясь, отвечает Фингон. Нельяфинвэ осторожно приподнимает его голову за подбородок и целует. Вкус его губ, позабытый, но желанный, кружит голову. — Indonya… — горячий шёпот обжигает лицо. — Как же я тосковал по тебе, indonya… *** — Не понимаю… Разве не прошёл Майтимо очищение от тьмы? Тьма ушла из его сердца, оставив любовь, ещё более сильную, чем была ранее. Души ваши были с самого начала связаны друг с другом нерушимыми узами. — Так значит, четвёртый союз… Это вы. — Но почему… Почему я бы начал таять? Я опять поддался бы искажению? Ты боролся бы с ним, Финдекано. Попав в Эндорэ, где царствовал Мелькор, вы прочувствовали всю силу своих уз, которые обернулись любовью. Такой любовью, которую вы пронесли сквозь века…