Лукавое лето, холодное море

      Когда он впервые увидел Маргери, то сначала опешил, будто его ударили в грудь, вышибив дыхание… Голова стала легкой-лёгкой: так бывает во время болезни, когда резко спадает жар. Он сам испугался того, как эта девочка вдруг запала ему в душу. Он спрашивал себя, как же это случилось, и никак не мог найти ответа…       Он всегда думал, что в жизни не посмотрит ни на одну женщину, кроме Кет. Оказалось, он заблуждался. Хуже всего было то, что Маргери совсем не походила на Кет. Даже в детстве Кет была серьёзной, как септа, маленькой хозяйкой большого древнего замка. От жизни на Севере Кет очерствела, застыла, как дубеет на морозе самая нежная, мягкая кожа… Она, его королева любви и красоты, его Дженни из Старых Камней, корнями проросла в эту скудную, мёрзлую почву, приспособилась к жизни здесь, словно низкорослое северное растение… Когда он впервые увидел её после семнадцати лет разлуки, он не узнал в этой постаревшей, выцветшей от горя и частых родов женщине свою Кет, свою Дженни с цветами в волосах. Маргери была совсем иной. У Кет никогда не было таких смеющихся, лукавых глаз, такой невинной и соблазнительной одновременно улыбки. Волосы Кет, цвета осенней листвы, змеились тяжёлыми прядями, горевшими, переливавшимися рыжим золотом в солнечных лучах. Волосы Маргери же струились по её плечам, обрамляли личико, и он почти ощущал, какими мягкими они должны быть на ощупь, ему захотелось запустить пальцы ей в локоны и почувствовать их прохладную шелковистость и упругую тяжесть... Теперь ему и вовсе расхотелось сравнивать её с Кет.       Он впервые встретил её в замке Горький Мост, куда прибыл с поручением от лорда Тайвина Ланнистера: устроить брак Маргери и Джоффри, и таким образом склонить дом Тиреллов к союзу с Ланнистерами. Тиреллы встретили его с опаской. Ему подали хлеб с солью и усадили за стол. Петир нахваливал Мейсу будущего жениха, красочно расписывая достоинства Джоффри, и незаметно поглядывал в сторону Маргери. Юная вдова Ренли сидела тихо, как мышка, потупив очи долу, будто бы её тут и вовсе не было, но Петир видел, как она то и дело посматривала на него, будто бы украдкой. Что за мысли роились в этой маленькой хорошенькой головке?       - Вы хотите быть королевой Джоффри? – спросил он её напрямик. Маргери серьёзно взглянула на него, затем отвела глаза в сторону и сказала в пустоту, как будто ни к кому не обращаясь:       - Нет, - повисла гнетущая тишина. - Я хочу быть единственной королевой. Петир улыбнулся и пригубил терпкое вино:       - О вас говорят правду, миледи: вы столь же умны, сколь и прекрасны. ***       Когда Петир придумал облачить сира Гарлана Тирелла в доспехи Ренли, чтобы тот под личиной покойного мятежного короля воодушевлял воинов во время Битвы на Черноводной, Маргери посмотрела на него с нескрываемым восхищением и сказала, что не устаёт удивляться острому уму лорда Бейлиша. От этих слов ему стало так приятно, что ему пришлось сделать усилие, чтобы не показать, насколько он горд собой. Он сам не знал почему, но ему было невыразимо лестно услышать это именно от неё. Какое-то давно забытое, детское чувство…       Петир поразился её дальновидности, развитой не по годам, когда она придумала раздавать еду беднякам в Королевской Гавани, что вскоре сделало её всенародной любимицей. Он сказал ей об этом, и Маргери учтиво поблагодарила верховного лорда Речных земель за комплимент, смиренно склонив голову, но он успел заметить, как в её прекрасных миндалевидных глазах блеснули искорки самодовольства…       Спустя много месяцев после их знакомства между ними не было ничего… ничего непристойного, ничего такого, что могло скомпрометировать юную леди, ничего такого, что могло погубить свежеиспечённого лорда Харренхолла.       Но между ними было нечто иное, более тонкое, чем незаметные взгляды и разговоры украдкой… Петир думал, что они понимали друг друга. ***       Петир долго не хотел самому себе признаваться, что ищет встречи с Маргери. Что, откровенно говоря, было совсем непросто. Вокруг Розы Хайгардена постоянно кто-то вился, она была всё время окружена своими многочисленными родственниками, которые оплели побегами всю Королевскую Гавань, подобно розам на их гербе. Он знал, что она даже спит вместе со своими кузинами. Когда Джоффи и Маргери решили поохотиться, Петир не раздумывая отправился на охоту вместе с прочей их свитой. Ему удалось уличить момент, когда юный король оставил свою невесту одну и ускакал вперёд, увлечённый погоней за дичью. Маргери не подгоняла свою лошадь, ехала тихо, словно это была верховая прогулка, а не охота. Невеста короля выглядела отстранённой, погружённой в собственные мысли. От езды верхом её волосы немного растрепалась и каштановые прядки, выбившиеся из сложной причёски, колыхались в такт лошадиным шагам. То утро выдалось по-осеннему прохладным, стылый ветерок разрумянил щёчки Маргери, и она выглядела необычайно юной и свежей.       Петир приблизился к ней на своей лошади и вежливо поприветствовал. Она ответила ему мягкой улыбкой и царственным наклоном головы. Некоторое время Петир ехал рядом с ней в молчании, раздумывая, с чего бы начать беседу, из-за чего немедленно почувствовал себя застенчивым желторотым юнцом. От этого чувства у него на душе заскребли кошки.       - Вы не любите охоту? – учтиво спросил Петир. Голос его прозвучал уверенно, где-то даже надменно, он сумел совладать с собой и ничем не выдать своих истинных чувств.       - Признаться, я больше люблю соколиную охоту… - ответила Маргери.       - Да, я слышал, что вы недавно ездили на соколиную охоту вместе с леди Сансой… «И пыталась задурить бедняжке голову, сосватав её за своего братца-калеку», - добавил Петир уже про себя. Впрочем, он не мог не признать, что этот заговор, пусть и так быстро раскрытый, вышел достаточно изящным.       - Да, мы с леди Сансой подружились. Теперь мы с ней как две сестрички, - Маргери лукаво подмигнула Петиру и улыбнулась.       - Но её сердце, должно быть, разбито, ведь вы теперь помолвлены с тем, кто был обещан ей?..       Маргери переменилась в лице, помрачнела, как будто в спокойные воды лесного озера кто-то кинул камешек, и по зеркальной глади пошла беспокойная морщинистая рябь:       - Она предостерегала меня, говорила о жестокости Джоффри… Хотела отговорить меня от брака с ним…       - Миледи, тише, нельзя, чтобы вас услышали, - Петир оборвал её на полуслове и огляделся.       С чего вдруг Маргери так разоткровенничалась? Петир недоверчиво всматривался в её лицо, гадая, что означали эти непрошеные, опасные слова… Это какая-то новая игра? Он смотрел в её карие глаза в обрамлении длинных густых ресниц, блестевшие то ли от ветра, то ли от напрашивающихся слёз, на её плотно сжатые губы… «Да она испугана», - понял Петир. Это внезапное открытие поразило его, хотя теперь всё казалось ему очевидным, ясным, как солнечный свет… Как бы она ни храбрилась, какой бы искусной интриганкой она ни была, Маргери - просто молодая девушка, которую родные выдают замуж за кровожадного испорченного мальчишку, и она боится… боится того, что он может с ней сделать…       - Он ничего мне не сделает… - сказала Петиру королевская невеста, будто прочитав его невесёлые мысли, - Джоффри придётся вести себя как следует. Я сумею совладать с ним. Мой брат, сир Лорас – прославленный рыцарь, он будет охранять меня днём и ночью, – казалось, она сама уверовала в собственные слова и выглядела уже не такой растерянной. Маргери помолчала, посмотрела Петиру в глаза и добавила:       – Как принц Эйемон охранял свою сестру Нейерис. У Петира заныло в груди, так сильно ему захотелось обнять её, успокоить, утешить. «Бедная моя, нежная моя девочка… Как бы я хотел помочь тебе», - напрашивались на язык слова. Прохладное осеннее солнышко, путаясь солнечными бликами в её сложной причёске, ласково гладило Маргери по каштановым волосам, румяным щекам…       Но он, кивнув, смог произнести лишь учтиво и сухо:       - Конечно, миледи. ***       Целоваться с будущей королевой – затея опасная и заведомо обречённая… Но всё же они целуются. Они встречаются тайно, как дети. Он целует её украдкой и в невесомой тишине богорощи, и в пугающей духоте полумрака коридоров и закоулков Красного Замка. Разумеется, когда Петир уверен, что за ними не подглядывают.       Они оба хотят большего, и эта их самая безумная идея… Петир знает, как это рискованно, но с обречённостью безнадёжно больного человека он понимает, что для них пути назад нет – это должно случиться. Слишком сильно они оба этого хотят, а Петир Бейлиш всегда был готов рисковать всем, чтобы получить то, чего он страстно желал.       Петир рассказывает Маргери о секретных ходах Красного Замка… Паук самонадеянно считает, что эти тёмные коридоры известны лишь ему одному, однако это не так. Петир показывает Маргери тайный путь в свои покои, и однажды, улучив момент и избавившись от назойливого внимания кузин, она приходит к нему…       Он впервые берёт её на кровати с тонким бельём из мирийского шёлка… Простыни в остывшей постели приятно холодят кожу, он даже пару раз специально проводит по ним рукой, чтобы ещё раз ощутить эту шелковистую прохладу… Кожа Маргери, напротив, невероятно тёплая… Он пробегает пальцами по её шее вниз, от выпирающей косточки ключицы до аккуратной ямочки пупка, потом вверх, к небольшой округлой груди. Он слегка потирает подушечкой большого пальца розовый сосок, похожий на нераспустившийся бутон. Маргери тихонько смеётся, то ли от щекотки, то ли от смущения… Он видит свою руку на её груди, и собственная кожа вдруг кажется ему очень смуглой, как у всех браавосийцев, в то время как её тело белоснежно, словно выточено из слоновой кости… Он целует её шею, прижимается пересохшими от любовной жажды губами к ключице. Ему хочется обнять её покрепче, раствориться в ней, в её запахе, впитать в себя сладкий и одновременно терпкий аромат её тела… От неё пахнет цветочными духами, чистой постелью и возбуждением… Маргери льнёт к нему, пытаясь обнять крепко-крепко, словно старается совпасть с ним каждой выпуклостью, каждой впадинкой своего тела… как впадают друг в друга, смыкаясь, детали мозаики. Она тянется к его губам и дарит ему соблазнительный, искусный поцелуй…       Когда он входит в неё, она охает и судорожно втягивает в себя воздух. Маргери не обманывала, она действительно была девственницей…       После она лежит рядом, свернувшись у него под боком, как ласковый котёнок, её рука – на его груди. Он гладит её спутавшиеся локоны и думает о том, что надо бы что-то сказать, но нужные слова не идут на ум… А может лучше и вовсе промолчать, чтобы не разрушить это мгновение беззаботной неги, сладкой усталости? Когда он в последний раз вот так лежал рядом с женщиной после занятий любовью?       Тут молчание нарушает Маргери. Она поднимает на него глаза и тихо говорит:       - Я рада, что это был ты… ***       «Сардиний король» неумолимо приближался к берегам Перстов. Петир Бейлиш стоял на палубе, вглядываясь в непроглядную толщу мутной морской воды. Солёный ветер трепал его тёмные волосы.       Когда Санса Старк спросила у него, зачем ему нужна была смерть Джоффри, Петир ответил, что иногда для того, чтобы запутать своих врагов, стоит предпринять что-то невыгодное, будто бы даже вредное для тебя самого. Когда о том же его спросила Королева Шипов, буравя его своими выцветшими от старости глазами, он ответил ей то же самое. И лишь себе Петир признался в том, что главная причина была в Маргери. Рано или поздно Джофф сделал бы ей больно... Мейс Тирелл – тот ещё увалень и не способен защитить свою дочь, Лорас Тирелл не вечен и не сможет всегда находится подле сестры… Рано или поздно Маргери разделила бы судьбу Сансы Старк. Кто знает, как далеко был способен зайти в своих жестоких утехах садист Джоффри, алчный до человеческих страданий… Петир был уверен, что, останься Джофф жив, в будущем он превратился бы во второго Безумного Короля.       Петир поймал себя на мысли, что хотел бы иметь что-то на память о Розе Хайгардена: ленточку, платок, её рукав или перчатку… Какую-то вещицу, глядя на которую он сможет вспоминать её поцелуи, её лукавые карие глаза… Какое-то осязаемое доказательство того, что Маргери действительно была в его жизни. Но у него ничего такого не было, и это к лучшему: опасно хранить при себе знак благосклонности королевской невесты… Он гнал от себя мысли о том, что случилось на свадебном пиру, о том, Маргери теперь овдовела и возможно в этот самый момент льёт слёзы над телом своего жестокого мужа-мальчишки… Но мысль о том, что безумный бастард Серсеи больше никогда не притронется к ней, не сможет ей навредить, грела его сердце. Увидит ли он когда-нибудь Маргери ещё раз? Сможет ли поцеловать её, любить её?       Он бросил последний взгляд на зелёные волны, поддёрнутые рваной паутиной морской пены, и уверенно зашагал в свою каюту…