Странная ученица

― Странное ощущение, — пробормотала Фрэн, пройдя сквозь колонну на платформу девять и три четверти. И тут же чуть не споткнулась. - Ай! Какая неудобная мантия! Зачем волшебникам такие? Моё платье гораздо удобнее. Несмотря на то, что Фрэн всё лето ходила только в мантии, она так и не смогла к ней привыкнуть. Задумавшаяся девочка еле успела отпрыгнуть, когда мимо неё пронеслась груженая багажом тележка. Фрэн мысленно поблагодарила свою маму за её сумочку, в которую поместился весь её багаж. Мистер Полночь быстро вернулся с разведки и доложил о пустом купе через вагон. Туда Фрэн и направилась. Однако, когда Фрэн пришла туда, там уже сидела Полумна с какой-то рыжей девочкой. ― О, привет, как тебя зовут? Нарглы тебя боятся, — спросила Луна, едва Фрэн вошла в купе. ― Привет, я Фрэн Боу. А вас как зовут? ― Полумна Лавгуд. Ой, котик! — воскликнула Полумна и тут же схватила попытавшегося было сбежать Мистера Полночь. ― Джинни Уизли, — сказала рыжеволосая девочка, с жалостью глядя на кота, которого Луна решила, видимо, затискать до смерти. Фрэн села напротив девочек и достала из своей сумочки книгу по зельеварению — ей очень хотелось найти магический аналог Дуатина. Но пока все попытки были безуспешны. ― Как ты это сделала? — с удивлением спросила Джинни. ― Сделала что? — непонимающе посмотрела на неё Фрэн. ― Книга! Как она поместилась у тебя в сумке? Я слышала, что сумки с расширением пространства жутко дорогие! ― А. Сумочка мне досталась в наследство от мамы, — грустно ответила Боу. ― Ой, извини, — тут же смутилась Уизли. — Я не знала. Дальше Фрэн ехала в молчании, пытаясь вычитать в учебнике больше подробностей о неком зелье Дурмана. Мистер Полночь всё-таки смог вырваться из цепких объятий Полумны и теперь спал на коленях у Фрэн. Джинни и Полумна обсуждали журнал «Придира» и различных «вымышленных» животных, про которых писал тот журнал. В частности, Луна пыталась доказать, что Нарглы — реальны, а Джинни упорно этому не верила. Внезапно поезд остановился, погас свет. ― А мы уже приехали? — невинно поинтересовалась Полумна. ― Фрэн! Тени! Они здесь! — панически «выкрикнул» Мистер Полночь. Фрэн нахмурилась и достала свою светлую палочку. ― Не должны, — нахмурилась Джинни. Она посмотрела в окно и тут же отпрянула: — Там кто-то прошёл! В чёрном плаще! Окно начало покрываться инеем. Джинни почувствовала, что из неё будто бы высасывают все добрые чувства. ― Э-это дементоры, — содрогающимся голосом сказала Уизли. За окном в купе появилась фигура в балахоне. Дверь стала открываться. Но как только дверь открылась до половины, Фрэн вскинула палочку: ― Агуаменти! И мощный поток воды вынес дементора в коридор. После чего монстр, дико воя и оставляя за собой странный маслянистый след, разбил окно и вылетел из поезда. Свет вновь загорелся и поезд тронулся с места, стремительно набирая скорость. ― Что. Но. Как?! — только и смогла вымолвить поражённая Джинни. Она-то знала, что бессмертных стражей Азкабана можно напугать только светом очень сложного заклятия — Патронуса, но Фрэн заставила бежать дементора обычным агуаменти! ― Что? Камалы очень боятся воды. Правда, камалы-Тени научились её замораживать, и мне повезло, что он не успел ничего сообразить, — пояснила Фрэн, убирая палочку в кобуру на правой руке. ― Камалы? — отрешённо спросила уже Полумна. ― Жуткие тени, с горящими белыми глазами. Питаются негативными чувствами. Когда наедаются достаточно, то превращаются в человекоподобных Теней, — с видом профессора на лекции произнесла Фрэн. — Эти самые Тени уже умеют замораживать воду, которой жутко боятся, и высасывать всю радость из человека, чтобы получить больше плохих чувств. ― Откуда ты это знаешь? — спросила Джинни. ― Итворд рассказал, — пожала плечами Фрэн так, будто это всё объясняло. ― А. Понятно. Тут в дверь постучали. ― Эм, вряд ли это дементоры, — проговорила Джинни, увидев, как Фрэн снова достаёт палочку. — Войдите! ― У вас всё в порядке? Помощь не нужна? ― Ой, мистер Люпин. Нет, всё в порядке, — улыбнулась Джинни узнав частого гостя Норы. Люпин заметно успокоился, положил немного шоколада на стол и выбежал из купе. Вернее попытался. Поскользнувшись на чём-то чёрном и скользком, Ремус только в последний момент успел схватится за дверь. ― Что это? — удивлённо спросил он, разглядывая чёрное пятно. ― А, это от Тени осталось, когда я облила её водой, — сказала Фрэн, читая отложенный ранее в сторону учебник по зельям. ― Тени? Дементора?! — удивлению Ремуса не было предела. — К вам заходил дементор?! Как вы его прогнали?! ― Я же говорю, сэр, я использовала заклятие агуамнети. Тени не любят воду. Жаль, что они её так быстро замораживают, — грустно вздохнула Боу. У Люпина в мозгу в это время крутились шестерёнки. Правда, с сильным скрипом. Ведь фразы «Был дементор» и «Прогнала, облив водой» никак не стыковались в его мозгу. Ведь дементор — опасная и почти неуязвимая тварь. Только высшие заклятия Света и Огня способны отогнать эту пакость. Убить же возможно только с помощью Адского Пламени. Тряхнув головой, Люпин всё же решил подумать об этом после того, как проверит поезд. ― Первокурсники, все сюда! Сюда, первокурсники! — Хагрид непоколебимой горой возвышался над морем учеников, и первокурсники шли к нему, как мотыльки на свет маяка. ― Ого, какой огромный дяденька! — удивилась Фрэн, шедшая за Джинни и Полумной к каретам. ― Это Хагрид. Он — лесник и Хранитель Ключей Хогвартса, — на этой фразе Боу несказанно удивилась и загорелась идеей поговорить с Хагридом. ― Ой, какие страшные лошади! — воскликнула Фрэн, увидев странных скелетоподобных коней, что везли кареты. ― Какие лошади? Кареты же едут сами по себе, — спросила Джинни, подозрительно глядя на Фрэн. К удивлению младшей Уизли, ей ответила Полумна: ― Это фестралы. Их видят только те, кто видел смерть, — грустно сказал Луна, гладя фестрала. ― Ой, прости… А… а кто? ― Мама, — тяжело вздохнула второкурсница и забралась в карету. Вместе с ней залезли сконфуженная Джинни и Фрэн с Мистером Полночь. ― Мисс Боу, — сказала Минерва МакГонагалл, вытащив Фрэн из общего потока, когда ученики Хогвартса стали заходить в Главный Зал. — Вам придётся пройти распределение, поэтому следуйте за мной. ― Да, мэм. ― Профессор, мисс Боу. ― Да, профессор. Тут профессора что-то привлекло. Наконец, МакГонагалл заметила, что за Фрэн всё это время следовал чёрный кот. ― Мисс Боу, с животными нельзя в Большой Зал! ― Но профессор! Это мой фа-ми-льяр, — выговорила таки Фрэн это слово. Итворд говорил, что после этого разрешают сидеть с животным почти где угодно. ― Оу, простите, мисс, — тут же смутилась Минерва. МакГонагалл и Фрэн дошли до небольшой двери. — Стойте рядом со мной. Комната оказалась заполнена первокурсниками, что ждали распределения. Фрэн насчитала тридцать шесть человек. Профессор произнесла речь и построила первокурсников, поставив Фрэн в конце колонны. И вот, первокурсники с Боу и Мистером Полночь вошли в Большой Зал. Звёздное небо вместо потолка надолго отрезало Фрэн от внешнего мира. ― Фрэн, смотри! — позвал её Мистер Полночь. — Что профессор делает? Тем временем, профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. «Мама бы такую уже давно выбросила», — подумала Фрэн. — «Интересно, зачем она здесь? Может быть, надо попытаться достать из нее кролика, как это делают фокусники в цирке? Эх, Великий Волшебник так и не раскрыл тайну этого трюка». А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела: В стародавние дни, когда я была новой, Те, что с целью благой и прекрасной Школы сей вчетвером заложили основы, Жить хотели в гармонии ясной. Мысль была у них общая — школу создать, Да такую, какой не бывало, Чтобы юным познанья свои передать, Чтобы магия не иссякала. «Вместе будем мы строить, работать, учить!» — Так решили друзья-чародеи, По-иному они и не думали жить, Ссора — гибель для общей идеи. Слизерин с Гриффиндором — вот были друзья! Хаффлпафф, Рейвенклоу — вот подруги! Процветала единая эта семья, И равны были магов заслуги. Как любовь несогласьем смениться могла? Как содружество их захирело? Расскажу я вам это — ведь я там была. Вот послушайте, как было дело. Говорит Слизерин: «Буду тех только брать, У кого родовитые предки». Говорит Рейвенклоу: «Буду тех обучать, Что умом и пытливы и метки». Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки, Важно дело, а имя — лишь слово». Говорит Хаффлпафф: «Мне равно все близки, Всех принять под крыло я готова». Расхожденья вначале не вызвали ссор, Потому что у каждого мага На своём факультете был полный простор. Гриффиндор, чей девиз был — отвага, Принимал на учёбу одних храбрецов, Дерзких в битве, работе и слове. Слизерин брал таких же, как он, хитрецов, Безупречных к тому же по крови. Рейвенклоу проницательность, сила ума, Хаффлпафф — это все остальные. Мирно жили они, свои строя дома, Точно братья и сёстры родные. Так счастливые несколько лет протекли, Много было успехов отрадных. Но потом втихомолку раздоры вползли В бреши слабостей наших досадных. Факультеты, что мощной четвёркой опор Школу некогда прочно держали, Ныне, ярый затеяв о первенстве спор, Равновесье своё расшатали. И казалось, что Хогвартс ждёт злая судьба, Что к былому не будет возврата. Вот какая шла свара, какая борьба, Вот как брат ополчился на брата. И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо, И, хотя поутихла лихая вражда, Стало нам тяжело и тоскливо. Было четверо — трое осталось. И нет С той поры уже полного счастья. Так жила наша школа потом много лет В половинчатом, хрупком согласье. Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять, Чтобы всем новичкам в этой школе Для учёбы и жизни места указать, — Такова моя грустная доля. Но сегодня я вот что скажу вам, друзья, И никто пусть меня не осудит: Хоть должна разделить я вас, думаю я, Что от этого пользы не будет. Каждый год сортировка идёт, каждый год… Угрызеньями совести мучась, Опасаюсь, что это на нас навлечёт Незавидную, тяжкую участь. Подаёт нам история сумрачный знак, Дух опасности в воздухе чую. Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг, Врозь не выиграть битву большую. Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал, И ничем мы спасенье не купим. Всё сказала я вам. Кто не глух, тот внимал. А теперь к сортировке приступим. «Ух ты, а Шляпа — очень умная! Прямо как валока! Но её песня немного пугает», — подумала Фрэн. Первокурсники шли один за другим. Фрэн заметила, что иногда Шляпа сразу называла факультет, а иногда думала. Долго. К примеру, Шон Керштоун просидел под шляпой целую минуту и был отправлен в Рейвенклоу. Первокурсники закончились, и профессор МакГонагалл объявила: ― В этом году на третий курс поступает новая ученица. Боу, Фрэн! Фрэн подошла к табурету, села и надела Шляпу. ― «Давненько я переведённых не распределяла. Так, юная леди, куда же вам пойти?» ― «Простите, мисс Шляпа, но я думала, что вы мне скажете», — удивилась Фрэн. ― «Мне для этого нужно прочитать твои мысли, но ты их прячешь. Вспомни всю свою жизнь как можно более подробно, пожалуйста», — попросила Шляпа. Фрэн стала вспоминать: детский сад, где над ней все издевались, школа, где она была изгоем. А потом… Ремор, убивающий её родителей, психиатрическая лечебница с ужасными опытами над детьми; побег из этой ужасной больницы; камалы, идущие следом; лес, Антонио, колодец, дом Сестёр, их смерть; снова лес, снова Ремор, падение в Иверсту; тело из дерева, камалы и мартики (1), уговаривающие Фрэн совершить самоубийство и убить Мистера Полночь; возвращение своего человеческого тела, уход из Иверсты, жуткий лес; Итворд, летательный аппарат, падение, могила родителей, вновь Ремор, дом тёти Грейс, её предательство; другая Фрэн, Пятая реальность, сотни камалов, мартик, люцифернов и скелетов, что ищут Фрэн по всей Пятой реальности; встреча с Матерью Мабукой, разговор с Ремором, доктор Освальд и тётя Грейс, смерть, воскрешение Палонтрасом, спасение Итвордом. Фрэн могла бы ещё вспомнить и то ужасное место, но Шляпа вскрикнула: ― «ХВАТИТ! Ужасно, это просто кошмар. Девочка, тебе одна дорога. Дорога таких, как ты — несгибаемых храбрецов» ГРИФФИНДОР! Стол Гриффиндора взорвался овациями. Фрэн подошла к столу и села рядом с Джинни. На неё тут же накинулась с расспросами девочка со спутанными каштановыми волосами. ― Фрэн, а откуда ты перевелась? Почему шляпа целых пять минут думала над тобой? ― Эм, а как тебя зовут? — Фрэн немного потерялась от такого напора. Мистер Полночь, который всё это время сидел под столом Гриффиндора (исключительно потому, что это был самый крайний от входа стол), запрыгнул на колени к своей хозяйке. ― Гермиона Грейнджер. Стой! С животными нельзя на Праздничные Пиры! ― Это — мой фа-ми-льяр. ― Кто? — удивилась Гермиона. ― Животное, имеющее магическую связь со своим хозяином. У Филча, например, фамильяр — миссис Норрис, — пояснил какой-то старшекурсник. — Сейчас фамильяры — редкость, а раньше их заводили все кому не лень. ― Понятно, но почему ей можно с фамильяром садиться за стол? ― Фамильяр — практически неотделимая часть своего хозяина. Когда хозяин и фамильяр долго находятся порознь, они начинают слабеть, у них начинает портиться настроение, могут возникнуть как депрессия, так и неконтролируемая ярость. Поэтому фамильяры могут находиться со своим хозяином практически где угодно. ― Спасибо за информацию, мистер Кольштейн. Пять баллов Гриффиндору, — с улыбкой сказал один из профессоров. Старшекурсник, названный Кольштейном, оглянулся — к его объяснению прислушивался весь зал. ― Б-благодарю, профессор Флитвик, — сказал немного сконфуженный гриффиндорец. ― Кхм, кхм, — привлёк к себе внимание седовласый старец, восседающий на каком-то троне. Как помнила Фрэн, его зовут Альбус Дамблдор, и он — директор Хогвартса. Директор встал: — Нашим новичкам, — звучно заговорил Дамблдор, сияя улыбкой и широко распахнув объятия, — добро пожаловать! Нашей старой гвардии — добро пожаловать в насиженные гнёзда! Придёт ещё время для речей, но сейчас время для другого. Уплетайте за обе щёки! — директор хлопнул в ладони и на стола появилась еда. ― Что насчёт других вопросов? — Гермиона вспоминала, что сказала до того, как к Фрэн на колени прыгнул её фамильяр. ― Я ниоткуда не перевелась, я даже не знала, что волшебница до одиннадцати лет. Потом у меня было, эм, домашнее обучение, кажется, — Фрэн вспоминала, что говорил отвечать в такой ситуации Итворд. — А Шляпа долго думала, так как попросила показать ей мою жизнь. ― Показать жизнь? Зачем? ― Шляпа сказала, что не может прочитать мои мысли, и велела вспоминать свою жизнь. ― Стоп, ты была на домашнем обучении? Ты чистокровная? — вклинился в разговор Кольштейн. ― Кто? — переспросила Фрэн. ― Моя дорогая, он спрашивает, есть ли у тебя в родне маги, — сказал Мистер Полночь. ― Эм, вроде бы нет. Что мне отвечать? — спросила Фрэн. ― Отвечай, что ты масло… манго… мгланно… а, ма-гло-рож-дён-ная, — наконец вспомнил фамильяр Боу. ― Спасибо, котик!  ― Нет, я маг-ло-рож-дён-ная, — наконец ответила Фрэн. ― А как же ты тогда обучалась? — удивился гриффиндорец. ― Не хочу вспоминать, — тут же нахмурилась Фрэн. ― Эм, прости, я не хотел тебя обидеть, — смутился Кольштейн. ― Ничего, — вздохнула Фрэн и принялась накладывать себе бекон. Почувствовав запах мяса,  подскочил и Мистер Полночь. Праздничный Пир шёл своим чередом.