А я Люблю и Ненавижу!

— Ньют, куда ты меня тащишь? — Давай, Томас! Ты должен это видеть! — Ну хотя бы намекни… — Потерпишь. Я обречённо вздохнул и полностью предоставил себя в его распоряжение. Я уже даже не знал, где мы находимся. Ньют же свободно петлял по коридорам, прорезая тьму лишь слабым и фиг знает где подобранным фонариком. Возникало ощущение, что он помнит на зубок каждый поворот. — Знаешь… — буркнул я. — Это место очень напоминает Лабиринт, только в замкнутом пространстве. Ньют задорно хмыкнул: — Почти угадал. На самом деле, это больше похоже на Пирамиду. — Как будто разница есть… — Конечно, есть! И огромная. — Я вообще-то это к тому, что здесь вполне могут быть ещё одни робокопы… Ньют внезапно обернулся ко мне, азартно блеснув глазами: — Ты струсил, что ли? — С чего бы это? Ньют загадочно улыбнулся и вновь устремился вперёд. — Просто… — протянул я. — Здесь темно так. И тихо. И узко. И… — В тебе тоже было узко, я же не жаловался, — блондин хищно улыбнулся. — Может быть я хочу проверить на прочность исключительно твою узкость, а не этих стен. — А я отклоняю это предложение. Ты меня, между прочим, очень обидел. И вообще не думал, что мой бывший парень окажется таким клаустрофобом. Надо было Минхо брать. — Почему? — Что «почему»? Почему бывший, разумеется! Почему ты так говоришь? Почему ты так меня называешь? Разве мы расстались? И вообще, когда мы начинали встречаться? У нас же был только секс и иногда ещё намёки… Ну и признания. Правда, несколько странные… Я цыкнул языком: — Ничего. И у меня нет клаустрофобии! — Ну-ну… Ньют освободил свою руку и, двигаясь вперёд, стал что-то искать в стене. Мёртвая тишина возобновилась. Откуда-то подул ветерок. По коже поползли мурашки. Показалось, что потолок вот-вот рухнет на нас, а стены соединятся меж собой. Я сглотнул. Сердце гулко билось в груди. Мы всё дальше уходили вглубь каких-то хором, отдаляясь от выхода. В принципе, не было никаких причин, что бы прям сейчас не уйти обратно. Но… Любопытство пересиливало всё. Хотелось узнать, хотелось понять, хотелось увидеть. Вместе с атмосферой ужаса это место таило в себе какую-то невообразимую тайну. Стены сами собой зашевелились и стали смещаться. Я отпрянул с ором: — Вашу мать! — Томми? Я перевёл взгляд на него. Блондин смотрел на меня обеспокоенным взглядом: — Всё в порядке? — Д-да… Я заметил, что мёртвой хваткой держу его ладонь, и, густо покраснев, отпустил. — Смотри! Он указал в пустошь между раскрывшимися стенами. Я непонимающе проследил взглядом за его рукой. Он постучал по моему плечу: — Идём же! Мы зашли в просторную «комнатку». В свете фонарика можно было различить высокий золотой стул, всякий позолоченный мусор, рисунки на стенах, какие-то приборы для пыток и… Гроб? — Уютненько, правда? — усмехнулся Ньют. Я провёл по крышке вычурной золотой коробки, лежавшей на подлокотнике трона. На пальце осталась пыль. — Сколько же лет это здесь лежит… — пробормотал я. — Немыслимо! Кареглазый подобрался ко мне: — Вот потому я и вспомнил пирамиды… — Да брось! Это всего лишь легенды! Нет даже фактов реального их существования. — А это по-твоему что? Не факты? — Ньют с улыбкой поглядел на меня. — Посмотри вокруг, котёнок! Как ты меня назвал? Котёнок? От его обращения я несколько смутился, но почувствовал, как по телу прошло тепло. Он развернул меня спиной к себе и положил подбородок на плечо. У уха раздался весёлый шёпот: — Рисунки на стенах с какими-то иероглифами, рисованный гроб с головой какого-то существа, золото везде, на худой конец — вместо дверей стены. — Мы под землёй? — Да. Наверное… Я провёл рукой по коробке, вновь собрав пыль: — А это что? — Не знаю. Откроем? Я потянулся к скважине и обвёл её пальцем: — Где-то здесь должен быть ключ… Блондин кивнул и принялся обшаривать вещи. Мой взгляд наткнулся на гроб: — Ньют, это же, вроде, его вещь… — Только не говори, что ты хочешь открыть ЭТО. — Не хочу, а собираюсь… — парировал я и потянулся к крышке. — Не, не, не! — его руки легли на мои. — Томас, право, не стоит! — Разве тебе не интересно, что внутри? — У меня есть идея получше. Ньют ухмыльнулся и протянул мне плоскую мини-саблю. Я непонимающе взглянул на неё, но всё-таки взял в руку: — Что ты собираешься делать? — Замок наверняка ослабел после стольких лет проверки коррозией. В добавок, крышка прилегает не плотно. Значит, должно получится. Ньют просунул саблю через отверстие и потянул за ручку вниз. Я присоединился к этой затее, используя ржавое оружие, как своеобразный рычаг. Через несколько рывков крышка подчинилась. И что-то пошло не так… Так называемая дверь стала задвигаться обратно. Мы ринулись к выходу. Стена закрылась. Я не рассчитал и ударился о жёлтый бетон. Мы оказались замурованы внутри. — Чёрт, — буркнул Ньютон. — Вот так всегда. Опять порок какую-то приключенческую мать-её-комедию поставил. Наверняка, сидят теперь у себя в коморке и ржут как ебанутые, ей-Глэйд! Теперь ещё выход будем искать час, а то и сут… Он запнулся. Я услышал осторожные приближающиеся шаги. Звонкий голос с британским акцентом позвал: — Томми? Что с тобой? Томми! Я отвернулся от стены и встретился с шоколадными глазами: — Слушай, Нью… Я должен тебе кое-что сказать. Понимаешь… Я не хотел! Так получилось! Но она здесь тоже не причём… Что-то случилось с ней. Тогда. Я не знаю что! Но я, послушай… Я бы никогда не причинил тебе боль! — я опустил глаза, не в силах смотреть на него. — Ты лучшее, что я когда-либо встречал! Я не помню своё прошлое, но уверен, что тот день, когда увидел тебя над лифтом — первый мой настоящий! Одно твоё появление делает меня счастливым и даёт силы на борьбу. Я не знаю, как можно любить кого-то так сильно! Но я люблю тебя… Я отравлен тобой! Этот яд убивает меня, но он настолько сладок, что я хочу его весь! Я хочу растворится в нём полностью! Не важны последствия! Ненавидь меня, если хочешь! Я этого заслуживаю… Но я умоляю тебя… — Эй… — блондин заставил поднять глаза и мягко улыбнулся мне. Раздался шёпот, созданный только для двоих в этой комнате. — Тише, Томми, тише… — Прости меня… — Я давно уже простил тебя. — Но почему ты?.. — Что «почему»? Я смущённо почесал затылок: — Ну… — Только не надо опять отвечать «ничего», — он ухмыльнулся. — Почему я — бывший? — Ты сам сказал, что никогда моим не был, — Ньют покосился на меня. — А ты станешь моим? Я ответил ему взглядом: — Почему мне кажется, что я продаю душу дьяволу? Кареглазый хихикнул: — Потому что так и есть. И этот дьявол ждёт ответа. — Я уже твой, Ньют.