Сказ о том, как капитан Джек Воробей царя-батюшку Петра I встретил

Ох и не выдался денек у царя-батюшки Петра Алексеевича. Опять поссорился он с женою своей, царицей Катериной. Та ни с того ни с сего вдруг вознамерилась высказать ему все, что думает о государевых развлечениях, а именно постоянных отлучках в порт, где Петр проводит время с простым людом, помогая им ремесла повседневные делать да судача о том, что в народе творится. Якобы не достойны крестьяне с самим царем будни коротать! Мол, опустился ты, Петр. Но на эти слова Его Величество напомнил Катерине, из каких крестьян она сама выбралась, и незамедлительно отправил ее вместе с дочерьми в летнюю резиденцию, дабы царица выветрила свежим воздухом все недовольство из своей чернокудрой головы. Правда, проблемы на том не закончились. Еще до обеда с запада прибыл гонец с дурной вестью о том, что злобный швед Карл (пёс его задери) Двенадцатый наступает на Россию. Честно говоря, Петр Алексеевич уже пожалел о своем решении в тысяча семисотом, когда сам объявил ему войну. Но все выше перечисленное — это ерунда, по сравнению с самой главной неудачей дня: на обед подали не что иное, как капусту в тесте по азиатскому рецепту, которую царь-батюшка, мягко говоря, не очень любил... История умалчивает о том, кто именно напутал с государевым меню. И вот теперь, вдоволь посрывавши злость на несчастных кашеварах да кухарках, Петр со скорбным выражением лица сидел в трапезной и уныло ковырял прибором полированную поверхность стола, ожидая, когда ему принесут чего-то более мясного да «чтоб соку пряного побольше, а не травы зеленой, которой только свиней вроде вас и кормить». По бокам, на некотором отдалении от него сидели перепуганные бояре, страшившиеся издать лишний звук, дабы не кинуть горящую лучину в это масляное озеро... Даже муха, назойливо жужжащая над столом, боялась близко подлетать к государю Российской империи. Идиллия, в общем. И тут самым что ни на есть кощунственным образом в столовую, словно ураган, ворвался молоденький дворцовый караульный Иван с перекошенным выражением лица и обломанным копьем наперевес. — Не вели казнить, Царь-батюшка! Там это... Как его... В порту лиходея заморского поймали. Он, по его словам, на «Святого Павла», корабль ваш, в одиночку покуситься удумал, но стражники нашенские его быстро скрутили. Вы это... Как его наказать прикажете, великий государь? В трапезной повисла настолько гнетущая пауза, что в фамильном склепе графа Дракулы вам показалось бы уютнее. Даже муха, и та резко свернула в сторону раскрытого окна и скрылась в неизвестном направлении. Все разом посмотрели на Петра. Несчастный Иван тем временем понял, что его слова произвели на присутствующих несколько не тот эффект, которого он ожидал, и стал тихонько пятиться к выходу, пытаясь сделать вид, что ошибся дверью. Напрасно. Уже даже мухе стало понятно, добром это не кончится — с Петром Алексеевичем такие шутки беспоследственно не проходят. Аккуратно положив прибор, царь неспешно встал и на секунду замер, прикрыв глаза. Досчитал до десяти, чтобы успокоиться, и только потом повернулся к притихшему караульному. Сдвинув кустистые черные брови, звонко вопросил: — Что ж за разбойник такой лихой, ежели без поддержки охраняемый корабль украсть решил? Храбрец аль безумец? — Скорее уж второе, великий государь. Уж больно он нечесаный, на голове платок бабский, в волосах бусы да деньги висят, а борода в косы заплетена. Спросили, как звать его, а он и ляпни — Капитан Жак Соловей. Как есть бесноватый, Ваше величество. Петр Алексеевич еще больше нахмурился, пытаясь по описанию караульного представить эдакого человека, у которого вместо бороды косы девичьи. Но, то ли от голода, то ли от усталости не возникал у него в голове столь странный образ, и тогда царь порешил: — Веди его в тронный зал. Собеседовать я с ним желаю, да вопрос задать, почто он на «Святого Павла» посягнуть сподобился, — произнеся это государь, окинув всех величественным взглядом, развернулся на каблуках и, гулко стуча по отполированному паркету, прошествовал в сторону тронного зала, дабы встретить заморского бандита как полагается. Когда за Петром захлопнулась дверь, бояре разом перекрестились. Муха залетела обратно. Как и всегда, в будние дни в тронном зале было тихо и малолюдно. Позолоченные колонны мирно отблескивали огоньками свечей. Незаметные часовые в белых кителях замерли у стен, а с большой малахитовой вазы торопливо стирала пыль молоденькая крепостная Василиса, которая при виде грозного Петра Алексеевича испуганно вздрогнула и, пробормотав нечто вроде «храни боженька царя-батюшку», стремглав бросилась в соседнюю галерею. Только царь успел воссесть на трон, как массивные деревянные двери в конце зала распахнулись, и двое стражников (во главе с Иваном) ввели человека, закованного в кандалы. Петр прищурился, пытаясь получше разглядеть его. Одет разбойник на европейский манер — это царь сразу подметил — в камзол, несколько ремней, один из которых перекинут через плечо, да в ладные кожаные сапоги. На голове у него действительно был повязан красный платок, а со спутанных длинных, будто у девицы, волос свисали нитки разноцветных бус. Шёл он... Он не шел. Караульные держали его с двух сторон за локти, буквально волоча на себе, при этом супостат активно осматривался вокруг, почему-то не изъявляя желания идти своими ногами. Когда лиходея подвели ближе, Петр Алексеевич посмотрел в его черные, аки у беса, глаза. Глядя в них, хотелось перекреститься, что высовывающаяся из соседней галереи Василиса и сделала, не спеша снова прятать свой любопытный нос. Царь встал с трона и подошел к незнакомцу поближе, продолжая разглядывать его. Тот, в свою очередь, задержал свой взор на Петре, чуть усмехаясь уголком губ. Наконец государь вопросил: — Говоришь ли ты по-русски, иностранец? — Ровно столько, сколько нужно, чтобы купить рома и спросить дорогу до ближайшего борделя, — хитро улыбаясь, произнёс разбойник, исподлобья глядя на Петра Алексеевича. Монетки на его волосах тихонько звякнули, когда он поднял голову. Царь же нахмурился, неспешно прохаживаясь вокруг лиходея и пытаясь припомнить его имя. Он ожидал услышать от этого странного человека чего угодно, но явно не подобных слов. — Мои люди тебя повязали, когда ты на корабль, что в порту стоит, покуситься вздумал. Что за птица ты, и какой бес сподвиг тебя в одиночку совершить это дело непотребное, Жак Соловей? Разбойник скривился, будто молока кислого глотнул и, почти перебив царя, с жаром выдал: — Капитан! Я капитан Жак Сол... В смысле, Джек Воробей... Но капитан! Петр недовольно прищурился. Поди разбери его! То соловей, то воробей, то вообще петух... Эх, заканчивать это надо поскорее, в трапезной небось новый обед стынет. Не то, чтобы батюшка был нетерпеливый или, того хуже, безразличный к чужой неудаче, просто этот похоже несколько выпивший индивид начал раздражать его. — Занятно. Недоволен я, что всякие супостаты заморские на моей земле-матушке корабли красть намереваются. Знаешь ли ты, Воробей, что за подобные дела у нас на кол сажают да в кипятке варят, чтоб другим на чужое посягать неповадно было? А меня, к слову, величать царем империи Российской, Петром Первым. Все в зале замолкли. Поняли, что терпение у государя заканчивается. Не мудрено, ведь не емши он с самого утра... — Сожалею. Я не знал. Но если так, то покорно прошу извинить меня. И, кстати, я о вас слышал. Совсем недавно, в вашей же стране. В порту один джентльмен сказал «Первый горелый — второй золотой». Это про вас же? Я правильно понял? Помните атмосферу в трапезной, когда караульный Иван ввалился туда во время обеда? Вот сейчас то же самое в тронном зале воцарилось... Ещё бы! Иностранный бандит государю дерзить вздумал! Стражники, державшие нарушителя, сработали скоро — мигом скрутили его и направили на него кто копье, кто саблю, да так быстро, что тот даже не успел среагировать. — Как казнить прикажете, Ваше Величество? — задал вопрос самый ответственный из караульных Иван. — На кол али головушки его шебутной лишить? Только Петр открыл было рот, чтобы изречь свой приговор да спокойненько идти чревоугодничать, как лиходей торопливо заговорил: — Погодите-погодите! Ваше высокочтимое превосходительство! Вовсе нет нужды поступать так, как предложил этот славный малый! Признаюсь, я отнюдь не случайно возымел честь оказаться в вашем чудесном городе и вовсе не хотел бы закончить свой век столь пренеприятными способами. Тем более, имея некоторые незаконченные дела... Посему предлагаю вам подумать несколько раз, прежде чем принимать какое-либо решение, ведь эти дела имеют некоторое отношение к вам... Смекаете? — слова он произносил с сильным акцентом, неловко пытаясь жестикулировать закованными руками. Петр Алексеевич нахмурился. Определенно, этот странный вор был самым распоследним прохиндеем, но что-то в нем появилось новое, когда жизни его стала угрожать опасность. Четкость и ясность излагаемой мысли. Если человек имеет эти качества, то рубить ему голову без более тщательного следствия будет верхом безрассудства. — Откуда ты прибыл? — почему-то спросил Петр. — Несколько южнее отсюда. Просторы милых моему сердцу Карибов. Слыхали о таких? Его Величество слыхал. Очень даже слыхал. Далеко это очень... Иноземные купцы говаривали, что моря эти чудные, но вместе с тем прекрасные, поражающие своей величественностью, таинственностью... Люди первозданные там живут, да зверье диковинное в водах морских обитает... Круглый год лето жаркое, а солнце белое, словно снег, и греет, аки пожар. Пиратов, людей лихих, с дьяволом сделку заключивших, там видимо-невидимо... Темные колдуны проклятия да заговоры свои черные творят, попадись такому — век не отчистишься. Земля сокровища несметные в себе хранит... Чего уж скрывать, с детства Петр мечтал о краях тех, побывать там, посмотреть на чудеса эти. Но, сами знаете, работа не позволяет. А тут гляди какая удача! В гостях у него человек, кому море это родиной приходится! Да грех не воспользоваться шансом пообщаться с выходцем из далеких земель! В общем, смекнул кое-чего царь-батюшка... — Чай не аудиенции ли ты просишь у меня? — напрямую спросил Петр Алексеевич. — Именно! — широко улыбнувшись, ответил капитан Джек Воробей, аккуратно выкручиваясь из хваток стражников. — Ваше Величество! — подал голос не в меру сердобольный Иванушка. — Не слушайте супостата! Он небось покушение замыслил! Величество недовольно фыркнуло. — Не полошись, Иван. Что ж я за царь, коли постоять за себя не сумею? А ежели не сумею, то и царем мне быть незачем! Снимите с него оковы да оставьте нас. Приказы государя выполняются незамедлительно — с незапамятных времен сие установлено, посему незадачливый караульный не посмел возражать. Да и, глядя на богатырскую фигуру Петра, беспокоиться за него было трудно. И вот в тронном зале замерли лишь два человека. Две личности, два невероятных ума, две легенды... Первым диалог начал Его Величество, новыми глазами разглядывая гостя. Теперь все в нем казалось не странным, а... Интересным, диковинным. — Расскажи, Джек Воробей, птица заморская, что привело тебя ко мне. Уж ясно, что нарочно спланировал ты эту встречу. Только неловко это вышло... — государь позволил себе усмехнуться. — Капитан. Капитан Джек Воробей, — иностранец явно почувствовал себя смелее и начал слегка штормящей походкой прохаживаться по залу, одновременно осматриваясь. Заметив прятавшуюся Василисушку, он вдруг залихватски подмигнул ей и приветственно помахал рукой, на что та испуганно вздрогнула и тотчас скрылась, более не высовываясь. Петр Алексеевич в своей обычной манере громогласно засмеялся. — Что же за капитан такой без корабля? Али у вас на Карибах так принято? — Все дело в том, что... У меня есть корабль. Точнее, был, до того как один весьма пренеприятный человек угнал его, а другой, еще более пренеприятный, спрятал в труднодоступном месте, — Воробей горестно вздохнул, вытаскивая что-то из поясной котомки. — Вот здесь. — Экий затейник да шутник ты, капитан! Уморил меня! — посмеивался государь, глядя на большую стеклянную бутыль в руках гостя, внутрь которой чудным способом запихнули миниатюрное суденышко. — Знатная у тебя игрушка. — Не игрушка... Это и есть мой корабль. Моя несравненная бесподобная «Черная Жемчужина»! Знали бы вы, как мне больно видеть ее такой! Когда-то она бороздила моря вместе со мной, даря мне самое ценное из сокровищ, что есть в мире — свободу. Но злобный чернокнижник отнял ее у меня, а его блудница-дочка совратила мою чистую невинную душу и грязно надругалась над честью... — он делал жгучие ударения на каждом слове, с яркой ненавистью выплевывая свой монолог и щуря угольные глаза. То и дело задерживал свой взор на Петре, будто бы ища поддержки... Царь-батюшка всегда был человеком простым: видит несчастного — помогает. Вот только, честно говоря, сейчас ему было сложно поверить, что судно в бутылку засунул именно чернокнижник. Это все шибко смахивало на шутку, чему способствовал комичный облик заморского гостя. — То есть ты хочешь сказать, что кораблик в бутылке это настоящий бриг? — недоверчиво спросил Петр Алексеевич, вглядываясь в стекло. — Именно. И мне нужно его оттуда вытащить, в чем, я надеялся, вы мне поможете... — голос иноземца стал вкрадчивым. — Дык как же я тебе помогу-то? Я кудестничеству не обучен! — царя определенно начала забавлять вся эта ситуация. — А конкретно ваша помощь и не понадобится! В поисках метода спасти моё судно я посетил великое множество магов и колдунов. Попытки были бы тщетны, если бы мне не посчастливилось узнать, что вытащить корабль из бутылки можно, но при условии, что стекло не разобьется, аккуратно разрежется... Смекаете? — Неужто тебе стеклянных дел мастер нужен? — догадался Петр. — За этим я и прибыл в вашу замечательную страну. Поистине это земля великих стекольщиков! Так говорят о вас в наших краях. Государю эти слова, безусловно, польстили. Он усмехнулся и, прикинув кое-чего в голове, встал напротив странного заморского гостя и с величественностью провозгласил: — Так уж и быть, капитан Джек Воробей. Подсоблю тебе, чем смогу. Есть у меня при дворе один мастер — любую фигурку из стекла выдует, а уж с твоей бутылью как-нибудь да справится. Только давай условимся: я тебе стеклодува, а ты мне рассказываешь о своих родных землях да показываешь на карте, как добраться туда. Договорились? — Идет! — Воробей будто ждал этих слов и, широко улыбнувшись, пожал протянутую Петром Первым руку. Эти два человека были совершенно разными. Они выросли в разных странах, были воспитаны разными людьми, уклад жизни каждого из них абсолютно отличался от другого. Но кое-что их объединяло. Тяга к свободе. Петр Алексеевич, хоть и был царем, но свободным человеком не всегда. Вот сами посудите, какие тут личные потехи да развлечения, ежели Россию-матушку с колен поднимать надобно! Это, безусловно, правое дело, но, с другой стороны, даже монархам хочется иногда помечтать о чудесном. Так и подумал наш царь. — Где обряд свой проводить будешь? — задал насущный вопрос батюшка. — Когда мы извлечем мою «Жемчужину» из бутылки, ее нужно будет спустить на воду, поэтому порт будет наиболее подходящим местом, — с нотками предвкушения изрек капитан. — Тогда выдвигаемся, — подытожил царь и громогласно воззвал, — Эй, Иван, собирай экипаж да кликни Степана-стекольщика! Из-за двери на секунду выглянул недовольный выше упомянутый караульный, но через мгновение исчез, спеша выполнить государево поручение. Через четверть часа подали царскую карету, и Петр с Воробьем да славным стеклодувом (Степан, кстати, оказался добрым русским мужиком с длинной рыжей бородой и пятью локтями в плечах) отправились вызволять из плена «Черную Жемчужину». Честно говоря, государь сомневался в этой затее, и всю дорогу думал, как же иноземец будет выкручиваться, когда выяснится, что судно в бутылке это всего лишь чья-то искусная поделка для развлечения ребятни. Но капитан Джек Воробей выглядел уверенным и довольным. В любом случае, царь давно нуждался, чтобы в его жизни произошло нечто из ряда вон выходящее. Так что... Через некоторое время они подъехали к морю. Как и всегда, в Петрограде оно было подернуто пеленой белого тумана, но от этого не переставало поражать своей бескрайностью и красотой. Гордые фрегаты да галеоны как иноземные, так и отечественные стояли у причала, мерно покачиваясь на спокойных волнах и скрепя такелажем. Вот, кстати, и «Святой Павел» стоит. С минуты на минуту собирается отплывать в Индию. — Ну что, иностранец, где нам резоннее расположиться? — вопросил Петр. — Да прямо здесь, — немного отстранено ответил Воробей, отрывая взор своих бесовских глаз от гордого «Павла». — Как скажешь. Давай сюда свою «Жемчужину», сейчас Степан все исправит. Ну-ка, Степан, будь славным человеком, подсоби гостю нашему. Срежь горлышко с бутыли, только не перехвати лишку, а то, как бы стекло не треснуло, иначе все пропало, — проговорил царь, стараясь скрыть улыбку. Уж больно его все забавляло... — Погодите-погодите! Сперва надо прочитать специальное заклинание. Без него ничего не выйдет! — капитан на мгновение отвел свое сокровище от протянутых рук стекольщика. Петр с огромным трудом сдержал смех, но одобрительно кивнул. — Я буду читать, а вы по моему сигналу резко срезайте с бутыли горлышко. Итак... О великие боги морей! О великие души... кхм... сгинувших в водной стихии! Взываю к вам! Соберите свои безграничные силы и направьте их в помощь жалкому человечишке! — Воробей воздел руки к небу и начал, аки блаженный, широкими шагами измерять каменную мостовую, громко вещая свой заговор. Портовые работяги и просто редкие прохожие тут же обратили свое внимание на странного человека. Сначала все смотрели с недоумением и недовольством, но постепенно вокруг наших героев начала собираться нехилая толпа зевак. Грузчики, портовые девки, детвора и матросня тут же отвлеклись от своих ремесел да потех и обступили место действия, даже не замечая стоявшего в сторонке царя. Капитан тем временем ни на секунду не прерывал свою диковинную речь. Он буквально порхал по пристани, все ускоряясь и превращая свое заклинание в какой-то безумный танец... — Да разобьется стекло и выйдет на волю «Черная Жемчужина»! — выкрикнул Воробей, одновременно давая стекольщику понять, что нужно срезать горлышко с бутылки. Все замерли и посмотрели на Степана, который ловко выхватил из-за пояса инструмент и стал неторопливо пилить стекло. Несколько секунд ничего не происходило. Лишь неприятный скрежет металла стал задевать уши зевак. Но вдруг... Внезапно внутри бутыли что-то скрежетнуло, и в следующий миг порт Петрограда огласил громогласный хлопок. Послышался звук разбитого стекла, и все пространство вокруг резко заполнилось чернющим дымом! Да таким, что дальше собственной руки ничего не было видно! Испуганные люди заметались кто куда, и на пристани воцарилась паника. Даже Петр Алексеевич, и тот не на шутку оробел, и, слепо рыпаясь в толпе, пытался понять, что произошло. Девки визжали, дети плакали, мужики соревновались между собой, кто из них знает самые изощрённые ругательства... Теперь государю уже было все равно, что скрывает в себе тайна бутылки. Хоть бы выбраться из этой толчеи, не задавив никого ненароком... Но долго это не продлилось. Дым стал потихоньку рассеиваться, и вот уже стали проявляться очертания окружающего мира. Петр с удивлением увидел возле себя несчастного Степана, черного с ног до головы, будто на него высыпали ведро сажи. — Что ж за бесовство на Руси творится-то... — философски изрек стекольщик, печально глядя себе под ноги. Государь отвечать не стал. Он рыскал глазами по толпе, стараясь отыскать заморского капитана, но тот словно сквозь землю провалился. О его недавнем пребывании здесь напоминали лишь, валяющиеся на земле осколки бутылки вперемешку с какой-то бурой пылью. Петр Алексеевич наклонился и, взяв щепотку, понюхал загадочную смесь. В нос ударил отдаленно знакомый запах... Ну так и есть. Китайский порошок «Вынь-зен-цы»! Тамошние императоры используют его в военных действиях — при соприкосновении с воздухом эта пыль чудным образом взрывается и, наполняя пространство темным дымом, сеет панику в рядах противника. Используется для отвлечения внимания. Постойте-ка... Царь еще раз оглядел толпу, надеясь увидеть диковинного иноземца, но того нигде не наблюдалось. Это было, по меньшей мере, странно... И тут какой-то лохматый мальчишка звонко вскричал: — «Павлушу» своровали! «Святого Павла» увели! Корабль царский украли!!! Петр на секунду замер. Что-то в его чернокудрой голове щелкнуло. Он быстро посмотрел в сторону моря, и первое, что государь увидел, была удаляющаяся в тумане корма его любимого судна... А за штурвалом стоял ни кто иной, как капитан Джек Воробей. На палубе копошились какие-то незнакомые люди, одетые, словно оборванцы. Пираты... — В погоню за лиходеем!!! — вскричал разъяренный Петр. Все начало вставать на свои места. Бандит с помощью своего «заклинания» собрал вокруг себя толпу (в том числе и стражников корабля), затем, использовав заморский «Вынь-зен-цы», посеял среди людей панику, а сам со своими доселе прятавшимися неподалеку разбойниками спокойно захватил никем не охраняемый корабль и отплыл творить черные дела! Это ж какое паскудство! Царь неистовствовал. Стражники бегали аки заведенные, лишь бы случайно не попасться под его горячую руку. Непонятно откуда нарисовался Иван, который почему-то сразу же попытался стереть с государева камзола черную пыль, которая бесповоротно въелась в светлую ткань. На пристани царил хаос. — Поймайте нечестивца! Что вы стоите?! — бушевал батюшка. Но краем мысли он понимал, что догнать «Святого Павла» уже не удастся, так как ни одного готового к быстрому отплытию корабля в порту не было. Да и в тумане пиратам будет легко затеряться. Эх, хорошее судно было... Когда его Величество в преотвратительнейшем настроении вернулся во дворец, его встречали с подносом, на котором высился румяный и сочный запеченный поросенок с яблоком во рту. Что тут сказать? Челядь решила задобрить царя и правильно сделала. Бояре молча пронизывали Петра осуждающими взглядами. Муха утешающе жужжала неподалеку. А государю одного было жалко. Не корабль, нет, а то, что так и не рассказал ему заморский лиходей, как доплыть до далеких чудных и прекрасных Карибов... Капитан Джек Воробей тем временем стоял за штурвалом своего нового судна и задумчиво глядел на целехонькую стеклянную бутыль, в которой плескалась его родимая «Черная жемчужина». — Неплох, конечно, русский корабль, но моему сердцу он не мил. Потерпи еще немного, дорогая. Вытащу тебя, не будь я пират! Йо-хо, и во поле березка стояла! Так и закончился этот странный сказ о том, как капитан Джек Воробей царя-батюшку Петра Первого встретил.