Мисс Грейнджер? Продолжение истории.

      Март 1997 г. Салемская школа колдовства.               — …таким образом, извлекая кубический корень, мы получаем…. Луна, ты меня слушаешь? — две девушки, блондинка и шатенка, сидели рядом за столом в своей комнате, склонившись над учебниками.        — Конечно, — серьезно кивнула Луна.        — И что именно ты слушаешь? — скептически поинтересовалась Гермиона, глядя в огромные голубые глаза, находящиеся на расстоянии десятка дюймов.        — Твой голос, — не менее серьезно ответила Луна.        — Понятно… — Гермиона не отводила взгляда от лица соседки. Та невинно похлопала ресницами. Гермиона резко отодвинула учебник, и впилась губами в губы блондинки. Та с готовностью ответила на поцелуй.        Алгебра и прочая физика тут же вылетели у Грейнджер из головы. Осталось только ощущение мягких губ, которые не хотели отрываться друг от друга, и двух языков, которые вели какую-то свою игру.        Гермиона немного пришла в себя через несколько минут и обнаружила, что Луна сидит у нее на коленях и даже успела избавиться от футболки.        — Пошли в кроватку, — шепнула Грейнджер.        — Давно пора, — Луна поднялась и преодолела пару ярдов до кровати. Гермиона поспешила следом, стаскивая свою футболку и борясь с завязками штанов.        Упав в кровать рядом с Луной, Гермиона начала покрывать поцелуями ее шею и плечи, постепенно спускаясь к манящей груди. Наконец она лизнула затвердевший розовый сосок и стала играть с ним языком. Блондинка застонала, запустив руки в густую каштановую шевелюру. Гермиона улыбнулась и, продолжая рисовать язычком причудливые узоры, провела рукой по подтянутому животику Луны, а затем еще ниже, вырвав из уст блондинки новый судорожный вздох. А потом отстранилась, любуясь раскрасневшейся подругой.        — Что? — приоткрыла один глаз Луна.        — М-м-м, — Гермиона обхватила Лавгуд руками, коварно перевернула на живот, а сама разместилась сверху, — Вот!        — Опять? Ой! — Гермиона легонько прикусила нежную кожу у основания шеи, а затем стала скользить язычком вниз по спине блондинки.        Она спустилась до того места, где начиналась кругленькая попка Луны, и на несколько секунд замерла. Затем нащупала небольшую подушку, просунула ее под низ живота подруги и полюбовалась открывшейся картиной. Попка Луны призывно оттопырилась. Гермиона не смогла долго ждать, сжала ее руками и стала поглаживать. Луна что-то мурлыкнула. Гермиона улыбнулась и провела языком по нежной коже, а потом не удержалась и слегка укусила блондинку за попу.        — Опять, — глухо констатировала та и немного шире развела ноги.        Гермиона намек поняла, и, разместившись поудобнее, начала быстро работать язычком между разведенных ножек Луны. Луна тихонько постанывала. А когда Гермиона, решив немножко помочь себе, запустила два пальчика внутрь блондинки, то стоны перестали быть тихими. Луна подавалась навстречу пальцам Гермионы пока, наконец, не издала особенно громкий стон, содрогнувшись всем телом. После чего блондинка ненадолго затихла, прерывисто дыша.        Гермиона легла рядом с Луной, закинув на нее одну ногу. Рука Грейнджер гуляла по телу блондинки.        — Почему ты все время кусаешь меня за попку? — спросила отдышавшаяся Луна.        — Она слишком аппетитная. Это сильнее меня, — прошептала Гермиона в ушко девушки, а затем прихватила мочку губами. — К тому же…        — Что, к тому же? — спросила Луна, переворачиваясь на бок и прижимая к себе Гермиону.        — Этот маленький кустик белых волос, между твоих прекрасных ножек, он кое-что мне напоминает…        — Что?        — Хвостик кролика. Так и хочется укусить, — усмехнулась Гермиона.        — Дура, — прошептала Луна, опрокидывая Гермиону на спину, наваливаясь сверху и накрывая губы шатенки поцелуем.        Ловкие пальцы Луны проникли внутрь Гермионы и задвигались. Каждое движение пальцев порождало волну возбуждения, которая прокатывалась по телу Грейнджер. Гермиона стонала и неосознанно вцепилась в спину блондинки, прижимая ее к себе изо всех сил. Через некоторое время Луна убрала свои пальчики, породив недовольный возглас Гермионы. Блондинка улыбнулась и быстро нырнула вниз, вмиг оказавшись между ног Грейнджер. Там она сразу же начала старательно играть с Гермионой язычком, заставив подругу забыть обо всем. Гермиона вцепилась в белокурую голову Луны, сильнее прижимая ее к себе. Луна поняла, что до финала осталось недолго, и задвигала языком с еще большим рвением. Наконец Гермиона глухо застонала и выгнулась в дугу, чтобы обессилено рухнуть через несколько секунд. Луна провела пальцами по вспотевшему животу и груди Грейнджер.        — Ты не пушистик. Теперь я буду называть тебя царапкой, — хихикнула блондинка.        — А? Почему это?        Луна молча повернулась спиной и показала розовые полоски, оставленные ногтями Гермионы.        — Ой. Извини, хотя, ничего там такого страшного. У меня ногти короткие, — проговорила Гермиона и потянула Луну на себя. Та улеглась сверху, — Сейчас попробую убрать.        Гермиона сосредоточилась, зашептала заклинания и стала водить рукой вдоль спины своей девушки. Через десяток секунд Грейнджер прекратила это занятие и, вытянув шею, посмотрела на результат. Следы стали почти не заметны.        — Вот. Почти все убрала. Больше пока без палочки не могу.        — Спасибо, царапка. А там? — Луна ткнула в следы зубов на своей попке.        — А там пусть будет. Очень мило смотрится. И не называй меня царапкой.        — А как тебя называть? Плохая киса. Укусила бедную меня.        — Признай, что тебе понравилось.        — Дура.        Гермиона лизнула Луну в нос.        — Ладно, прощена, — легко сменила гнев на милость блондинка. — А что теперь будем делать? Вернемся к алгебре? — Луна с сомнением посмотрела в сторону стола с бумагами.        — К черту алгебру, — пробормотала Гермиона, опрокидывая Луну на спину и потянувшись к ее губам.              ***               Август 1997 г. Блэк-хаус, площадь Гриммо, 12, Лондон.               Раздался громкий стук в дверь.        — Кричер! Открой, пожалуйста, — крикнул Гарри.        — Да, хозяин, — домовик распахнул входную дверь и впустил женщину средних лет с каштановыми волосами и молодую девушку, волосы которой имели яркий розовый цвет.        — Проходите, гости хозяина, — принимая из рук дам верхнюю одежду, произнес домовик, одетый в нечто, напоминающее ливрею. — Хозяин ждет.        Девушка споткнулась о подставку для зонтиков и ее волосы покраснели. Старшая женщина привычно не обратила внимания на неуклюжесть дочери. Обе они с интересом осматривались по сторонам.        — Не очень похоже на то, что ты рассказывала, мама, — прошептала девушка.        — Да, тут многое изменилось, — ответила женщина.        Действительно, светлые стенные панели, убранство в бежевых и желтых тонах, удобная современная мебель ничем не напоминали прежнее жилище темной семьи.        Гости зашли в уютную гостиную, где уже был накрыт стол с легкими закусками. Хозяин вышел навстречу гостям.        — Здравствуйте, миссис Тонкс, мисс Тонкс, — произнес юноша.        — Добрый вечер, мистер Поттер, — произнесла Андромеда. — Очень приятно с вами познакомиться.        — Здравствуйте, я тоже рада, — добавила ее дочь.        — Ну что вы, для меня это честь, — улыбнулся Поттер. — Да, позвольте вам представить Парвати и Падму, — юноша указал на двух красивых индианок, которые присели в реверансах. — Они мои жены.        — Очень приятно, — на лице Андромеды не дрогнул ни единый мускул. Вот, что значит воспитание! — невольно восхитился Поттер.        — Я тоже рада познакомиться, — запнувшись, произнесла Нимфадора. Ей выдержки явно не хватало, а волосы вновь стали красными. Взгляд девушки метался между двумя близняшками и Поттером. Кто знает, что она представляла в своем богатом воображении?        Когда все расселись, Поттер набрал воздуха и начал:        — Миссис Тонкс, вы не возражаете, если дальше мы обойдемся без великосветских церемоний? По правде, я в них не очень силен. А мне многое хотелось бы рассказать вам.        — Я не возражаю, мистер Поттер, — женщина улыбнулась, и вмиг перестала походить на надменную аристократку.        — Называйте меня Гарри, пожалуйста, если вы не против.        — Конечно, Гарри. Мы с Нимфадорой рады, что ты нас пригласил на ужин. Давно я не бывала в этом доме. Кстати, как вы стали его владельцем? Дом изменился.        — Не называй меня Нимфадорой! — вскинулась девушка.        — А как мне тебя называть? — удивилась Андромеда.        — Ну…        — Будет странно, если я буду называть тебя Тонкс, я уже не раз это говорила.        — Можешь Дорой, — буркнула девушка, сдаваясь.        Гарри и его жены с улыбками следили за перепалкой, чем засмущали доблестную девушку-аврора.        — Мы сделали ремонт, — продолжил Поттер. — Впрочем, если вы подниметесь на второй этаж, то найдете его практически нетронутым. Мы его почти не используем пока, кроме кабинета. Но там чисто. Кричер разместил там всю старую мебель. Ну, ту, которая имеет историческую ценность. Привел и мебель, и комнаты в пристойный вид. Есть очень традиционная гостиная. Так что, если хотите насладиться мрачным великолепием прежних веков…        — Нет, спасибо. Мрачного великолепия мне хватило в юности.        — Пожалуй, это к лучшему, — задумчиво протянула Парвати. — Ведь, там, в гостиной, еще и портрет Вальбурги Блэк висит.        — Мерлин великий! — воскликнула Андромеда. — Вот с кем я точно не хочу встречаться, так это с тетушкой Вальбургой. Даже с ее портретом. Как вы с ней уживаетесь?        — Сейчас еще ничего. А вот сначала ее портрет висел в прихожей и встречал всех гостей. И его было невозможно снять. Можете догадаться, как она меня поприветствовала в первый раз, учитывая мою родословную. — Передернулся Гарри.        — Да уж представляю. И как ваше знакомство развивалось? Боюсь даже предположить...        — Ну, когда я ей представил двух своих невест, она перестала кричать. Начало что-то бормотать про какие-то древние традиции.        — А когда выяснила, что мы с Парвати чистокровные в n-ном поколении, то вообще успокоилась. — Подхватила Падма.        — Ага, — ухмыльнулся Поттер и пожал плечами. — Видимо, ее устроил градус чистокровности на нас троих.        — Эй, повежливее говори о бабушке Вальбурге, — Падма шутя толкнула Поттера локтем в бок. Тот закатил глаза.        — Вальбурга Блэк больше всего любит Падму, — пояснила Парвати. — Они с ней могут часами обсуждать и сравнивать традиции, этикет и всякое такое.        — Бабушка Вальбурга загорелась идеей сделать из меня "настоящую леди Блэк". Но надо признать, что она действительно знает много интересного, — согласилась Падма.        — В общем, именно Падма убедила Вальбургу, что не пристало портрету такой достойной дамы висеть в прихожей. — Продолжил Гарри. — И убедила ее, что гораздо более подобающим местом для портрета будет традиционная гостиная. Вероятно, одним из аргументов было то, что там Падма сможет с ней долго и с удовольствием общаться, за чашкой чая, как и положено двум благородным леди.        — Рада слышать, что все решилась к взаимному удовлетворению. — Изумленно ответила Андромеда, качая головой. — Найти общий язык с тетей Вальбургой... это достойно лучших представителей Слизерина. И мне нравится, как вы переделали дом. У вас тут стало очень мило.        — Благодарю. Это заслуга Парвати и Падмы. Они выбирали, я просто со всем соглашался, — улыбнулся Гарри.        Гости и хозяева приступили к обеду, ведя непринужденную беседу. Когда с кулинарными творениями Кричера и Парвати было покончено, разговор вернулся к более интересным темам.        — Могу я спросить, как так получилось… — неуверенно начала Андромеда.        — Что у меня две жены? — продолжил Поттер. — Без понятия. Я встретил их обеих, влюбился в них обеих, женился на них обеих. Все просто.        — А давно вы женаты? А как давно встречаетесь, — не удержалась от любопытства Нимфадора.        — Женаты мы вторую неделю. А встречаемся с четвертого курса.        — Что, вы так втроем и встречались в школе? И как все остальные реагировали?        — Ну, не то чтобы втроем, — улыбнулась Парвати. — С Гарри встречалась я. Как бы.        — Как бы? — сделала большие глаза Тонкс.        — Ну, иногда я была не я, а Падма, — рассмеялась индианка. — Нас никто так и не раскусил.        — Кроме Гермионы, — заметила Падма.        — Гермиона — особый случай. Не считается.        — Гарри, а как вы поженились? И где? — спросила Андромеда.        — Поженились мы тут. Церемония была закрытая. Официальный прием будет позже, — Гарри поморщился. Мысль о приеме его явно не вдохновляла. — Скоро о свадьбе будет объявлено. Нам удалось придержать информацию, но дольше недели это скрывать не получится.        — Вот как? Должна признать, две жены — это необычно для Британии.        — Для Индии зато нормально, — буркнул Поттер. — Ничего, Британии придется привыкнуть. У меня, видимо, на роду написано притягивать все необычности. Вообще, это долгая история. Давайте я расскажу по порядку?        — Конечно.        — Началось все, как я сказал, на четвертом курсе. С того, что я пошел с Парвати и с Падмой на рождественский бал.        — Втроем? — встряла Нимфадора.        — Да, — ответила вместо Гарри Парвати. — Мы произвели фурор.        — Угу, — подхватил Поттер. — Потом я стал встречаться с девушками. Потом мы с Парвати заключили помолвку. Но жениться я всегда хотел на них обеих. С этим возникли небольшие сложности в Британии…        — Действительно, — согласилась Андромеда.        — Хотя, между прочим, — заметила Падма, — если хорошенько поискать в архивах, то в древности у британских магов встречались такие экзотические семейные образования, что две жены на их фоне — мелочь, не достойная упоминания.        — Да, — согласился Поттер, — но сейчас, к сожалению, не древность. Или к счастью. Хотя все те старинные решения Визенгамота никто не отменял. Так что ими можно обосновать все, что угодно.        — Ну, мы примерно так и поступили, — произнесла Падма.        — Да. Но Сириус сильно помог, признай.        — Сириус? — удивилась Андромеда. — Какой Сириус?        — Сириус Блэк. Ваш кузен. И, Дора, надеюсь, ты сегодня не при исполнении? Я могу рассчитывать на сохранность тайны этого разговора?        — Да, — произнесла Нимфадора под настойчивым взглядом матери.        — Хорошо. Лучше я вам покажу одно воспоминание. Кричер! Принеси, пожалуйста, омут памяти.        Домовик установил на столе омут памяти, предварительно убрав посуду. Гарри сбросил в омут воспоминания с третьего курса. Про встречу с Сириусом и Петигрю в Визжащей хижине и про последующие события.        — Это… многое объясняет, — произнесла Андромеда, вынырнув из омута. — Мне всегда казалось странным, что Сириуса обвинили в предательстве. Но что я могла сделать?        — А почему ты не пришел в Аврорат, Гарри? — спросила Дора.        — А какие у меня доказательства, кроме косвенных? Петигрю исчез. А Сириусу нельзя было сдаваться. Его бы никто не допрашивал, а сразу бы скормили дементорам. А от слов ребенка просто отмахнулись бы. Никому не интересно было ворошить прошлое. Впрочем, я все еще думаю, что можно сделать для оправдания Блэка… Но пока с ним все в порядке. А мы отвлеклись.        — И вправду, — согласилась Андромеда.        — В общем, Сириус далеко. Мы общаемся. Я поделился с ним своей проблемой.        — И что он сказал?        — Сначала он попросил познакомить его со своими невестами. А познакомившись, он сказал что-то вроде «Ого, молодец Сохатик! Оторвал таких красоток! Не волнуйся, дядя Сириус решит твою маленькую проблемку».        — И что?        — И решил, — вздохнул Гарри. — В своем стиле.        — Как именно?        — Ну, через неделю после разговора мне пришло письмо из Гринготтса…        — И что там было?        — Если коротко, то разрешите представиться, я теперь Гарри Джеймс Блэк-Поттер, Лорд Блэк, Лорд Поттер, — со вздохом произнес Гарри.        — Ого, — выдохнула Тонкс.        — Он отрекся в твою пользу? — спросила более спокойная Андромеда.        — Сначала он меня назначил наследником. А потом отрекся от титула в пользу наследника. То есть — в мою. По-моему, он был рад от титула избавиться и свалить его мне на шею. Будто мне одного было мало…        — Узнаю Сириуса, — усмехнулась Андромеда, — Он всегда ненавидел все эти «чистокровные штучки».        — Можно подумать, я от них в восторге. — Гарри поморщился.        — Гарри, но он нам этим очень помог, — улыбнулась Падма. — Ты сам сказал.        — Ну да. В общем, преступник там Сириус официально или нет, но лордом Блэком он быть не перестал. Он был в своем праве, распоряжаясь титулом и имуществом. Официальные бумаги были направлены в Гринготтс, в Визенгамот и в Министерство. Ничего никто опротестовать не сможет. Законы в этом случае однозначны.        — Что ж, поздравляю, лорд Блэк, — улыбнулась Андромеда.        — Да, спасибо. Так что я унаследовал и этот дом, и все состояние Блэков. Ну, скорее, половину состояния. Сириус перевел половину денег на свой личный счет сначала.        — Неужели поумнел, наконец, — пробормотала Андромеда себе под нос.        — Видимо, да. Он потом связывался со мной, весь такой смущенный. Сказал, что взял только деньги. Книги и артефакты не трогал. А деньги ему нужны на развитие бизнеса. Да я не возражал. Мне все это не ради денег было нужно. Он мог бы и все забрать.        — У Сириуса бизнес? — не поверила Андромеда. — Да какой у него может быть бизнес?        — Э-м-м… Ну, в общем, у него бар. Или, скорее, клуб. Даже несколько. На пляже…        Андромеда рассмеялась:        — Дай угадаю. Музыка, выпивка, девочки в бикини. Сириус снимает новую девушку каждый вечер и везет ее кататься на своем мотоцикле?        — Примерно так, — улыбнулся Поттер. — Но вы немного ошиблись.        — И в чем же?        — Клуб на пляже. Сириус катает девушек на своем аквабайке.        Андромеда расхохоталась, а Дора захихикала.        — Как он еще не прогорел? — спросила миссис Тонкс.        — Он нанял толкового управляющего. А сам, э-э-э… осуществляет общее руководство.        Андромеда опять рассмеялась:        — Ну разумеется! Нельзя оставлять девушек без руководства. И, конечно, необходимо контролировать качество напитков. Ладно, я рада, что он нашел себе занятие по душе.        — Да. Но вернемся к нашей свадьбе. Как мне пояснили специалисты, лорд Блэк и лорд Поттер — это два разных лорда, по случайности занимающих одно тело. И, разумеется, этим двум лордам нужны жены. Так что, представлю вам еще раз Падму Блэк и Парвати Поттер. Вот такая история.        — Да. Удивительно. И очень в духе Сириуса. Он всегда обожал подобные шутки, — проговорила миссис Тонкс.        — Угу, по-моему, он в восторге от этой проделки.        — Но он рад и оттого, что смог тебе помочь, — заметила Падма.        — И это тоже, конечно. Миссис Тонкс, поскольку я теперь лорд Блэк, то хотел бы исправить несправедливость, допущенную в отношении вас. Во-первых, я бы хотел, если вы не против, отменить ваше изгнание из семьи. Во-вторых, вы получите свое приданое, которого не получили на свадьбу. И это в любом случае, вне зависимости от вашего решения.        — Спасибо, лорд Блэк, — задумалась Андромеда.        — Пожалуйста, продолжайте называть меня Гарри. Есть у меня подозрение, что всех этих формальностей я наемся досыта. Хотя бы в кругу семьи хотелось бы расслабиться.        — Знаешь, Гарри, пожалуй, с таким лордом Блэком, как ты, я смогу найти общий язык. Но все же мне нужно подумать. Когда я перестала быть Блэк, то обнаружила, что получила куда больше свободы, чем потеряла привилегий.        — Правда?        — Да, оказалось, что когда над тобой не довлеет такая фамилия, это закрывает одни двери, но открывает другие. И эта фамилия слишком дорого стоила моей семье — моим кузенам, родителям, сестрам. Даже тетушке Вальбурге.        — А ваши сестры? Я конечно, знаю про Беллатрису, но Нарцисса, кажется, в порядке? — спросила Падма.        — Белла... — Взгляд Андромеды устремился куда-то вдаль. — Она совершала ужасные поступки. И, увы, я не могу считать, что она в тюрьме незаслуженно. Но я не могу не задаваться вопросом — насколько на нее повлиял брак, устроенный семьей? Нет, Белла всегда больше любого из нас поддерживала "семейные ценности Блэков". Но она не была безумной. Я помню детство, я помню красивую, умную, заботливую старшую сестру. Я уверена, что с ней что-то произошло, и это обернулось трагедией для всех.       Андромеда замолчала, и никто не решался прервать грустную женщину, погрузившуюся в прошлое.        — Именно за это я не могу простить родителей, тетю и дядю. — Наконец продолжила она. — Не за мое изгнание, это такая мелочь. А за тот брак с Лестрейнджем. Нельзя было этого делать... Нарциссе же, к счастью, повезло больше.        — Повезло? — удивилась Нимфадора. — Мама, она замужем за Малфоем. Малфоем!        Андромеда взглянула на дочь, скептически подняв бровь и очень этим напомнив Гарри Снейпа.        — Дорогая, я понимаю, что ты аврор. А половина аврората мечтает прижучить Люциуса, тогда как другая половина у него на зарплате. Но при всем своем темном прошлом и членстве в организации, которую не упоминают в приличном обществе. При всех своих убеждениях, которые я никогда не поддержу. Люциус, тем не менее, далеко не самый плохой муж. Он не психопат, как Рудольфус и его брат. Он действительно заботиться о своей семье и на самом деле любит Нарциссу.        — И откуда ты это знаешь, мам? — не поверила Дора.        — От Нарциссы, разумеется.        — Нарцисса тебе сказала?! — волосы Нимфадоры стали желтыми, а глаза круглыми.        — Всегда говорила. При каждой встрече, — кивнула миссис Тонкс.        — Вы общаетесь?!        — Как минимум два раза в месяц ходим вместе на ланч. Разумеется, не в поместье Малфоев — Люциус такого никогда бы не одобрил — и не на Косой алее. Не там, где нас увидят вместе волшебники. Но в Британии множество мест, где две леди могут спокойно пообедать.        — Нарцисса Малфой ходит в магловские рестораны?! — шаблон Нимфадоры трещал по швам.        — Она любит французскую кухню. — Невозмутимо сообщила миссис Тонкс. — А что тебя удивляет, Дора? Почему я не должна общаться со своей младшей сестрой?        — Но ты!.. А она!.. — аврора Тонкс явно шокировали открывшиеся подробности.        — Цисси всегда была милой. И очень хитрой. О чем Люциус не знает, то его не беспокоит. Так что, я не вижу проблем. — Пожала плечами Андромеда.        — Жаль, что я не могу сказать того же о ее сыне,— заметил Гарри.— Для меня было шоком узнать, что он мой довольно близкий родственник.        — Он мудак,— отрезала Парвати.— Что? Это не оскорбление, а непреложный факт. Без подробностей.        Андромеда вздохнула:       — Боюсь, мой племянник слишком подвержен влиянию отца. И он взял худшее от обоих родителей. У Люциуса, по крайней мере, есть характер. А у Цисси терпимость. Боюсь, Драко не досталось ни того ни другого. Это печально.        — Жаль, — согласился Гарри. — Все могло бы быть по-другому. Но что есть, то есть. Вы обдумайте мое предложение о возвращении в семью, Андромеда. Но каким бы ни было ваше решение, я надеюсь, мы будем больше общаться в любом случае. Знаете, до последнего времени у меня было не так много родственников.        — Теперь это изменилось?        — О, да, — Гарри обвел взглядом всех сидящих за столом и тихо признался Андромеде: — Я пытался запомнить всех родственников своих жен, когда меня с ними знакомили. Сбился где-то на двоюродных кузинах со стороны второй жены старшего брата отца Парвати и Падмы.        — Ничего, выучишь. Куда ты денешься? — оптимистично пообещала ему Парвати.        — Вот так и живем, — улыбнулся Поттер.        — Вижу, что не скучаете. Какие у вас теперь планы? В сентябре поедете в Хогвартс? Вам, если не ошибаюсь, остался седьмой курс?        — Не поедем. У нас слишком много дел, которые и так откладывались годами. Семейный бизнес, места в Визенгамоте, целых два теперь… Да много чего еще. Закончим образование дома, сдадим ТРИТОН комиссии отдельно.        — Справитесь?        — Куда я денусь? — вздохнул Поттер. Парвати скопировала его тяжелый вздох. Оба посмотрели на Падму. Та многообещающе улыбнулась. Нимфадора побледнела и отодвинулась от нее подальше.        — Мама, она напомнила мне тебя, в то время, когда я училась в школе. Как две капли. Жуть, — прошептала Нимфадора на ухо Андромеде.        — Миссис Блэк, вы учились на Равенкло? — рассмеявшись, спросила Андромеда к Падмы.        — Да. Так заметно? И называйте меня по имени, пожалуйста, ответила девушка.        — И меня, — вклинилась Парвати.        — Хорошо. Тогда, надеюсь, и меня все будут звать по имени. А то чувствую себя старухой в окружении детишек.        — Вы замечательно выглядите, Андромеда, никакая вы не старуха.        — Спасибо. И да, Падма, заметно. За то, что все сдадут экзамены, думаю, можно не переживать.        — Не сомневайтесь, — ответил Поттер. — Официальный прием по случаю бракосочетания состоится через неделю. Приглашение вы получите. Разумеется, ваша дочь и ваш супруг тоже приглашены.        — Спасибо, мы обязательно будем. А где вы планируете жить? Здесь? Или восстановите тот дом Поттеров в Годриковой лощине?        — Жить мы будем здесь. Есть еще пара домов, но они не так удобны. Это скорее летние или охотничьи домики. А касательно того дома в Годриковой лощине… Я вообще не понимаю, почему волшебники оставили эти развалины нетронутыми. Могли бы и восстановить. Или наоборот снести. А то бросили, будто всем все равно. Впрочем, скорее всего, так и было.        — Не думаю, Гарри. Оставили в память о случившемся.        — Для памяти ставят памятники. А не оставляют руины с проломленной крышей гнить под дождями.        — Памятник там тоже есть, если я правильно помню — заметила Дора.        — Есть, — подтвердил Гарри. — И к этому памятнику у меня тоже имеются вопросы. С тем, что памятник изображает моих родителей, я могу согласиться. Они отдали свои жизни в борьбе с Волдемортом. Но почему там я? Я жив и здоров, как видите.        — Видимо в знак уважения от благодарного общества? Ты победил самого страшного волшебника в ...        — Это бред. — Перебил Гарри. И с сарказмом продолжил. — Я "Мальчик, который выжил". Никто не называет меня "Мальчик, который победил". И правильно. Потому что я никого не побеждал. Никто точно не знает, что там произошло в тот день, но скорее всего моя мать наложила какую-то защиту. Я тут не причем.        — Вероятно, ты прав, — спокойно ответила Андромеда. — Но ты должен учитывать атмосферу того времени. Люди вдруг избавились от страха. Общество было в эйфории. Так что памятник, может быть, не совсем уместен, но волшебники хотели увековечить память об этих событиях.        — Я понимаю, — кивнул Гарри. — Но вот насчет уместности у меня есть и другие мысли. Почему нельзя было поставить этот памятник в другом месте? У дома, например. Или на въезде в селение. Зачем его было ставить на площади? Там, между прочим, до этого стоял обелиск с именами павших на войне жителей. Зачем было зачаровывать этот обелиск так, чтобы он превращался в памятник Поттерам, когда приближаются маги? Чья это была гениальная идея? Министерства? Вообще-то, тот обелиск там не просто так был поставлен. Но, конечно, кого интересуют имена погибших когда-то там маглов, не так ли?        — Если посмотреть под таким углом... — Протянула Андромеда.        — Мне такой взгляд кажется естественным. — Ответил Гарри. — Я собираюсь что-то с этим сделать. Простите, если я реагирую слишком остро. Просто, мне это не нравится, а я чувствую себя каким-то соучастником, хотя моего мнения никто не спрашивал. Кстати, моя мать, я уверен, тоже бы этого не одобрила. Ее родители были маглами. У нее дед погиб на той войне... Впрочем, ладно. Возвращаясь к разрушенному дому — я забрал оттуда несколько памятных вещей. И нанял гоблинов. Дом снесли, участок расчистили. Там теперь небольшой сквер «Памяти Джеймса и Лили Поттеров». Две аллеи, деревья, в центре — фонтан в виде озера с гигантским кальмаром. Открыт сквер и для магов, и для обычных людей.        — Вот как? Очень мило. Я думаю, твои родители бы оценили.        — Я тоже на это надеюсь. Людям, вроде бы, нравится. Дети бегают, плещутся в фонтане. Кальмар забавный получился, — улыбнулся Гарри.              ***               Март 1999 г. Бостон.               — Привет, Гермиона, проходи, присаживайся.        — Здравствуйте, профессор Томпсон.        — Я же просила называть меня Глория, когда мы не в аудитории.        — Ладно, привет, Глория, — произнесла Грейнджер, усаживаясь в кресло. — Ты где пропадала?        — Ездила в Британию, — улыбнулась женщина.        — Правда? И как там? Ты по работе или отдыхала?        — Меня наняли для консультации. Как мастера крови.        — Надо же. Что-то интересное?        — Да, любопытное. Не могу называть имен. Но, в общем — некий британский чистокровный маг нанял меня для консультации по поводу проклятия, наложенного на единственного наследника рода.        — Что-то сложное? Настолько, что этот маг нашел специалиста аж в Америке?        — Ну, я была не первой, к кому он обратился. Давай я расскажу по порядку?        — Конечно.        — Сначала про суть проклятия. Говоря коротко — это мужское бессилие.        — Импотенция? Довольно тривиально, на мой взгляд.        — Да. Но не все так просто. Оказалось, что это — довольно сложное проклятие отложенного действия. Состоит из двух частей. Мужского бесплодия и, собственно, мужского бессилия. Причем, бесплодие действует сразу после наложения проклятия. А вот импотенция развивается медленно. В течение года и даже дольше.        — Любопытно. Тебе удалось справиться?        — Нет. Слишком поздно. Если бы ко мне обратились сразу… Или хотя бы через месяц-два после наложения проклятия, то были бы шансы что-то сделать. А так… Клиенты обратились за помощью, уже когда мужское бессилие проявило себя в полной мере. До этого — то ли ни о чем не подозревали, то ли занимались самолечением. Сначала они обратились в клинику. Колдомедики только разводили руками. Кто-то из них посоветовал обратиться к магу крови. В Британии таких специалистов нет. Поэтому заказчик нашел мага в Европе. Во Франции, кажется. Тот провел исследование и сделал те же выводы, что и я. Заказчику это не понравилось, он подозревал какой-то сговор. Поэтому решил нанять еще одного специалиста, из более дальних краев.        — А почему тебя?        — Ну, я все же имею некоторую известность в профессиональных кругах. Магов крови не так много, знаешь ли. К тому же думаю, сыграл роль факт того, кто мой учитель.        — А, понятно. Господин фон Штерн, конечно, фигура.        — Да. А поскольку он сам уже не практикует, в силу почтенного возраста, то решили нанять меня.        — Кстати, я так и не знаю, сколько барону лет.        — Я тоже точно не знаю. Но иногда он вспоминает забавные истории из своей молодости. Например, как они охотились на Рюгене вместе с молодым фон Бисмарком…        Гермиона прикинула, в каком году это могло бы произойти, и воскликнула:        — Да быть не может! Даже маги столько не живут.        — Обычные маги, может и не живут, — пожала плечами Глория. — Но магистр крови — это другой уровень. Их всего несколько на планете. Ты же, например, можешь немного управлять своей кровью, затянуть порез или наоборот?        — Да.        — Я могу немного больше. Но до учителя мне очень далеко. Уровень его контроля над собственным телом я не могу даже вообразить. Но мы отвлеклись.        — Действительно. Что там с заказчиком и с проклятием?        — Да, в общем-то, все. Проклятие снять невозможно. Изменения необратимы. Любопытно, что подобное проклятие было наложено и на двух других молодых людей. Наследников других родов.        — В самом деле? И тоже необратимо?        — Да. Все произошло примерно в одно время. Знаешь, я даже проконсультировалась с бароном фон Штерном по возвращении.        — И что он сказал? — полюбопытствовала Гермиона.        — Что-то вроде: «Занятно. Похоже на старинные разработки, но есть некоторые изменения. Не оптимально, но вполне эффективно. Я бы действовал не так, впрочем, если тому, кто наложил проклятие, необходимо было сохранить конфиденциальность… Неплохо».        — Вот как.        — Да, довольно высокая оценка из его уст. И знаешь что?        — Что?        — Мне показался знакомым стиль исполнения. Никак не могу припомнить, где же я такое видела? — Глория пристально посмотрела на Гермиону.        Гермиона немного подумала, а потом произнесла:        — Глория, у тебя же есть омут памяти?        — Конечно.        — Я бы хотела показать тебе одно воспоминание. Если ты пообещаешь сохранить это в тайне. Никаких клятв я не требую. Просто пообещай.        — Обещаю, — подумав, сказала Глория, достала омут памяти и установила его на столе.        Гермиона поместила в омут свое воспоминание о встрече с Малфоем, Крэббом и Гойлом в пустом коридоре. И о последующем рассказе Малфоя про их развлечения с грязнокровками.        — Прошу, — указала Гермиона на омут.        Глория погрузила лицо в туман. Наконец она вынырнула из воспоминаний. Лицо ее ничего не выражало.        — Это было…        — Познавательно? — спросила Гермиона.        — Я хотела сказать — мерзко. Что было дальше? — Глория с тревогой посмотрела на девушку.        — Ничего такого. Я их оглушила, стерла память и ушла.        — Понятно, — Глория помолчала. — Так как, ты прочитала ту книгу, что я тебе оставила?        — Да. Даже кое-что попробовала. Но мне не совсем понятно, зачем вот здесь нужен внешний контур рун? — Гермиона достала из сумки фолиант и раскрыла его на нужной странице.        — Смотри. Эта цепочка защищает объект ритуала от влияния…              ***               Июль 1999 г. Амстердам.               — Луна, вот что мы здесь делаем? — спросила Гермиона, разглядывая ассортимент магазина. — Ты же знаешь, что я не очень-то люблю такие штуки.        — А мне любопытно, — ответила блондинка, с интересом рассматривая товары. — И вообще, ты сказала, что это путешествие по Европе — подарок мне в честь получения аттестата. Значит, мы ходим по тем местам, где я хочу. Вот.        — Да-да. Я начинаю об этом жалеть, — пробормотала Грейнджер, скользя взглядом по полкам.        Луна тем временем уже что-то вертела в руках и оживленно беседовала с продавщицей. Гермиона присмотрелась к этому… предмету повнимательней. Фиолетовый, хм, фаллос с ремешками внушал серьезные опасения:        — Луна, нет!        — Почему? — удивленно посмотрела блондинка на подругу.        — Он в тебя не влезет. Поверь мне.        — Да? — Луна с сомнением покрутила в руках предмет. А потом окинула Гермиону оценивающим взглядом.        — Нет! — вздрогнула Грейнджер. — В меня это тоже не влезет, — Гермиона забрала предмет спора из рук Луны и вернула продавщице, которая, кажется, едва сдерживала смех.        — Но я хочу что-то купить!        Гермиона закатила глаза:        — Ладно, купи что-то, раз так хочется. Но постарайся найти что-нибудь более… реалистичных размеров, что ли, — обреченно согласилась Грейнджер. Луна радостно поскакала изучать другие товары. Гермиона изобразила фейспалм.        Шатенка с тоской посмотрела на полки. Тут было слишком много всего. Хотя… Вот тот костюмчик неплох. Покупать она не будет, наверное, но вот если как-нибудь трансфигурировать одежду Луны во что-нибудь подобное… Гермиона усмехнулась. А Луна уже за что-то расплатилась.        Грейнджер с тревогой посмотрела на покупку. Ладно… Это хотя бы более-менее нормального размера. Но было в этой штуке что-то странное… Девушка присмотрелась внимательнее.        — Скажите, — устало обратилась она к продавщице, — эта штуковина ведь светится в темноте, да?        — Да, — радостно подтвердила та. — Ярким зеленым цветом.        — Этого я и боялась, — тихо призналась Гермиона. Она посмотрела на Луну, которая с предвкушающей улыбкой вертела в руках коробку.        Грейнджер как наяву представила их студенческую квартирку в Бостоне. Полумрак. Гермиона носится по квартире. За ней, с маниакальной усмешкой, гоняется Луна. Со светящимся зеленым фаллосом наперевес. Грейнджер содрогнулась.        — Мне срочно нужно что-то для защиты, — обеспокоенно пробормотала она. Взгляд девушки заметался по витринам. Хотя, можно спросить у продавщицы. — А есть у вас что-то похожее? Но не зеленое?        — Конечно. Вот, — продавщица поставила на прилавок коробку, — этот похож. Но светится красным.        — Беру, — Гермиона быстро расплатилась и ухватила коробку. Без боя она не сдастся!        — Гермиона, а что это у тебя? — с подозрением спросила Луна, указывая на коробку.        — Примерно то же, что у тебя.        — А почему он красный?        — Элементарно. У тебя зеленый и светящийся, хм, клинок. Которым ты, видимо, хочешь меня… атаковать. Значит ты джедай. А я тогда буду ситхом. Ситхам положены красные клинки. У тебя есть меч. И у меня есть меч. Все логично.        — Да-а-а? А почему твой длиннее?        — Мы, ситхи, никогда не играем честно, — ухмыльнулась Гермиона и удалилась вглубь магазина, насвистывая имперский марш.        Гермиона осмотрела полки и указала продавщице:        — Вот. Это я тоже возьму.        — Зачем? — спросила Луна с опаской глядя на меховые наручники.        — Пригодится. Вдруг каких джедаев придется в плен брать?        — Ужас, какая ты коварная. А почему эти?        — А какие?        — Н-у-у, вон те, розовые.        — Они не подходят по цвету к моему мечу. Где ты видела ситхов с розовым, хм, оборудованием? И вообще, эти — в гриффиндорских цветах.        — Всегда знала, что на Гриффиндоре учатся сплошные извращенцы, — пробормотала Луна себе под нос.        — Ты что-то сказала? Напомнить, кто меня сюда затащил?        — Что ты. Я лишь заметила, что в цветах Равенкло ничего нет, — невинно похлопала ресницами Луна.        — Зато в слизеринских цветах есть, — задумчиво проговорила Грейнджер, рассматривая зеленые наручники на серебристой цепочке. — Их я тоже возьму. И вон тот фаллос с кожаными ремешками для крепления тоже давайте. Упакуйте их отдельно, пожалуйста.        Продавщица упаковала покупки, девушки расплатились.        — А зачем тебе те штуки? — спросила Луна. — Тебе же такое не нравится, как ты сказала.        — Это не мне. Это в подарок. Кое-кому это может пригодиться, — усмехнулась Грейнджер.              ***               Сентябрь 1999 г. Малфой мэнор.               — Ну Панси, ну что опять не так? — протянул Драко Малфой, обращаясь к своей жене.        — Ты прекрасно знаешь, что не так.        — И что? — скучающе спросил Драко. Он уже понял, что лучше дать жене выговориться. Тогда она успокоится. И можно будет…        — Все не так. Твой отец. Мой отец. Наша свадьба. Идиоты, — процедила Панси.        — Причем тут мой отец?        — При том. Что он там заявлял? «Лорд Паркинсон, мы должны показать всем этим грязнокровкам, что настоящие волшебники никогда не смирятся с этими постыдными магловскими традициями. Скрепим союз наших детей так, как делали наши предки». И мой отец тоже идиот: «Конечно, лорд Малфой. Очень мудрая мысль, лорд Малфой». Два идиота.        — Чем тебе не угодили традиции?        — Традиции — это хорошо. Но зачем было совершать брак по этому обряду? Из каких пыльных архивов твой отец его откопал? Да я теперь даже развестись с тобой не могу!        — Ты собралась разводиться? Да куда бы ты потом делась?        — К Мордреду! Радуйся теперь!        — А ты что, решилась бы уйти? — процедил Малфой. — Наши семьи слишком тесно связаны.        — Да какая теперь разница? Уже можешь не беспокоиться. Мы же ревнители традиций, — с сарказмом проговорила Панси. — Род Малфоев прервется на тебе. Поздравляю. Зато — традиции соблюдены. Идиоты.        — Ну кто знал, что все так обернется? — скривился Драко.        — Не знаю. Мне вот интересно, кому ты или твой отец так насолили, что тебя так заковыристо прокляли?        Малфой отвел взгляд. Он сам мучился этим вопросом. Сам тип проклятия намекал, что это дело рук какой-то из девчонок, с которыми он развлекался. А может кого-то из тех, с кем развлекался его отец в молодости. Но кто? Список слишком обширен. Могла какая-нибудь грязнокровка восстановить память? В принципе, очень маловероятно, но все же… Впрочем, его отец отнюдь не всегда беспокоился о стирании памяти своим игрушкам. Ограничивался простым запугиванием. Но магия крови? Драко не верил, что такая магия может быть доступна какой-то грязнокровке. Хотя, какая-нибудь грязнокровка могла и нанять специалиста... Малфой вздохнул. Установить виновного не вышло.        — У нашей семьи много врагов, — произнес Драко, чтобы хоть что-то сказать.        — Заметно. Все-таки Миллисента оказалась умнее меня. Кто бы мог подумать.        — А причем тут Миллисента?        — А ты не знаешь? Она развелась с Гойлом, по-тихому. Ей хватило ума заключить обычный министерский брак.        — И что теперь? Да кому она нужна будет?        — Все у нее нормально. Она снова замужем.        — Серьезно? И кто же на ней женился?        — Рональд Уизли.        Драко поперхнулся:        — Этот предатель крови? Да он, к тому же, идиот! Он же еле школу закончил! Да его никто на работу не брал, так и сидел в своей Норе на шее родителей. Миллисента что, совсем с ума сошла? Она, конечно, не красавица, но могла бы кого получше отыскать.        — Подумаешь. Ну дурак он. Так и Миллисента тоже не гений. Зато Рон здоровый, высокий. А Милли всегда рыжие нравились. Приоденет его, подучит манерам — нормальный муж получится. А что на работу не берут — так и не надо. Пусть дома сидит, женой занимается. Булстроуды вполне состоятельны. Тем более, по брачному договору, он вошел в род жены. Дети, рожденные Милли, будут наследниками Булстроудов. Кажется, родители были рады его сплавить.        — И что, Булстроуды тоже теперь станут предателями крови? — скривился Малфой.        — Драко, ты как маленький. Дети будут Булстроудами. Точка. Кто недоволен, может попробовать высказать свои претензии. Но вряд ли кто-то найдется.        — М-да. Впрочем, мне на рыжего придурка плевать. Да и на Миллисенту тоже.        — Вот-вот, — Панси, кажется, успокоилась.        — Панси… Может, давай?        — Я не хочу. Нет настроения.        — Ну пожалуйста, дорогая. Мы уже давно этим не занимались…        — Ладно, Мордред с тобой, — смилостивилась супруга над мужем. — Готовься пока. Я все принесу.        — Жду, дорогая, — Драко принялся торопливо расстегивать одежду.        Панси пошла в свою спальню за необходимыми предметами. Кто прислал ей эту посылку с магловскими меховыми наручниками, силиконовым фаллосом на ремешках, специальной смазкой и инструкцией ко всему этому, Панси не знала. Но была этому человеку даже слегка благодарна. По крайней мере, этот подарок немного развеял скуку унылых вечеров в обществе Драко.        Панси вернулась в комнату Малфоя, разделась и стала закреплять на себе силиконовый орган с помощью ремешков. Глядя на своего супруга, который уже лежал животом на кровати, Панси в который раз подумала, что ее муж как-то подозрительно быстро привык к такому формату отношений. Может все те слухи о нем с Крэббом и Гойлом, которые ходили на старших курсах, были правдой? Что бы там Драко не кричал о клевете и подделках. Но колдографии были весьма убедительны. Да и заканчивать обучение Малфой предпочел в Шармбаттоне…        Шлепнув супруга по выпяченному заду, Панси задалась вопросом, откуда у него на заднице небольшой шрам от ожога? Драко на этот вопрос не хотел отвечать. Только однажды буркнул что-то про психованных вейл… Причем тут вейлы?        Приступив к выполнению, в некотором роде, супружеского долга, Панси лениво прикинула, что это начинает ей надоедать. Стоит оживить их отношения. В той посылке был толстый каталог с кучей занимательных штук. Пожалуй, она закажет кое-что. А Дракусик никуда не денется, поучаствует в экспериментах…              ***              Декабрь 2004 г. Где-то в Тихом океане.               Двухмачтовая крейсерская яхта, пользуясь попутным ветром, шла на всех парусах, мягко перекатываясь с волны на волну. У штурвала стояла загорелая девушка с каштановыми волосами, заплетенными в множество тонких косичек.        — Луна, что ты делаешь? — поинтересовалась девушка у своей спутницы.        — Определяю наше местоположение, — невозмутимо ответила та.        Гермиона с сомнением посмотрела на древнюю астролябию в руках блондинки. Ладно, нормальный секстант, компас и хронометр у нее тоже были, но…        — Зачем? У нас есть GPS.        — GPS — это неинтересно, — авторитетно заявила Луна.        — Ладно, делай как знаешь, — пожала плечами Гермиона.        Раздался мелодичный звон, и замигала лампочка на колдорации. Кто-то их вызывал.        — «Тревор», ответьте! «Тревор»! Герми! Ну где ты там?!        — На связи, — вздохнув, ответила Грейнджер. — И не называй меня Герми. Привет, Лайза.        — Гермиона! — раздался вопль в наушниках. — Я не могла тебя дозваться. Как вы?        — Все в порядке, ветер попутный и все такое.        — Вы с Луной психи, ты же знаешь?        — С чего это?        — Продать квартиру, купить яхту и отправиться неизвестно куда? После этого ты меня еще спрашиваешь?        — Эта яхта ничем не хуже той квартиры. Даже лучше. И она может перемещаться по миру. А заниматься своими разработками я спокойно могу и на борту. Так что не вижу ничего странного.        — Понятно, понятно. Где вы хоть находитесь?        — Мы… — Гермиона взглянула на экран GPS. GPS, естественно, барахлил. На этой яхте слишком много магии, решила Гермиона. Нужно усилить экранирование электроники. Девушка записала в блокнот эту ценную мысль. И усилить крепления на случай шторма. Электроника, к сожалению, простым Репаро не восстанавливалась. То есть, может, она и восстанавливалась. Внешне она становилась как новенькая. Но после такого восстановления она отказывалась работать.        — Гермиона! Ну, где ты опять?        — Да тут я. Мы где-то на юге Тихого океана. Через полчаса Луна проведет свои расчеты, и я смогу сказать точнее.        — Точно психи. Как вы не боитесь?        — Чего нам бояться?        — Ну, мало ли. Яхта может затонуть.        — Эта не затонет. После всего, что я с ней проделала — просто не имеет права.        После покупки яхты, Гермиона разобрала ее буквально по винтику. Или по дощечке, не суть. Нанесла укрепляющие руны на шпангоут, рангоут и обшивку. Наложила море чар везде вообще. После всей этой проделанной работы, она всерьез обдумывала обозвать яхту «Дредноут». Хотя, это был бы перебор. Конечно, непотопляемых судов не бывает. Но Гермиона была уверена, что столкнись они с айсбергом, как «Титаник», то треснул бы, скорее, айсберг. Собственно, однажды они и столкнулись… Ну, не с айсбергом, но льдина была очень даже не маленькая.        — Ну, раз ты так говоришь. Слушай, что я хотела рассказать…        Гермиона слушала рассказ Лайзы про ее очередного бой-френда, иногда вставляя междометия. Попутно она размышляла, что идея с яхтой была отличной. Магия очень облегчает круизерскую жизнь. Банальное Агуаменти снимает проблему запасов пресной воды. Сундуки с расширением пространства решают вопрос с продовольствием. Двигатель, работающий на магии, убирает проблему топлива. Это не говоря уж про чары, помогающие управляться с парусами, аварийные портключи в безопасное место и множество других полезных мелочей.        Наконец Лайза закончила свой рассказ, выслушала комментарии подруги и попрощалась. Луна как раз закончила расчеты.        — И где мы? — спросила Гермиона.        — 48°50' южной широты и 126° 43' западной долготы.        — Надо же, как забавно. Стоит вести себя здесь потише. Во избежание, — пробормотала Грейнджер себе под нос.        — Ты о чем?        — Да так, не обращай внимания. Говорю, на тысячи миль нет ни клочка суши. И никого. Красота!        — До Рапа Нуи примерно полторы тысячи миль на ост-норд-ост, — педантично заметила блондинка.        — К черту подробности! Все равно здорово.        — Ага, — радостно согласилась Луна, — знаешь, эта твоя идея о том, что морщерогие кизляки могут быть морскими животными, просто гениальна. Здорово, что мы отправились их искать.        — Ну, мы не только их ищем. Мы еще и проводим ходовые испытания нашей яхты-прототипа, — заметила Гермиона ради справедливости.        — Не важно. Одно другому не мешает. Кстати…        — Что?        — Почему ты назвала яхту именно так?        — А что тебе не нравится?        — Мне нравится. Но можно было бы придумать и другое название, повеселее.        — Угу. Я помню. «Веселый кизляк», да? Пожалей портовых служащих в яхт-харборах мира. Им еще пригодится их разум.        — И это мне говорит человек, который назвал яхту «Борец за свободу товарищ Тревор»?! — возмутилась Луна.        — Подумаешь. Зато Тревор был неуловим.        — Зато теперь во всех яхт-харборах мира нас, по-моему, считают коммунистами.        — Идиоты, — пожала плечами Гермиона. — Хотя должна признать, что я не успела выяснить политическую платформу товарища Тревора. Но вряд ли он коммунист. Если подумать, он скорее анархист. Анархо-коммунист, может быть?        Гермиона задумалась на минуту, но потом встряхнулась и продолжила:        — Вне зависимости от его политической программы, чего мы не можем отрицать, так это непримиримости и упорства товарища Тревора в деле борьбы за свободу. И вообще, я и другие названия предлагала...        — «Star fury»? Серьезно?        — Нормальное название, — буркнула Гермиона.        — Нормальное. Для штурмовика. А это яхта, а не истребитель.        — Подумаешь, ну нравится мне тот сериал… И вообще, я же так яхту не назвала? Не назвала. Вот и радуйся.        — Слушай, Гермиона Грейнджер…        — Капитан Гермиона Грейнджер, — гордо провозгласила Гермиона и водрузила на голову треуголку, до того лежащую на приборной панели.        — А почему именно ты капитан?        — Так записано в судовой роли.        — И что? Ты сама там и записала. Какие еще причины?        — Я старше.        — На полтора года всего. Зато у меня сиськи больше, вот.        — Подумаешь, второй размер. Тоже мне, достижение. Я, зато, выше.        — На дюйм? Надену туфли на каблуках, и будет наоборот.        — Что мешает мне тоже надеть туфли на каблуках? — поинтересовалась Гермиона.        — Ты на них ходить не умеешь, — коварно усмехнулась Луна.        — Туше, — признала Грейнджер. — Но капитану незачем ходить на каблуках. Каблуки не входят даже в парадную форму. Так что это не аргумент.        — А у тебя есть парадная форма? — удивилась Луна. — И где же она?        — А что, не видно? Вот, — Гермиона ткнула пальцем в свою треуголку.        Луна окинула фигуру капитана оценивающим взглядом и сказала:        — Ладно. Но было бы более впечатляюще, если бы кроме треуголки на тебе было надето хоть что-нибудь еще.        — Тут субтропики. И сегодня на удивление хорошая погода, как для этих мест. И вообще, на себя посмотри, — пожала плечами Гермиона.        — Эй! На мне лава-лава! Очень миленько, кстати, спасибо. И бусики еще.        — На тебе лава-лава и бусы. На мне треуголка и браслеты. Отлично сочетается, по-моему.        — Н-у-у, может и так. Так почему ты капитан?        — Мы уже выяснили. И вообще, я глава семьи, вот.        — С чего бы это? Почему ты тогда везде используешь мою фамилию?        — Это рабочий псевдоним. Мастер артефакторики Джин Лавгуд — звучит круто.        — А мастер крови?        — Мастер крови Джин Лавгуд — тоже круто, — согласилась Гермиона. — И есть еще один плюс.        — Какой?        — Никто не догадается, что это я, — ухмыльнулась девушка.        — Параноик.        — Я своей паранойей горжусь. И вообще, если завидно, можешь пользоваться моей фамилией.        — Луна Грейнджер? Не, не звучит.        — Лавгуд-Грейнджер?        — Слишком длинно.        — Ну и ладно. Зато я использую две фамилии. Значит я круче. Потому я капитан. И вообще, я эту яхту придумала и собрала. А кто против, того укушу, вот.        — Не надо. У тебя очень острые зубки, — притворно испугалась Луна. — А почему ты не использовала чары расширения пространства на каютах?        — А зачем? Каюты и так нормальные. К тому же вдруг мы кого-то в гости позовем? Как ты объяснишь людям, почему у нас каюты размером с баскетбольную площадку?        — И часто мы зовем кого-то в гости?        — Какая разница? Были же те ребята и девчонки, фридайверы.        — Ладно-ладно. Но кровать можно было бы сделать и шире.        — Зачем? Мы и так нормально помещаемся.        — Ну, любовью было бы удобней заниматься.        — И когда мы в последний раз занимались любовью в кровати?        — Неделю назад? Месяц? Не помню, — сдалась Луна.        — Напоминаю. Шел снег.        — А-а-а. Точно.        — Помнишь, почему мы оказались в кровати?        — Конечно, — уверенно кивнула блондинка. — Те пингвины на нас таращились, — заговорщицким шепотом продолжила она.        — Правда? А я думала потому, что заниматься любовью на льду неудобно. Ноги разъезжаются.        — Нет, дело в пингвинах, точно.        — Тебе виднее.        Луна замолчала и о чем-то задумалась.        — Что? — спросила наконец Гермиона.        — Хочу к пингвинам. Они забавные, все-таки, — призналась Луна.        — Что, прямо сейчас?        — Угу.        — Ладно. Текущие координаты записала? Нам еще возвращаться. И каталог опорных точек составлять.        — Да, я все записала.        — Хорошо. Гаси тогда всю электронику. И набрось что-нибудь потеплее лава-лава. Ну и мне тоже принеси одежду.        — Ага, — Луна радостно вскочила и стала носиться по яхте, отрубая электрооборудование.        Гермиона вздохнула и подошла к странному сооружению, стоящему в центре мостика. Сооружение скрывалось под кожухом. Откинув кожух, девушка обнажила внутренности устройства, представляющие собой множество концентрических колец, на которые были нанесены цифры и странные символы. Гермиона стала вращать кольца, сверяясь со своими записями.        — Капитан, оборудование отключено, двигатель остановлен, паруса спущены — доложила Луна, успевшая натянуть штаны, ботинки и куртку, — Вот твоя одежда, — протянула она сверток.        — Ага, спасибо. Минутку еще, — Гермиона завершила таинственные манипуляции, еще раз все проверила и стала натягивать одежду.        — Ну что, поехали? — нетерпеливо спросила Луна.        — Поехали. Возьмитесь за поручни, пристегните ремни, приготовьтесь к посадке и все такое, — объявила Гермиона, ухватилась на всякий случай за стойку и ударила кулаком по кристаллу, находящемуся в центре странного устройства.        Сторонний наблюдатель заметил бы, как яхта подернулась муаром и исчезла с негромким хлопком.        — Плюх! — плюх раздался где-то в районе Земли Росса. Возникшая из ниоткуда яхта покачивалась на волнах.        — Черт, и снова бортом к волне, — прошипела Гермиона и взялась за штурвал, запуская двигатель. — Это какой-то необъяснимый закон мироздания. Куда бы мы ни переносились, всегда волна бьет в борт. Хорошо, что борта я сразу додумалась укрепить.        — Ура! Пингвины, мы идем к вам! — Луна явно не обращала внимания на ворчание подруги.        — Идем, идем. Курс только мне дай, раз уж ты у нас штурман, и у тебя астролябия. И мы тут ненадолго. Хочу в теплые края.        — Только пингвинов посмотрим, и назад, — пообещала Луна и принялась вычислять курс.              ***               Заглавная статья номера «Придиры» за март 2005 г.:              Сенсация! Морщерогие кизляки найдены!       Нашим внештатным корреспондентам, которые пожелали остаться анонимными, удалось отыскать популяцию морщерогих кизляков в естественной среде обитания. Совершенное отважными исследователями грандиозное открытие объясняет, почему ранее никому не удавалось встретить этих прекрасных созданий. Морщерогие кизляки оказались водными жителями, населяющими океаны нашей планеты. Как можно увидеть на предоставленных колдографиях, эти прекрасные животные напоминают нарвалов. Однако, в отличие от последних, их рог имеет гораздо более причудливую форму. Согласно исследованиям наших сотрудников, этот необычный рог помогает морщерогим кизлякам совершать проколы в пространстве и мгновенно перемещаться на огромные расстояния. В чем-то эта уникальная способность напоминает аппарацию, что и объясняет неуловимость морщерогих кизляков…              ***               Апрель 2005 г. Где-то в Тихом океане.               Яхта стояла в лагуне небольшого необитаемого атолла. На берегу сидела Луна и бросала в прибой камешки. Вдруг раздалось шуршание, и по пляжу пронеслась пума. Через несколько минут картина повторилась, только пума пронеслась в обратном направлении. Еще через десяток минут пума вернулась. Шерсть у нее была мокрая, а к морде прицепилось несколько перьев. Но пума выглядела довольной. Через секунду рядом с Луной уселась Гермиона и стала вытряхивать перья из волос.        — И как чайки на вкус? — спросила блондинка.        — Так себе. Рыбой отдают. Но сойдет, за неимением лучшего.        — Приятного аппетита, тогда.        — Спасибо. Слушай, Луна… — Гермиона уставилась на девушку.        — Ни за что, — отодвинулась та.        — Ну, давай. Там очень вкусные листики. Тебе понравится. Кролики ведь любят листики, правда? — Гермиона соблазняюще облизнулась.        — Будто ты дашь мне добраться до листиков. Сразу, небось, начнешь гоняться.        — Ну, не сразу… наверное. Давай, превращайся. Я хочу побегать.        — Еще не набегалась. Гоняйся вон, за крабами.        — Да ну их. Они тупые. И щиплются больно, — Гермиона потерла кончик носа.        — Так тебе и надо. Значит, за чайками бегай.        — Чайки играют нечестно. Они улетают. Или в воду прыгают. А мне вода в уши затекает. Давай, побегаем, будет весело.        — Ну лааадно. Но у меня фора две минуты.        — Договорились, — радостно улыбнулась Гермиона, глядя вслед улепетывающему белому кролику. — Хоть три. Атолл маленький, никуда ты от меня не денешься.       Через полчаса:       — Пошли, поныряем? Может, вкусной рыбы поймаем?        — Пошли, — поднялась с песка Луна. — А зачем нам рыба? У нас же полно продуктов.        — Продукты — это не то, — заявила Гермиона. — Мы на необитаемом острове. Положено добывать себе пропитание. К тому же, свежевыловленная рыба, запеченная на углях — мечта, а не ужин. И вино у нас есть подходящее.        — Убедила, — Луна наколдовала воздушный пузырь и нырнула. Гермиона последовала за ней.        Через несколько часов рыба была приготовлена и съедена, а вино — выпито. Две девушки сидели у костра и любовались закатом.        — Гермиона, я хочу ребенка, — нарушила тишину Луна.        — Ничем не могу тебе в этом помочь, — пожала плечами Гермиона.        — Но ты должна. Я же хочу!        — Любовь моя, магия, конечно прекрасна и удивительна, но так далеко она еще не продвинулась. Хотя, если ты дашь мне лет двадцать на исследования…        — Двадцать лет — слишком долго, я сейчас хочу.        — Знаешь, даже будь я мужиком, то прямо сейчас не получилось бы. Пришлось бы подождать.        — Ну-у-у, годик я еще могу подождать…        — Тогда можно что-то придумать.        — Что?        — Можно кого-то усыновить.        — Я хочу своего, — грустно отмела Луна этот вариант.        — Ну, есть клиники по искусственному оплодотворению, — усмехнулась Гермиона.        — Не-не-не, никаких холодных железяк и пробирок.        — Понятно все с тобой. Тогда можно подыскать хорошего парня для такого ответственного дела. Желательно — волшебника.        — Да? И кого ты предлагаешь?        — А предлагать должна я?        — Конечно, — со всей убедительностью кивнула Луна.        — Ну, например — Сириус. Помнишь, мы познакомились в том клубе на Копакабана? Сириус, конечно, постарше нас, но милый и симпатичный, согласись?        — Угу. Он покатал нас на аквабайке. Даже после того, как мы объяснили, что ему с нами ничего не светит.        — Ну да. И он мне кое-что должен, хотя и не знает об этом. Ты же помнишь, кто он?        — Помню. И я помню, что это тайна. А еще варианты есть?        — Конечно. Есть Гарри, — ухмыльнулась Гермиона.        — Гарри, конечно, милашка, — задумалась Луна. — А он согласится?        — Куда он денется? Вот он мне точно должен услугу. Серьезную услугу. Пришло время платить по счетам. Да и вообще, ни один мужик не сможет перед тобой устоять.        — А сестрички не будут против?        — С ними я договорюсь. Они мне не откажут.        — Так я и знала, что у тебя с ними что-то было.        — Подумаешь, я и не скрывала. Просто ты никогда не спрашивала.        — Ну и ладно. Сестрички классные, — признала Луна.        — Ты лучше. Ты самая лучшая.        — Правда?        — Без сомненья.        — Докажи.        — С удовольствием.        Некоторое время тишину на пляже нарушает только шум прибоя и тихие стоны.        — А-а-ах!        — Что? — раздается шепот Гермионы.        — Хорошо.        — А так? — коварно улыбается Гермиона.        — Так тоже хорошо, — соглашается Луна.        Все было хорошо.              Конец.