О том, что должно, но горько.

Кто клюнет на приманку судьбы, Сгинет, словно трепещущая рыбёшка На крючке. Не любил бы тебя кабы, Отболело б всё немножко, да нет. Я честно признаюсь, как люблю боль, Но конечно чужую, потому что сам натерпелся. Ощущая себя львом, оказался сущая моль, И этот параллелизм изначально в душу въелся. Жалея с хватом себя, позабыл, что мертва. Погребена под осколками обители урана. Да и кто же теперь – ты или я – жертва, Почему так кровоточит злосчастная, грубая рана?.. Не хочу нахваливать своё жизненное бремя, Особенно тяжкое, но раз ты выбрала именно меня – – Проросло в тот момент чего-то великого семя. Но так скоро: пустота и лишь ветер колючий веет. Слушай (да ты же не слышишь?), мне к тебе Дело есть. Я тоскую по тебе. Я люблю тебя. Для меня облака, честно, что овцы в небе – Чтобы вместе пасли это стадо, попроси за меня. Попроси за меня: если попаду в семь кругов – Знаю, тебя, ангела, там не увижу. Несчастен я. Я готов разрыдаться. Убиться. Молить всех богов, Чтобы стереться, искрошиться, испариться и смыться. Но полно обо мне. Ведь я не один. И ты не одна. Что бомбой убиты, оставили страх в глазах всех, Но более маленьких детей, начинающих жить со дна. Для чего мы, твари, созданы – для чьих-то утех?.. Лишь когда умерла ты, понял, как нужна любовь Мне твоя. Из меня поэт, наверное, никудышный. Но буду выть и писать вновь, стирая пальцы в кровь Об вечную, вечную авторучку. Страстей букет пышный. Что мне остаётся? Смотреть вверх и жалеть? Думать о другом счастье? С горестью, но петь?.. Любимая, смой печали с чела моего в ненастье. Я останусь здесь, только потерпеть, теперь уже Для другого, истинно, счастья...