Foul play

Нужно уметь защищать себя и то, что тебе дорого, чего бы это ни стоило. — Кристофер Паолини. Эрагон *** Проснулся я оттого, что кто-то сильно тряс меня. Я простонал от недовольства и открыл один глаз. Передо мной сидела девочка лет 10 с чёрными волосами и большими карими глазами. Она толкала меня и велела просыпаться. К слову, я понятия не имел, что у Дилана есть сестра, и пребывал в лёгком шоке. — Встава-а-ай, — протянула она детским голосом. Я полностью открыл глаза и теперь заметил, как они с Диланом были похожи. — Ну же, Соня, вставай! — Я Томас, — проговорил я, приподнимаясь на локтях. — А я Джулия, — она мне улыбнулась, и я тоже ответил улыбкой. — Итак, Джулия, где твой брат? Девочка слезла с кровати и встала напротив. — Он готовит завтрак, пошли, — я только и успел натянуть джинсы, как она схватила меня и потащила вниз. — Миссия выполнена, братик! — выкрикнула она, показывая Дилану меня. — Мог бы надеть футболку для приличия. — Не успел, — я сделал кивок в сторону девочки, которая уже вовсю поедала тосты с джемом. Я сел напротив неё, и Дилан подал мне мою порцию. Я чувствовал себя неловко перед одним О'Брайеном, а теперь их двое, и я не знаю куда деваться. — Спасибо, — наконец проговорил я. — Приятного аппетита. — Нет, за все спасибо, — поправил себя я. Дилан не ответил. Я думаю, он принял мою эдакую благодарность вместе с сожалением о принесенных неудобствах. Хотя, кто знает. Мы покончили с завтраком и начали собираться. Я уговорил Дилана заехать за моим рюкзаком, и вскоре мы уже стояли около моего дома. Когда я вошёл, дома было тихо, а значит, отец уже был на работе. Я убежал на второй этаж и, схватив рюкзак, вернулся в машину. Когда мы подъезжали к школе, я заметил, как все ученики уже начали пялиться. Мы не опускали окна и еще не вышли из машины, а все уже устремили на нас внимание. Точнее, они думали, что там был только Дилан. Его машина была тонирована, и поэтому разглядеть сидящих было трудно. Стоит ли вообще говорить, насколько громким был шепот, когда мы вместе вышли из одной машины? Я уверен, что они уже считают нас самой гейской парочкой из всех геев. Но Дилана это ничуть не задевало. Он безразлично шёл по дороге к школе и так же безразлично вошёл в неё. В то время как я готов был умереть, лишь бы не видеть эти тысячи осуждающих глаз. Я старался делать вид, будто не слышу их разговоров, но я слышал каждый звук: «Я так и думал что он гей!», «Приперся, гомосек.», «Надо проучить его, меньше члены сосать будет!», «Фу, отвратительно!» Я сглатывал и старался держаться, лишь бы не умчаться отсюда подальше и никогда больше не возвращаться. — Эй, чувак, ты в порядке? — Ки подошёл так незаметно, что я вздрогнул. — Это я. — Прости. — Уже слышал все, да? Я кивнул. Это страшно, когда тебя ненавидит вся школа. — Хочешь, я буду провожать тебя до класса, чтобы ты не слушал этих мудаков? Хотя одного мудака ты все-таки будешь слушать. — Ки подмигнул мне. Сейчас мне хотелось крепко обнять его за помощь, но в школе вообще не стоит этого делать. Начался урок, и я чуть было не потерял дар речи, когда Дилан сел со мной. Он не говорил ни слова, но когда я повернулся в сторону команды баскетболистов, то все понял. Их главарём теперь был Уилл, и я готов поспорить, что он уже готовил новое унижение, но теперь уже для нас обоих. И плевать он хотел на спор, который я выиграл. Три урока прошли как в Аду. Разговоры, смех, угрозы, отвращение, - все это было направленно на меня с огромной силой. Мы шли с Ки на ланч, и когда прошли ровно половину столовой, путь преградил Уилл и его «собачки». — Уилл, уйди нахуй с дороги, — подал голос Хонг, и я даже удивился, когда он оттеснил меня за свою спину. — Ты договоришься, узкоглазый, лучше не мешайся. — Тронешь его, и я тебе брови сбрею, — после этой фразы по столовой прошёл смешок. Не знаю, что так разозлило Ки: то, что Уилл так тотально унизил меня перед всеми или то, что он трахает Каю. Или все вместе. Уилл кивнул в его сторону, и двое стали заламывать ему руки. — Не трогайте его! — вырвалось на автомате, и я попытался их растащить, ибо они стали избивать Хонга, на что получил пощечину от парня, стоящего рядом с Уиллом, который приказал мне не отвлекаться. — Ты проиграл спор и обещал, что больше меня не тронешь! — А я разве трогаю? Я обещал, и я выполняю обещание, но… — Уилл повернулся в сторону парней, которые избивали Ки уже ногами. — Никто из них тебе не давал никакого обещания. Я сжал кулаки и готов был задушить этого подонка. Он снова кивнул, на этот раз в мою сторону, и двое парней задержали меня с обеих сторон. Ученики, находившиеся в это время в столовой, даже не пытались вмешаться. Кто-то просто смотрел, кому-то это нравилось, а некоторые даже снимали на телефон. — Итак, ты забрал у меня лучшего друга, а я заберу у тебя твою одежду. — …Что? Парни стали разрывать на мне футболку, она с треском расходилась на мне в разные стороны. Я попытался вырваться, и чтобы меня усмирить, один из парней ударил меня в живот. — Зачем ты это делаешь? — простонал я от боли. — Чтобы убедиться. — В чем? — сквозь зубы спросил я. Он кивнул в сторону стола у окна, за которым, надев капюшон, сидел Дилан. Я расширил глаза. — В том, что ты ему не безразличен. Снова удар в живот, и я падаю на колени, меня поднимают и начинают стягивать джинсы. — Я прошу тебя: перестань… он здесь не причём, — готовый вот-вот расплакаться, говорю я. — Я знаю Дилана очень давно, и если бы он был не при чем, то сейчас стоял бы рядом со мной и смотрел на это зрелище. Джинсы были разорваны, как и футболка, и я стоял в одних боксерах перед всей столовой. — А теперь самая интересная часть… Парни тянулись снять последнюю вещь на мне, я зажмурился и вскоре послышался удар, но никакой боли я не почувствовал. Оказалось, Дилан налетел на Уилла и стал его избивать. Он говорил что-то о том, что тот последний ублюдок, который трахал чужую девушку и домогался до парня, который ему ничего не сделал. Парни тут же бросили меня на холодный кафельный пол и стали оттаскивать Дилана, на что получали либо в живот, либо в челюсть. Пол забрызгало каплями крови, и если кто-то сейчас не остановит О'Брайена, то он Уилла убьет. Вмиг в столовую влетает мистер Харрис с двумя охранниками, и они быстро оттаскивают Дилана. — Что вы здесь устроили?! — он нервно поправил очки. — Уилл Поултер и Дилан О'Брайен после уроков оба к директору! Дилан вырвался из захвата охранников со словами:"я остыл"; и подошёл ко мне, снимая толстовку и укрывая ею моё замёрзшее тело. — Пошли отсюда. — О'Брайен поднял меня с пола и, приобнимая за плечи, увел из столовой. Я мог только глазом взглянуть, как охранники помогали подняться Уиллу и Ки, и как Харрис приказывал вести их в медпункт, как зеваки стояли в полном шоке и провожали нас с Диланом взглядом. Я придерживал обеими руками толстовку и прижимался к Дилану. Мы дошли до туалета, и О'Брайен сказал мне посидеть там, пока он не найдёт мне одежду. Я был будто в трансе, единственное, что мне хотелось — это умереть. Меня так достали эти унижения, а ещё дорогие мне люди страдают из-за такого, как я. В туалете никого не было. Я подошёл к раковине, над которой висело небольшое зеркало, и посмотрел в него. Только так я смог заметить текущие из глаз слёзы. Я выглядел самым жалким парнем на планете, я стал рыдать взахлеб, вспоминая, как эти подонки избивали моего лучшего друга, как они разрывали на мне одежду, и как многие ученики просто глазели на все это с удовольствием. Я со злости замахнулся кулаком и разбил зеркало, которое со звоном посыпалось осколками в раковину. Моя рука вмиг стала адски щипать и кровоточить, но мне было больно не физически. Я опустил взгляд на осколки, которые были местами запачканы моей кровью, и взял самый большой из них. Я могу сейчас закончить все это и перестать страдать, перестать чувствовать себя ничтожеством. Я сжал в руке осколок, и он вонзился мне во внутреннюю сторону ладони, мгновенно разрезая кожу. Я готов был досчитать до десяти и… — Я нашёл какие-то вещи в раздевалке и… ЧЕРТ, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! — Дилан откинул в сторону одежду и бросился ко мне, он выхватил осколок, при этом тоже порезавшись им, и, открыв кран с тёплой водой, стал промывать рану. — Ты думал что делаешь, идиот?! — Прости. — На что мне твоё «прости», когда ты перерезать себя хотел?! В конец обезумел, суицидник несчастный. О семье подумал? О Ки? — Это из-за меня его избили. — Он сам решился защищать тебя и знал последствия, он настоящий друг, а ты накручиваешь всякую фигню. — Но я неудачник, ты же сам говорил. Дилан замолчал и перестал промывать мой порез. Я уже думал, что он уйдёт и бросит меня здесь, но он резко разворачивает меня к себе и прижимает к раковине. Он берет моё лицо в свои руки и смотрит прямо в глаза. — Послушай, я говорил и делал это все, потому что хотел помочь. Я знаю, это звучит как бред и возможно я действительно переборщил, но понимаешь, я таким способом стал сильным. Просто в один момент мне все надоело, и я решил измениться. Поэтому я пытался сделать так, чтобы ты тоже это понял. Понял, что никто не имеет права так поступать с тобой. И я не считаю тебя неудачником. Я просто пытался помочь, понимаешь? Я смотрел ему прямо в глаза и снова стал понимать, почему так люблю его. Его взгляд, такой глубокий и завораживающий заставляет верить и подчиняться, его россыпь родинок по лицу, будто россыпь звёзд на небе, а эти нежно розовые губы… Я больше не могу на него злиться. Когда он портил мне жизнь — я не злился, когда он изнасиловал меня — я не злился. Он не отпускал моё лицо и ждал реакции на свои слова. А я не мог ничего сказать. Я просто подался вперёд и накрыл его губы своими. В голове всплыл момент с вечеринки, когда он с силой оттолкнул меня и чуть не разбил мне сердце. Я сейчас боялся, что он снова сделает это. Но он не сделал. Он отвечал на мой поцелуй так же осторожно, будто с каждой секундой пытался бороться сам с собой и все-таки понять нравится ему это или нет. Я стал набирать темп, все желаннее были мои движения, и все сильнее пульсировала кровь. Мне становилось жарко, потому что именно этого я так долго желал. Именно это я представлял, закрывая глаза, и именно о таком поцелуе были мои сны. Я обнял его свободной рукой, стараясь не использовать другую, чтобы не запачкать его кровью. Он в свою очередь прижимал меня к себе за талию и все сильнее впивался поцелуем. Это не был тот дерзкий поцелуй, который он давал мне скорее на автомате, там на обочине. Он не кусал мне больно губы, чтобы почувствовать кровь. Он не хотел, чтобы я кричал от боли, он просто целовал меня так, как должно быть. Когда мы отстранились, то боялись даже посмотреть друг на друга. — Оденься, — сказал он мне, поднимая с пола одежду и отдавая её мне. Когда я взял её, он вышел из туалета. Сердце моё до сих пор билось, а губы пылали. Одежда которую он мне принес, конечно же, была не моего размера, а именно: штаны чересчур обтягивали ноги, из-за чего они казались ещё тоньше и рубашка, которая была велика. Я теперь выглядел как самый настоящий гей. Когда я вышел, Дилан подавил смешок, и я кинул ему в лицо его же толстовку. — Тебе нужно в медпункт. Знаю, тебе не хочется лишний раз пересекаться с Уиллом, но этот порез нужно срочно забинтовать иначе попадёт инфекция. Я кивнул. Дилан уже собирался в другую сторону, как я схватил его за руку. — Ты не сходишь со мной? — Нет, извини, если я увижу физиономию Поултера, то не сдержусь и изобью его ещё раз, — я издал смешок. — Но у тебя тоже порез. — Не порез, а царапина. — Но… — не успел я договорить, как Дилан приблизившись, поцеловал меня в лоб и направился на урок. Я стоял посреди коридора, совершенно запутавшийся. В голове метались тысячи вопросов: Что произошло? Почему он мне ответил? Что означает поцелуй в лоб? Что теперь будет? Их было очень много, и они взрывали мне мозг. Нужно как можно скорее получить на них ответ, иначе я сойду с ума. Я направился в медпункт, уже предчувствуя то напряжение, которое возникнет между мной и Уиллом в одном кабинете. Надо было думать об этом раньше, перед тем как брать в руки осколок, Томас. Я обругал себя за такой порыв безысходности, но уже ничего не поделаешь.