Curse upon Gotham

Джером сидел на ступеньках трейлера, когда вдруг увидел ее на выходе из цирка. Она вышла на улицу вместе с родителями, довольная и веселая. По возрасту она, похоже, его ровесница. На ней было платье кремового цвета, а ее каштановые волосы были заплетены в две аккуратные косички. Джером смотрел на нее и не мог отвести взгляда. Он почувствовал внутри что-то странное, нечто такое, чего раньше не испытывал. Не до конца осознавая, зачем, он поднялся и направился в сторону девочки. Подобравшись более-менее близко, он спрятался и наблюдал за ней тайком. Благо, она и ее родители притормозили у ларька со сладостями. И пока ее отец покупал сладкую вату, ее мать помогла ей надеть куртку, после чего принялась поправлять ее косички. Несмотря на стоявший вокруг шум, Джером сумел расслышать ее имя — Джинни. Красивое имя. И сама девочка тоже красивая. Джерому приятно смотреть на нее. Возможно, он бы даже подошел к ней, но при родителях ему не очень хочется этого делать. Она заметила его. Случайно, но заметила. Джером запоздало среагировал на это: опустив голову, он присел на корточки, спрятавшись за ящиками и мысленно поругав себя за свою неосмотрительность. Но спустя несколько секунд он осмелился снова выглянуть из своего убежища. И увидел, что Джинни уже нет. Ушла. До самого отбоя Джером то и дело вспоминал о ней. Невольно, конечно, мысли о девочке сами собой всплывали в его голове. Джером не может понять, почему. Ему уже десять, но с ним такого еще никогда не было. А поделиться этим ему не с кем. Лайле рассказывать про это ему не хотелось — чем она сможет ему помочь? Отмахнется, небось, скажет не лезть со своими глупостями или что-то в этом роде. А с другими артистами цирка у него не настолько доверительные отношения. Потому Джером молчал об этом. И тихо вспоминал про Джинни. Вечером второго дня их пребывания в Готэме Джером крутился прямо возле цирка, почему-то решив, что сегодня он сможет снова увидеть Джинни. Ну, а вдруг? Идиотизм, конечно, наивность детская. Джером это понимал. Но все равно стоял там, ожидая конца представления. Когда народ начал покидать шатер, Джером отошел в сторону. И не заметив знакомого лица среди толпы, расстроенно поплелся в сторону их лагеря. — Эй! Мальчик! Рыжий мальчик! Он остановился. А обернувшись, увидел, как к нему подбегает улыбающаяся девочка с каштановыми волосами, заплетенными в косички. Остановившись рядом с ним, она внимательно посмотрела на Джерома. — Я видела вчера, как ты следил за мной! — довольно сообщила Джинни. — Я не следил, — нахмурился Джером. — Я просто… ну… Джинни продолжала улыбаться, откровенно умиляясь стеснению мальчишки. А после вдруг протянула ему ладошку для рукопожатия. — Джинни, — представилась она. — А ты? — Эм… Джером, — неуверенно пожав ее руку, ответил рыжий. Он хотел сказать ей, что уже знает ее имя, но тут же решил, что это теперь уже неважно.

***

— Жутковато здесь… — Ну ты и трусиха, — усмехнулся Джером. — Я не трусиха! Просто мне здесь как-то не очень нравится, — нахмурившись, ответила Джинни. — Брось, здесь не так страшно, как ты думаешь. Вечером в парке под Аркхэмским мостом никого, кроме бездомных, греющихся у горящих бочек. Джинни не ходила сюда — отец запретил, говорит, что тут может быть опасно. Но Джерому, похоже, совсем не страшно. Правда, Джинни это никак не успокаивает. И как только ее отпустили гулять с таким засранцем? Возможность увидеться выпадает всего раз в год, когда цирк на гастролях приезжает на четыре дня в Готэм. И за прошедшие три года они смогли встретиться всего несколько раз. Но ни Джинни, ни Джерома этот факт особо не расстраивает. Он не так уж часто знакомится с кем-то в тех городах, куда приезжает цирк. Можно сказать, что Джинни стала первой, с кем он действительно смог подружиться. И потому, когда цирк приезжает в Готэм, он старается по возможности как можно больше времени проводить с ней. Они прошли под мостом, на миг позволяя туману окутать их. Было довольно холодно, даже без ветра. А в воздухе стоял запах сырости и опавших листьев, шуршащих под ногами. Пройдя еще несколько метров, Джером и Джинни оказались в окружении высоких кустов и деревьев. Их ветки были почти полностью голыми, из-за чего местность в самом деле выглядела немного жутко. Джером вдруг остановился, и засмотревшаяся по сторонам Джинни, тихо ойкнув, врезалась в его спину. — Ты чего? — Смотри, — подняв голову вверх, завороженно произнес мальчик. Джинни последовала его примеру и тоже посмотрела наверх. Ночное небо была на удивление ясным. Это было довольно необычно, ведь в Готэме почти всегда облачно и пасмурно, даже летом. Но не сегодня. Возвышающаяся над городом луна была окружена лишь сияющими звездами. Они приковывали к себе взгляд, вынуждая запрокинуть голову назад и любоваться этим чудом. Джинни смотрела на небо, поражаясь тому, насколько это все потрясающе: вроде бы ничего особенного, однако, ощущалось в этом всем нечто невероятное. — Какая красота… Джером согласно кивнул, а после посмотрел на любовавшуюся звездами Джинни. Его взгляд скользнул к ее руке, но он никак не решался прикоснуться к ней. Его пальцы дрогнули и невольно сами потянулись к руке девочки. В этот момент Джинни отвлеклась от ночного неба и быстро взглянула сперва на Джерома, а затем на его руку, тянущуюся к ее руке. — Что это ты? — хитро улыбнувшись, спросила она. — Ничего, — вздрогнув, тут же ответил Джером и отпрянул назад, отвернувшись от Джинни. Уставившись на кусты, он старался не смотреть на подругу. Но она вдруг тихо хихикнула, отчего рыжий немного разозлился. Правда ненадолго, потому что в следующее мгновение Джинни шагнула в его сторону и чмокнула Джерома в щеку. Замерший от удивления, Джером растерялся. Он никак не ожидал этого. Но затем он повернулся к Джинни и ошарашенно уставился на нее. Невинная улыбка, застывшая на ее лице, ввела его в ступор. — Мне уже пора возвращаться домой, — спустя несколько секунд молчания, строго сказала она. — Да и тебе тоже. Это вряд ли. Похоже, Лайле будет плевать, даже если Джером не вернется домой вовсе. Но он, разумеется, не сказал этого. Вместо этого он ответил коротким кивком, что снова рассмешило Джинни. Взяв его за руку, она потащила его обратно, продолжая улыбаться. А Джерому ничего не оставалось, кроме как просто плестись следом, ибо сам он все еще был удивлен случившемуся.

***

Потоптавшись немного на пороге, он наконец услышал звук поворачивающего замка. На его удачу, дверь открыла Джинни, которая, увидев, кто к ней нагрянул, тут же просияла, а ее карие глаза округлились от столь приятной неожиданности. — Джером… Ахнув, девушка широко улыбнулась и бросилась на шею рыжего, который с удовольствием обнял ее в ответ. И отпустил не сразу. Джером был слишком рад видеть ее. Колеся по разным городам, терпя общество Лайлы и ее вечные тычки, Джером еле справлялся с тем, чтобы не придушить ее. Но его постоянно что-то останавливало, вынуждало взять себя в руки и перетерпеть все это. А мысли о Джинни частенько согревали его, помогали не потерять контроль. Джинни отстранилась первой. — Когда вы приехали? — Буквально час назад. — Обалдеть… — она продолжала улыбаться. — Погуляем? — Да, конечно, только переоденусь. Они долго слонялись по городу, обмениваясь новостями и всем, что случилось с их прошлогодней встречи. Точнее, в основном говорила Джинни. Рассказывала про новую школу, про то, как они с подругами недавно ходили в кино на какую-то там мелодраму, про колледж, в который она уже запланировала поступать. Джером же в основном слушал. С интересом, причем, совершенно искренним. Ему-то интересной жизнью не похвастаться, хоть он и разъезжает с цирком чуть ли не по всей Америке. Когда внезапно начался дождь, они рванули под ближайший навес. Джинни инстинктивно прижалась к Джерому, который тут же обнял ее, чтоб она не замерзла. Оделась она явно не по погоде — легкое темно-синее платье и кожаная куртка вряд ли бы уберегли ее от холода. Но Валеска понимал, почему она так вырядилась — чтобы ему было приятно смотреть на нее, чтобы он мог полюбоваться ее стройными ножками. М-да, красота требует жертв. Но принести себя в жертву холодному ветру и ледяному дождю парень ей точно не позволит. Уткнувшись подбородком в мокрые волосы девушки, Джером смотрел на проезжающие мимо машины и пробегающих мимо людей, которым также, как и им, не повезло захватить зонтик. Он почувствовал, как по телу Джинни пробежала дрожь, и он сильнее прижал ее к себе, пустив ее под свою куртку. Они молча стояли так, в обнимку, пока дождь совсем не закончился. После чего они вышли из-под навеса и снова направились, куда глаза глядят. При этом Джером старался следить за временем: он не хотел, чтобы Джинни ругали за то, что она гуляет допоздна не пойми с кем. Спустя пару часов они набрели на заброшенную многоэтажку, которую в ближайшем времени должны снести. Поняв, что подустали бесцельно шататься по городу, они решили передохнуть прямо здесь. Ребята поднялись на третий этаж, где даже оказался старый матрас, на который Валеска с удовольствием уселся. Джинни подошла к оконному проему, где уже давно не было стекла, и задумчиво уставилась на улицу. Ей было хорошо. Ей всегда становилось лучше, когда Джером приезжал в Готэм. Именно с ним ей больше всего нравилось проводить свободное время. Подруги не упускали шанса подшутить над ней из-за этого. «Влюбилась, признайся! Влюбилась!» — щебетали они, а Джинни лишь скромно отводила взгляд. Пусть себе болтают, думала она. Хотя понимала, что Джером уже давно стал для нее больше, чем просто другом. — А как у тебя с мамой? — вдруг спросила она. Джером с недоумением посмотрел на девушку. — В смысле? — Ну… вы с ней по-прежнему ругаетесь? Безмятежность Джерома тут же испарилась, сменившись так нелюбимой им серьезностью. — Я ни с кем не ругаюсь. — Джером. — Что? — Может, ты как-то… ну, не знаю, попробуешь поговорить с ней? — Ага, конечно. Бегу и спотыкаюсь, — Джером облокотился спиной на стену, зачесывая назад свои рыжие волосы. — Не говори ерунды. Поговорить… пф. Да плевать я на нее хотел. Шлюха гребаная… убил бы, честное слово. — Джером, не надо так. Она же твоя мать. — И что? Я не обязан хорошо к ней относится только потому, что она родила меня. Она этого не заслужила, ясно тебе? Джинни промолчала. Джером не кричал на нее, но ответил ей так, что она тут же разозлилась на себя за то, что зачем-то спросила про мать. Знает же, что больная тема. И потом, Джером прав: она действительно не знает, о чем говорит, она не знает эту Лайлу и какая она сама по себе. Да, ей немного неприятно слышать то, как о ней отзывается Джером, но может ли она в полной мере осуждать его? Подойдя к матрасу, Джинни осторожно села рядом с парнем. Она видела, что сильно задела его, заведя этот разговор: Джером прикрыл глаза, а на его лице застыло отвращение, смешанное со злостью. — Извини. Не надо было упоминать об этом. — Ничего, — фыркнул Джером. — Не злись, пожалуйста, — Джинни пододвинулась ближе и, обняв парня за шею, чмокнула его в щеку. — Ну, лисенок… Он покосился на нее, еле заметно усмехнувшись. Его всегда забавляло это ее прозвище — «лисенок». Из-за него парень просто не мог обижаться на временами несносную девчонку. И Джинни прекрасно об этом знала, а потому по необходимости с удовольствием использовала этот «прием» против него. — Проехали, сказал же, — вздохнул рыжий. Джинни левой рукой повернула к себе его лицо так, чтобы видеть его глаза. — Точно? — То-о-очно, точно, — протянул Джером, прислонившись своим лбом к ее лбу. Он поцеловал ее первым. Поддался моменту, эмоциям, порыву — неважно. И, разумеется, Джинни ответила. Это был уже не первый их поцелуй. Если не считать тот чмок в щеку в парке под Аркхэмским мостом два года назад, конечно. Но вот первый настоящий поцелуй у них произошел как раз в прошлом году, когда Джинни пришла на последнее цирковое представление, после которого Джером отвел ее за пределы лагеря, чтобы попрощаться. Джером хорошо запомнил тот момент. Это было так спонтанно, немного наспех, но… Джером помнит, как у него тогда внутри все перевернулось. Он не мог описать того, что почувствовал в тот момент. Но что-то ему подсказывало, что именно так приходит любовь. Его рука скользнула на талию девушки. Продолжая целовать ее, поддавшись вспыхнувшему внутри него желанию, Джером наклонился вперед, вынуждая Джинни лечь на спину. Она, как ни странно, нисколько не сопротивлялась. Однако, когда он позволил себе залезть к ней под юбку и погладить бедро, Джинни вдруг отстранилась, чуть нахмурившись. — Что? — непонимающе спросил Джером. — Ты не хочешь? — Хочу, просто… — она нервно облизнула губы, — я… я боюсь. — Не волнуйся. Я буду осторожен, — пообещал он, и Джинни, доверчиво улыбнувшись, сама возобновила поцелуй.

***

Он еле дотерпел до Готэма. Нервы были на пределе, в голове стоял какой-то шум, от которого хотелось биться лбом об стену. Ему казалось, что он просто сходит с ума. А потому ему нужно было побыстрее отвлечься от всего этого. Иначе он просто не выдержит. Стащив немного денег из сумки матери, Джером по пути купил цветы и поспешил к дому Джинни. Он ужасно соскучился по ней, по ее телу, голосу, доброму взгляду. Кто, если не она выслушает его, успокоит, скажет, что все будет в порядке? Джером не особо придерживался оптимизма, но вот Джинни наверняка найдет правильные слова, чтобы подбодрить его. Это окрыляло его и давало маломальскую надежду, что рано или поздно все наладится. Он дошел до ее дома довольно быстро. Поправив красный капюшон толстовки, Валеска постарался согнать со своего лица усталость и постучался. Ему открыли спустя минут пять. Но не Джинни. Это был мужчина. Ее отец, понял Джером. Однако, судя по его виду, настроение у него было не слишком хорошее. — Здрасьте, — стараясь звучать повежливее, буркнул Джером. — Я к Джинни. Она дома? Услышав имя дочери, мужчина буквально переменился в лице. — Не смешно, парень, — ответил он, закрывая дверь. — Что? Погодите, — недоумевая, Джером успел остановить его, — в смысле «не смешно»? Вы о чем вообще? — Минутку… — мужчина, прищурившись, внимательно взглянул на рыжего, — ты тот парень из цирка, да? — Да-да. Вы не ответили… — Значит, ты не в курсе. Джером сразу напрягся. Такие слова не предвещают ничего хорошего. — В курсе чего? Мужчина тяжело вздохнул и, с явной неохотой, ответил: — Джинни больше нет. Рыжий оцепенел. Он решил, что ослышался. — Ч-что? — Джинни. Больше нет, — он снова тяжело вздохнул, его голос слегка дрожал. — Месяц назад… какой-то ублюдок в подворотне… — слова давались ему с большим трудом, — ее убили. Изнасиловали и убили, — это было сказано уже более твердо, однако по мужчине было видно, как ему тяжело далось сообщение этих новостей. — Уходи, парень. Уходи. Дверь закрылась, а Джером продолжал стоять на месте. Его будто мешком из-за угла огрели, невидящим взглядом он уставился на закрытую дверь. Смысл сказанного очень медленно доходил до его мозга. Он никак не понимал. Как это, изнасиловали? Как это… убили… Как?.. Он не верил своим ушам. Он не верил, что это правда. Дыхание участилось, а сердце заколотилось с бешеной скоростью. Этого просто не может быть. Только не Джинни, только не она. Нет, нет, нет… Джером медленно развернулся и, дойдя до лестницы, уселся на ступеньки. Он не чувствовал ничего. Его будто выпотрошили, внутри него все словно рухнуло. Он прокручивал в голове слова отца Джинни снова и снова, поскольку не был уверен, что до конца понял их смысл. Но смысл был ясен, как день. Ее больше нет. Вот так вот просто. Была — и нет. Исчезла, словно по щелчку пальцев. Убили. И Джером больше никогда не увидит ее. Никогда. Он снова один. Снова. Один. Осознание случившегося постепенно доходило до него. Теперь больше никто никогда не будет рад его видеть на пороге своего дома. Больше никто не посмеется над его шутками. Никто не обнимет крепко, не поцелует нежно, не подбодрит и не скажет каких-либо приятных слов. А он… к кому ему теперь возвращаться сюда, в Готэм? С кем делиться своими переживаниями? Кого щекотать и в чьи волосы зарываться? Кого теперь… кого ему любить? Его рука, в которой были цветы, сжимается в кулак так сильно, что букет буквально рассыпался на лепестки и стебли. По бледной щеке скатывается одинокая слеза. А из груди вырывается нервный смешок, постепенно перерастающий в настоящий истерический смех. Да уж. Убийственная шутка, ничего не скажешь.