Curse upon Gotham

Джером в Аркхэме уже почти месяц. И ему тут, честно говоря, не нравится. Скучно. Неинтересно. Зато кормят неплохо. С другими заключенными разрешают разговаривать. Правда, на них он, в основном, отрабатывает навыки острословия. Ну, а что? Если он не будет практиковаться, то может утратить столь прекрасное умение. Но ведь Аркхэм — не просто место лишения свободы. В первую очередь, это клиника. И здесь есть персоналии, которые гордо называют себя психиатрами. Джером еще не общался с кем-то из них. Но этого, увы, не избежать, так как каждому пациенту, по правилам, должен быть поставлен точный диагноз, в связи с которым назначается лечение. А Джерому не особо хочется, чтоб в его голове кто-то копался. Хотя, может, это будет забавно. Это уж как он постарается. Раз что-то неизбежно, то пусть это хотя бы будет в удовольствие. Верно? И стоило только рыжему начать размышлять о том, что же из себя представляют эти мозгоправы, как за ним пришел охранник. Сказал, что Джерому наконец назначили врача, и пора идти на первый сеанс. Надо же. Оказывается, мысли и вправду материальны. Комната для терапии была небольшой. Вся идеально белая, однако и ей не помешает ремонт. Люминесцентная лампа слишком яркая. Джером даже сощурился, когда зашел внутрь. На другой стене было широкое стекло, которое можно было ошибочно принять за зеркало. Посередине стоял железный стол, прикрученный к полу, и два стула, напротив друг друга. Собственно, это помещение было аналогичным допросной в полицейском участке. Только здесь почище и посветлее. Джерома усаживают на стул, снимают с него наручники. Вскоре появляется и врач. Взрослая женщина, наверное, лет тридцати. Смуглая, с короткими черными волосами. Поправив белый халат, она села за стол, положив перед собой какую–то папку. Она достала из кармана диктофон, который сразу же включила. — Здравствуй, Джером. Меня зовут Джоан Лиланд. Я буду твоим терапевтом. — Психотерапевтом, — поправил ее Валеска, выделив интонацией первую часть слова. — Тебя что–то не устраивает? — осторожно поинтересовалась Джоан. Парень вяло пожал плечами. Женщина сочла этот жест как знак, что все в порядке, и продолжила. — Ты никогда раньше не был на сеансах психотерапии? — Не доводилось, — коротко ответил он. Всем своим видом Джером показывал, что на происходящее ему наплевать. — В этом нет ничего страшного. Главное — это быть предельно откровенным. Не стесняться и говорить обо всем, что тебя беспокоит. Каждое твое слово способствует лечению и приближает тебя к тому, чтобы поскорее покинуть Аркхэм. Не волнуйся: все то, что ты скажешь здесь, не покинет этих стен. И останется строго между нами. Джером будто вовсе не слушал ее. Недоверчиво поглядывал на диктофон, словно это маленькая бомба, которая вот-вот взорвется. Осматривал бетонные стены, царапал ногтем столешницу. Он явно не хотел идти на контакт. — Расскажи, как ты себя чувствуешь? — снова попыталась разговорить парня Лиланд. — Вполне себе. — Может, есть какие-то жалобы? «Да, есть», — хотел было сказать Джером. Койка слишком жесткая, сотоварищи туповаты, а еще его считают психом, коим он, по собственному мнению, не является. Но, поняв, что его спрашивают не об условиях содержания, а про здоровье, парень все равно решил съязвить. — Вы про галлюцинации? Или голоса в голове? — оскалившись, уточнил Валеска. — А что, ты слышишь какие-то голоса? — удивилась женщина. — Да вроде бы нет, — ухмыльнулся Джером. Голоса в голове… Ну да, конечно. — Хорошо… Тогда, если ты не против, давай начнем вот с чего: поговорим с тобой о недавнем инциденте. Валеска наконец-то поднял на врача свои глаза. В них было хорошо наигранное искреннее недоумение, словно он понятия не имеет, о чем речь. — Я о твоем… кхм… посещении морга, — пояснила Джоан. — Ты убил патологоанатома и вырезал двум трупам улыбки. — Ах, вы об э-э-этом, — изобразив озарение, протянул рыжий. — Да. Может быть, скажешь, зачем ты это сделал? — Ну, видите ли, доктор… — Джером сплел свои пальцы в замок. — Здесь довольно-таки трудно найти для себя стоящий досуг. И дабы не умереть от скуки… — Ты думаешь, подобное можно считать развлечением? — Ну, у всех свои предпочтения в этом вопросе. Как и в любом другом. Джером говорил об этом совершенно спокойно. Лиланд понимала, что этот юноша не считает, что сделал что-то плохое. Но это осознание не делали его слова для нее менее шокирующими. Он ведь так молод, и уже так хладнокровен. — Неужели ты совсем не сожалеешь? — О том, что вырезал улыбки трупам? — О том, что убил патологоанатома. Ведь он не был в чем-либо виноват. Умер зря, — ответила Лиланд. Она говорила мягко и размеренно, надеялась, что сидящий перед ней юноша все-таки не такой уж ублюдок, каким так яро хочет казаться. — Ты сожалеешь? — Ммм… Пожалуй, нет, — прищурившись, коротко ответил Джером. Лиланд была обескуражена. Он действительно не чувствует себя виноватым? «Разумеется, чего еще ждать от сумасшедшего!» — скажете вы. Но если бы Джером хотя бы немного сожалел о том, что сделал, это дало бы доктору Лиланд надежду, что этот парень еще не совсем прогнил изнутри, что в нем есть сострадание. — Ну, а как насчет твоей мамы? Ты жалеешь о том, что убил ее? Джером издал короткий смешок. Жаль ли ему зарезанную мамочку? Ха. — С чего бы это? — с усмешкой произнес он. — Можно даже сказать, что я сделал доброе дело. В городе стало на одну шлюху меньше. — Почему ты так ее называешь? — Потому что это правда, — прорычал Джером. Его лицо резко стало очень серьезным. — Вы даже не представляете, сколько мужиков у нее было. — Но, если бы она не имела половых партнеров, ты бы не родился. Джером лишь надменно фыркнул на столь неубедительное оправдание. Да, Лайла подарила ему жизнь. И всю эту жизнь сама же и изгадила. Зашибись. Джоан начала понимать, что именно гложет ее пациента. Ему просто было слишком одиноко. Ему не хватает материнской любви. Дети часто сталкиваются с подобным. И ладно, если у ребенка недостаток внимания просто из-за того, что его мать или отец много работают, например. Но ведь может быть и хуже. У кого-то родители — алкоголики. Некоторые избивают своих отпрысков до полусмерти. Редкостью является случай, когда ребенок воспитывается, что называется, методом от противного. То есть, глядя на своих ужасных родителей, понимает, что не хочет быть таким, и решает стать лучше, чем они. Но, как правило, происходит ровно наоборот. И мальчики или девочки становятся такими же: алкоголиками, наркоманами или даже начинают заниматься криминалом, попав, допустим, в плохую компанию. Потому что так им проще. Так они компенсируют то самое внимание и ту любовь, которых им так не доставало. — Ты не пробовал поговорить со своей матерью? Может, если бы ты попытался объяснить ей, как тебе ее не хватает, то… Она не договорила. Потому что Джером откинулся назад и, запрокинув голову, громко расхохотался. Женщине стало не по себе. — А у вас есть чувство юмора! — немного утихомирившись, сказал Джером. — Что такого смешного я сказала? — Глупости всегда звучат смешно! — Глупости? — недоуменно переспросила она. — Да. — Джером чуть подался вперед. — Поговорить с мамой? Правда? Как вы себе это представляете? «Эй, мамуля, а ты не могла бы поменьше бухать и не трахаться со всеми подряд»? Вам не кажется, что это — тот еще бред? — Ладно, Джером. Я услышала тебя. — Неужели? — Я понимаю, ты бы хотел, чтобы твоя мать была совсем другой. Так ведь? Чтобы любила тебя так же, как ты ее… — Вы хотите снова повеселить меня, док? — осклабился Джером. — Нет. — Лиланд посмотрела ему в глаза, и мягким, ровным тоном сказала: — Джером, добиваться внимания с помощью убийств и сумасшествия — это не вцыход, понимаешь? Ты не чудовище. Ты просто нуждаешься в поддержке. В помощи. Парень внимательно слушал своего терапевта. Но его лицо не выражало в тот момент никаких эмоций. И для Ллланд понять, о чем он думает, было невозможно. — Я могу помочь тебе, Джером. Но ты должен сам этого захотеть. Тебе ведь всего восемнадцать, и у тебя вся жизнь впереди. Неужели ты хочешь потратить ее на пребывание в этой лечебнице? Он ничего не отвечал. Лишь сосредоточенно, почти не моргая, смотрел на врача. — Давай ты подумаешь об этом, и на следующем сеансе мы продолжим. На сегодня все. Она поднялась со своего места и направилась к выходу. — До встречи, док! — весело крикнул ей вдогонку Джером. Охранник заковал его в наручники и отвел назад, в камеру. Когда Валеска остался один, он снова улегся на спину, закинул руки за голову и уставился в потолок. Пожалуй, ему понравился сеанс. Оказывается, психотерапевты — забавные ребята. Как ляпнут что-то, так хоть стой, хоть падай. По крайней мере, доктор Лиланд. И Джерому подумалось даже, что в чем-то она была права. Для него любовь и забота действительно были в дефиците. И, может, ему и нужна поддержка. Но подумав еще немного, парень понял, что кое в чем Лиланд все-таки ошиблась. Она сказала, что Джером — не чудовище. Какое заблуждение, док…